Номер для влюблённых

Самолёт приземлился в Харбине в 01:47. Анна с трудом оторвала голову от спинки кресла — шея затекла, а горле пересохло,. Муж, Сергей, уже стоял в проходе, улыбаясь и протягивая ей руку.

Она взяла её, но внутри всё сжалось. Что-то царапало изнутри — какое-то смутное беспокойство, которое она не могла объяснить. Такси приехало быстро. Водитель-китаец молча кивнул, загрузил чемоданы и повёз их сначала по трассе, а затем сквозь ночной город. Анна смотрела в окно на пустые проспекты, на неоновые иероглифы, на редкие машины, и чувство тревоги росло.

Отель был небольшим, но приличным. Стеклянные двери, мраморный пол, стойка ресепшена. За стойкой, уронив голову на скрещённые руки, спал молодой китаец. Он спал так крепко, что Анне стало его жалко.

— Извините, — тихо сказала она.

Сергей постучал по стойке.

— Эй, друг, мы заселиться.

Китаец вздрогнул, поднял голову, посмотрел на них мутными глазами. Потом на часы. Потом опять на них. Потом на документы, которые Анна уже протягивала.

Он смотрел на бумаги долго. Слишком долго. Переворачивал, вглядывался в даты, хмурился. Анна чувствовала, как краска приливает к щекам.

— Извините, — наконец сказал он на ломаном английском. — Ваш номер забронирован с двух часов дня. Сегодня. Но сейчас два часа ночи. Вам надо подождать двенадцать часов.

Анна замерла.

— Как подождать? Мы же... мы же на сегодня бронировали.

— Да, но с двух часов дня, — мягко поправил китаец. — Сейчас два часа ночи.

Сергей вытаращился на китайца. Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она перепутала даты. Она, которая всегда всё планировала, которая вела ежедневник, которая гордилась своей организованностью, — она перепутала даты.

— И что теперь? — спросил Сергей. — У вас есть свободные номера?

Китаец пощёлкал мышкой, потом покачал головой.

— Всё занято. Но... — он замялся, — есть один. Нестандартный. Обычно мы его не предлагаем. Номер с одной круглой кроватью.

— Берём, — не раздумывая, сказала Анна.

Она не знала, что это за номер. Ей было всё равно. В этот момент она готова была спать на полу в холле.

Китаец назвал цену. Сергей опешил, но кивнул. Оплатили. Китаец протянул ключ — настоящий, металлический, с биркой в форме сердечка. Анна не обратила на это внимания.

Лифт поднял их на последний этаж. Коридор был тихим, тёмным. Они шли долго, мимо одинаковых дверей, пока не упёрлись в дверь в самом конце — без номера, просто с маленьким сердечком на табличке.

Сергей вставил ключ. Повернул.

Дверь открылась, и Анна замерла на пороге.

Окон не было. Вообще. Стены, потолок — всё было зеркальным. В зеркалах отражались они сами — усталые, помятые, с чемоданами. А ещё — сотни светящихся сердечек, развешанных по стенам, свисающих с потолка, мерцающих розовым, красным, золотым. По центру комнаты стояла огромная круглая кровать, застеленная алым шёлком. Шёлк блестел, переливался, манил.

— Господи, вот это да! — выдохнула Анна.

Сергей молчал. Он смотрел на неё в зеркале — на её отражение, умноженное на десять, на двадцать, на сто. И в его глазах она увидела что-то, чего не видела давно. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

В этот момент свет в комнате начал медленно меняться. Розовый, красный, фиолетовый, снова розовый. Словно кто-то невидимый запустил какое-то карнавальное световое шоу.  И тихо, очень тихо, заиграла гитара. Классическая, нежная, чувственная.

Анна сделала шаг внутрь. Потом ещё один. Она подошла к кровати и провела рукой по шёлку. Прохладный, гладкий.

— Серёж, — позвала она.

Он уже стоял рядом. Смотрел на неё.

На столике у кровати стояла красивая коробка с жасминовым чаем, чайник и две чашки. Сергей, не говоря ни слова, пошёл заваривать. Анна тем временем сняла туфли — ноги гудели. Она увидела тапочки, расшитые красными драконами, и надела их. Потом огляделась.

Ванная была частью номера — без двери, просто за перегородкой. Ванна в форме сердца. Огромная. Рядом — тропический душ.

Анна подошла к стене, которая слабо светилась. На ней было написано: «Стена желаний. Напишите послание. Выберите время. Оно появится, когда вы захотите».

Она обернулась. Сергей всё ещё возился с причудливым чайником, спиной к ней. Она взяла стилус, висящий на цепочке, и быстро, почти не думая, написала:

«Я хочу тебя. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты взял меня на этой круглой кровати, и чтобы зеркала показывали нам всё. Я хочу, чтобы ты не останавливался».

Она поставила таймер — двадцать минут. Чтобы послание появилось на стене, когда они уже будут в разгаре. Чтобы он увидел. Чтобы это подстегнуло.

Она сама не понимала, что на неё нашло. Усталость? Адреналин? Или этот номер, пропитанный чем-то сладким, тайным, запретным? Но она чувствовала, как внутри просыпается что-то давно забытое. Что-то, что спало годами.

Сергей вернулся с двумя чашками дымящегося чая. Жасмин пах нежно, обволакивающе. Они сели на край кровати — утонули в шёлке. Пили чай, молча, глядя друг на друга. И с каждым глотком напряжение росло. Тепло разливалось по телу — от горла до кончиков пальцев. Анна чувствовала, как соски твердеют под футболкой. Как низ живота наливается тяжестью.

Сергей поставил чашку. Взял её за руку. Его ладонь была горячей.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, — я тебя хочу. Прямо сейчас. Очень.

Она кивнула. Не смогла сказать ни слова.

Он встал. Потянул её за собой. И начал раздевать — медленно, глядя в зеркала. Анна видела себя со всех сторон. Своё полное тело, которое она так часто критиковала в уме. Большие груди, тяжело повисшие. Живот, который она прятала под туниками. Бёдра, покрытые сеткой растяжек. Складки. Всё то, что она привыкла считать недостатками.

Но в его глазах она видела другое. Восхищение. Голод. Нежность.

Он целовал её — шею, ключицы, грудь.  Он опускался ниже — целовал живот, каждый сантиметр, каждую складочку. Он не пропускал ничего. Он обожал её всю.

— Ты красивая, — шептал он. — Ты моя. Ты самая красивая.

Он положил ее на круглую кровать. И сам лёг рядом. Кровать медленно вращалась, и зеркала показывали их со всех сторон — его напряжённое тело, её раскинувшиеся формы, их сплетённые руки.

В этот момент стена желаний вспыхнула. Её послание появилось — светящимися буквами, огромными, во всю стену.

«Я хочу тебя. Прямо сейчас...»

Он прочитал. Замер. Посмотрел на неё — в зеркале, в отражении, в сотне отражений.

— Это ты? — выдохнул он.

Она кивнула.

И он начал двигаться. Кровать вращалась, зеркала множили их, сердечки мерцали, гитара играла, жасмин пах, и это было так... так...

Потом они лежали, тяжело дыша, на красном шёлке, и смотрели в зеркальный потолок на своё отражение — двух немолодых людей, которые только что занимались любовью, как в двадцать.

Через час он встал.

— Ты куда?

— В магазин. Я быстро.

Она не успела возразить. Он оделся и вышел.

Вернулся через двадцать минут с пакетом. Достал: шоколад, клубнику, мороженое, шампанское, какие-то китайские сладости, и маленькую коробочку.

— Это тебе.

Она открыла. Внутри — тонкий браслет с подвеской в форме сердца.

— Серёж... Спасибо...

— На память. Об этой ночи.

Она поцеловала его. Потом они ели шоколад, пили шампанское из горлышка, смеялись. Потом он заметил фотозону — угол с профессиональным светом и штативом.

— Давай сфоткаемся.

Они фотографировались — дурачились, целовались... Она в одном халате, он в одних трусах.

Потом была ванна. Вода в форме сердца, гидромассаж, пузырьки. Они сидели напротив друг друга, и он мыл ей спину. Потом встали под тропический душ — тёплые струи падали сверху, как дождь. Они целовались под этим дождём, прижавшись мокрыми телами.

Потом опять кровать. Опять зеркала.

Они не спали до восьми утра.

Уснули в обнимку на круглой кровати, под мерцающими сердечками.

***
В два часа дня их разбудил стук. Молодой китаец — тот самый — стоял в дверях, смущённо улыбаясь.

— Извините. Вам нужно переехать. Ваш номер... он забронирован на сегодня. Мы переселим вас в стандартный.

Анна села, прижимая к груди шёлковую простыню. Сергей потянулся.

— Ладно, — сказал он. — Давай.

Они переехали этажом ниже. Обычный номер. Две кровати, окно, телевизор. Скучно. Но как только за китайцем закрылась дверь, Сергей посмотрел на неё — и она поняла.

Они занялись этим сразу. Прямо на стандартной кровати с хрустящим бельём. Быстро, жадно, как будто боялись, что кто-то отнимет.

Потом завтрак — рисовая каша, булочка, зелёный чай. Потом спали в обнимку до вечера.

***
Вечером пошли гулять. Арбат — центральная пешеходная улица Харбина — сиял огнями. Музыка, толпа, запахи еды. Им казалось, что всё вокруг прекрасно. Они ели какие-то лепёшки, пили чай с молоком, заходили в магазины. Анна купила шёлковый халат. Сергей — дурацкую шапку с ушами.

Но где-то к десяти вечера они оба почувствовали это. Тягу. Тягу обратно.

— Мы ничего не посмотрели, — сказала Анна, глядя на карту в телефоне. — Собор, музей, река...

— Да, — согласился Сергей. — Совсем ничего.

Они переглянулись.

— Может, завтра? — предложил он.

— Может, — кивнула она.

Но ноги уже несли их обратно. В отель. В номер. В кровать.

Они вернулись с покупками — пакеты, коробки. Шёлковый халат, шапка, сладости, ещё одна бутылка вина.

— Это наш праздник, — сказал Сергей.

Анна кивнула.

Отпуск таял. Дней оставалось не так много. Но это было лучше любого Собора.