Выживание на Су-24

Утро в авиационном гараже началось с гула мощной вентиляции и запаха канифоли. Накануне Марина Беленькая устроила 27-летней Екатерине Синельниковой жесткую проверку, но настоящая притирка к фронтовому бомбардировщику Су-24 была еще впереди.Катя стояла у раскрытого капота правого двигателя, где Смекайло-де-Цопфи, зажав в зубах фонарик, колдовал над проводкой.— Смекайло, объясни мне как инженеру, — Катя постучала пальцем по чертежу на верстаке. — Зачем вы с Пиняевым полезли в гидравлику крыла? По регламенту завода изменяемая стреловидность должна перекладываться плавно, за фиксированное время. А у вас механизм стреляет, как пушка.Смекайло выплюнул фонарик в ладонь и хитро прищурился, поправив засаленную кепку.— Эх, Катерина Григорьевна, гражданская твоя душа! — воскликнул он с неподражаемой народной смекалкой. — На заводе самолет для мирного неба строили. А если тебе в хвост зайдет ракета или надо резко уйти в ущелье на сверхзвуке? Твоя «плавность» тебя в землю закопает! Мы с Володей Пиняевым врезали в обходной контур дополнительный гидроаккумулятор высокого давления. Переключатель на приборной панели видишь? Тумблер с надписью «Атас». Щелкаешь его — и крыло с 16 на 69 градусов встает за долю секунды! Самолет аж вздрагивает, зато траекторию ломает так, что никакая автоматика не просчитает.Из-под приборной панели кабины высунулся слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев. В руке он держал прецизионный тестер.— Ты ей про перегрузки-то скажи, изобретатель, — проворчал Пиняев, вытирая очки краем комбинезона. — Катя, этот гений клапан поставил, а то, что у тебя датчики углов атаки КСПНО от такого удара зашкаливает, забыл. Мне пришлось всю шину перепаивать и новые шунты ставить, чтобы электроника с ума не сошла. Так что приборы теперь не врут, я лично каждый полупроводник проверил. Но физику не обманешь — береги шею, дернет знатно.Старый авиатехнический зубр Василий Васильевич Анисимов, сидевший на ящике из-под инструментов и куривший трубку, тяжело вздохнул:— Крутите, крутите... Смекайло придумает, Пиняев припаяет, а мне потом закрылки от нагара отмывать и лонжероны на трещины проверять. Синельникова! Ты Марину слушай. Она эту машину как свои пять пальцев знает. На Су-24 нельзя робеть, его за рога держать надо!В этот момент в гараж стремительно вошла Марина Беленькая. На ходу застегивая шлемофон, она обвела команду строгим взглядом.— Хватит лясы точить, братва! По коням. Сегодня у нас полет на предельно малых высотах с огибанием рельефа местности. Катя — на правое кресло. Смекайло — в дежурный КУНГ на радиосвязь. Посмотрим, как Синельникова справится со скоростью у самой земли.Через полчаса Су-24 уже летел на высоте всего тридцать метров над холмистой равниной, переходящей в горный хребет. Скорость превышала 900 километров в час. Земля внизу сливалась в сплошную зелено-коричневую полосу.— Держи штурвал, Катя! — скомандовала Марина через ларингофон. — Почувствуй массу! Самолет тяжелый, инертный, земля близко. Чуть зевнешь — и мы в грунте.Катя сжала рукоятку. Руки налились тяжестью, пот заливал глаза под защитным стеклом шлема. Машина шла в плотном воздухе, её ощутимо потряхивало. Перед глазами то и дело вырастали верхушки деревьев.Вдруг на приборной панели тревожно замигал красный транспарант, и в наушниках раздался прерывистый свист.— Внимание! Отказ основной гидросистемы! Давление ноль! — выкрикнула Катя, ее гражданский опыт мгновенно включил режим доклада.Самолет резко повело вправо, нос начал опускаться к верхушкам деревьев. Отказал автомат управления крылом, и левая плоскость осталась в промежуточном положении, а правая начала самопроизвольно складываться. Машину закручивало в смертельное пике у самой земли.— Не паниковать! — рявкнула Марина, изо всех сил удерживая штурвал. — Заклинило интерцепторы! Нас сейчас перевернет!В эфир прорвался взволнованный, но четкий голос Смекайло из КУНГа:— Марина! Катя! Основная магистраль лопнула, но резервный контур «Атас» запитан отдельно! Катя, бей по тумблеру! Выравнивай геометрию вручную!Катя не раздумывая ударила ладонью по аварийному тумблеру Смекайло. В ту же секунду резервное давление рвануло в цилиндры. Раздался глухой, страшный удар, самолет содрогнулся всем корпусом так, что у пилотов потемнело в глазах от резкого рывка. Крылья принудительно встали в симметричное положение максимальной стреловидности.— Тяни, Катя! Вместе! — крикнула Марина.Они вдвоем навалились на штурвалы. Бомбардировщик, буквально чиркнув брюхом по кустам, с ревом взмыл в небо, уходя от верной гибели. Перегрузка вдавила их в кресла с такой силой, что дышать стало невозможно. Но высота была набрана. Машина вышла в горизонтальный полет.— Фух... Живы, — выдохнула Катя, чувствуя, как дрожат колени.— Отлично сработала, Синельникова, — тяжело дыша, произнесла Марина. — Не растерялась. Смекайло, с меня причитается! Твоя «народная трубка» нас со дна достала. Пиняев, готовь тестеры, садимся на честном слове и аварийном давлении.Когда Су-24 со скрипом и скрежетом остановился на дорожке возле гаража, их уже бегом встречала вся братва. Слесарь Мирон Токарев первым подкатил стремянку и распахнул фонарь кабины.— Живые! Девчата, ну вы дали копоти! У меня чуть сердце не остановилось, пока по локатору смотрел! — кричал он.Василий Васильевич Анисимов уже лез под фюзеляж, осматривая потекшие магистрали:— Так и знал! Шланг высокого давления лопнул, старый был, зараза. Но Смекайло... ух, голова! Спасла твоя переделка команду!Владимир Пиняев бережно помогал Кате отстегнуть подвесную систему:— Приборы как? Не подвели? Я же говорил — шунты выдержат. Молодец, Екатерина, не подвела команду, вовремя кнопку нажала.Анжела Власенко, Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова уже обнимали сошедших на землю летчиц. На крыльце гаража появилась Ангелина Мельник с огромным дымящимся тазом.— Так! — зычно скомандовала Ангелина. — Быстро все за стол! Пельмени остывают! Уксус, перец на месте! Марина, командуй!Марина Никифоровна подошла к Кате, крепко, по-медвежьи обняла её и расцеловала в обе щеки:— Ну что, Синельникова, прошла боевое крещение? Теперь ты официально в нашей братве. Проявила мужество и отвагу! Наливай, Ангелина, портвейн «Три Топора»! За нового пилота нашей команды!В гараже звенели стаканы, пахло горячим тестом, острым перцем и победой. Катя сидела в кругу этих суровых, но преданных людей и понимала, что ради таких минут стоит жить и летать. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!