Штормовой рубеж

Ранним утром в дальнем углу авиационного гаража, прямо за фюзеляжем Су-24, Смекайло-де-Цопфи и Владимир Михайлович Пиняев яростно спорили, склонившись над разобранным блоком метеолокатора. Катя Синельникова подошла ближе, натягивая летные перчатки.— Ну и что на этот раз вы тут перекрутили? — с улыбкой спросила Катя. — После того как мы на аварийном контуре чуть хвост не потеряли, я ваших изобретений боюсь больше, чем грозовых фронтов.Смекайло гордо выпрямился, вытирая руки масляной ветошью.— Катерина Григорьевна! Обижаешь народную мысль! Мы с Володей совершили революцию в радиолокации. На Су-24 штатный локатор в сильный шторм слепнет от плотных облаков — видит сплошную стену воды. А мы внедрили когерентно-импульсный модулятор с плавающей частотой! По-нашему — «Антициклон-1».— Ты выражайся яснее, гений, — ворчливо перебил его Пиняев, не отрывая взгляда от паяльника с тончайшим жалом. — Катя, этот сибирский самородок предложил использовать контур от старой микроволновки и мощный магнетрон. Я всю ночь перепаивал плату управления КИПиА, чтобы стабилизировать частоту. Теперь наш радар «прошивает» любой ливень и видит четкий рельеф земли сквозь шторм на тридцать километров вперед. Но есть нюанс: если включить на полную мощность на земле — у Мирона Токарева в кармане часы остановятся.— Главное, чтобы в воздухе двигатели не встали, — хмыкнула Катя.В это время в командирском КУНГе у окна сидели Марина Беленькая, её родная сестра Лидия и двоюродная Татьяна Андреевна Трофимова. Они пили крепкий чай, обсуждая дела команды.— Мариша, — тихо сказала Лидия Никифоровна, поправляя воротник куртки. — Команда растет, задачи все опаснее. Девчат вон молодых набрали — Анжелу, теперь Катьку гражданскую. Сердце за них болит. Куда мы летим? Нам бы поспокойнее контракты брать.— Поспокойнее не для нас, Лида, — отрезала Марина, глядя в окно на штурмовик. — Вон, посмотри на Синельникову. Вчера она штурвал от страха сжимала, а сегодня у Смекайло чертежи проверяет. Мы из них элиту делаем. Наше будущее — это автономная спасательная группа. Нас будут звать туда, куда МЧС и регулярные войска из-за погоды сунуться не рискнут.— Да уж, — вздохнула Татьяна Андреевна. — Только бы людей сберечь. Василий Васильевич вон третью ночь не спит, лонжероны простукивает. Нам нужно расширять базу, закупать заводские ремкомплекты, а не только на смекалку Смекайло надеяться.— Заработаем на этом вылете — и всё купим, — твердо пообещала Марина.Часть 2. Новое предполётное задание: Шторм в ущелье Черного ДьяволаДвери КУНГа распахнулись, и на пороге появился старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов. Лицо его было бледным.— Командир! Срочная радиограмма от геологов из Ущелья Черного Дьявола. Их лагерь накрыло селевым потоком, связь обрывается. Там шторм десятибалльный, видимость нулевая, ветер тридцать метров в секунду. Ни один вертолет не поднимется — сдует к чертям. Нужно сбросить им контейнеры с медикаментами, рациями и теплыми вещами. Точка сброса — узкое плато между скал.— Слышали, братва?! — зычно скомандовала вошедшая в гараж Марина Беленькая. — Всем по местам! Катя, летишь со мной. Смекайло, Пиняев — ваш выход. Если ваш «Антициклон» соврет — мы останемся на скалах. Токарев, грузи спасательные контейнеры в бомболюк! Анжела, помогай!Через двадцать минут Су-24, преодолевая дикое сопротивление штормового ветра, пробивал тяжелые свинцовые тучи. Борт швыряло так, что обшивка трещала, а лобовое стекло заливало сплошными потоками воды.— Не вижу скал! — крикнула Катя через грохот турбин, вглядываясь в серую хмарь за стеклом. — Приборы зашкаливают! Мы идем вслепую!— Включай «Антициклон» Смекайло! — приказала Марина, изо всех сил удерживая самолет в горизонтальном полете. — Переключай тумблер радарного контура!Катя щелкнула тумблером, собранным Пиняевым. Экран локатора на приборной панели на мгновение моргнул, полыхнул зеленым и вдруг выдал кристально четкую 3D-картинку: сквозь водяную стену шторма проступили острые зубцы ущелья.— Работает! — восторженно закричала Катя. — Вижу ущелье! Левее пять градусов, Марина! Прямо по курсу каменная стена!— Держи курс, Катя! Наводи на плато! — скомандовала Беленькая.Самолет вошел в узкий каменный коридор. Ветер внутри ущелья создавал жуткую турбулентность, швыряя сорокатонную машину как бумажный самолетик. Приборы КИПиА, модифицированные Пиняевым, бешено мигали, но держали параметры.— До точки сброса пять секунд! Четыре! Три! — Катя положила пальцы на боевую кнопку сброса контейнеров. — Две! Одна! Сброс!Бомболюк открылся, и спасательный груз ушел вниз, точно на палатки выживших геологов.Но в этот момент сильнейший нисходящий поток воздуха швырнул Су-24 вниз. Правое крыло зацепило верхушку вековой сосны на скале. Самолет резко развернуло, правый двигатель чихнул, выбросил сноп искр и заглох.— Отказ правого! Идем на одном! Теряем высоту! — доложила Катя, но в её голосе уже не было паники — только холодная решимость.— Смекайло! У нас отказ правого, левое крыло заклинило на 16 градусах! — крикнула Марина в эфир.В наушниках сквозь треск помех прорвался голос бортинженера из гаражного КУНГа:— Марина, Катя! Пиняев говорит, что автоматика тяги выбита! Катя, бери управление правым бортом, выводи левый двигатель на максимальный форсаж вручную, в обход электронных ограничителей! Я там цепочку предохранителей напрямую замкнул! Дай ему запредельный ток!Катя вспомнила вчерашнюю «дрессуру» Марины. Она резко перехватила управление двигателем, сорвала защитную пломбу и рванула рычаг вперед до упора. Одиночный левый двигатель взревел с нечеловеческой силой, выдавая мощность, превышающую все заводские лимиты. Самолет, вибрируя каждой заклепкой, буквально вырвался из ущелья вверх, пробивая штормовой фронт и уходя в чистое небо.Часть 3. Возвращение братвыКогда израненный Су-24 с одним работающим двигателем и обглоданным крылом коснулся посадочной полосы, его уже ждали все девять человек.Василий Васильевич Анисимов первым подбежал к правому крылу, качая головой:— Ну и ну... Лонжерон погнут, титановая обшивка всмятку! Но выдержал, голубчик! Слава богу, живые!Мирон Токарев помогал пилотам выбраться из кабины, бережно принимая их шлемы.— Девчата, геологи вышли на связь по сброшенным рациям! Все живы, груз доставлен прямо в лагерь! Вы сотворили невозможное!Владимир Пиняев сразу полез с тестером к блоку «Антициклона»:— Смекайло, смотри! Наш модулятор даже не оплавился! Моя пайка выдержала запредельные токи!Смекайло-де-Цопфи довольно заулыбался, подкручивая усы:— А я что говорил? Народная мысль плюс точный расчет Пиняева — и шторм нам не помеха!Анжела Власенко, Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова уже разворачивали на столах гаража импровизированный пир. Ангелина Мельник с победным видом несла гигантский, дымящийся таз свежесваренных пельменей, от которых шел густой аромат черного перца и уксуса. Рядом уже стояли три заветные бутылки портвейна «Три Топора».Марина Беленькая подошла к Кате Синельниковой, обняла её за плечи и с гордостью посмотрела на команду:— Ну что, братва! Сегодня Катя Синельникова доказала, что она не просто бывший гражданский пилот, а настоящий воздушный волк нашей команды! Спасла геологов, укротила шторм и выжала всё из техники! Катя, ко мне!Марина крепко расцеловала Катю в обе щеки под радостные крики Смекайло и Токарева.— Наливай, Ангелина! — скомандовала Марина. — Выпьем за нашу команду, за новые изобретения и за то, чтобы наше общее будущее было таким же крепким, как этот портвейн!Братва дружно подняла стаканы, в гараже воцарилось тепло, уют и звон вилок. И под стук колес улетающего шторма все дружно захрустели пельменями. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!