Точка бифуркации. Молохане

«Исследователи христианства, иудаизма и Моисеевой религии евреев – последние две религии кардинально отличаются друг от друга – незаслуженно мало внимания уделяют событию, описанному в первых девятнадцати стихах 22-й главы книги Генезиса… то есть, Бытия…» – вздохнул профессор Шварценберг.

Элли весьма неплохо ориентировалась в Библии – спасибо преподавательницам Священного Писания в школе Святой Урсулы; однако всё же не настолько, чтобы помнить наизусть Ветхий Завет (да хоть и Новый). Поэтому эта ссылка ей ни о чём не говорила. Профессор объяснил:

«В этих стихах описывается несостоявшееся принесение Авраамом своего сына Исаака в жертву некоему Верховному Божеству. Официальная интерпретация этого рассказа… точнее, официальная мораль этой библейской истории состоит в необходимости и праведности безусловного повиновения Богу. Чего бы Он не захотел. И веры в то, что ничего плохого Всевышний от человека не потребует…»

«А на самом деле?» – несколько растерянно спросила Элли. Ибо никогда не сомневалась ни в официальной интерпретации, ни в официальной морали этой едва ли не самой известной ветхозаветной истории.

«А на самом деле» – ответил Шварценберг, «в этой истории описано стандартное жертвоприношение Молоху. Принесение в жертву ребёнка мужского пола по всем канонам финикийской, ханаанской и карфагенской религии…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «В относительно мягком варианте – Авраам должен был сначала перерезать горло, и лишь затем сжечь на жертвеннике, но всё равно чётко по процедуре. Ибо жертвоприношению подлежали дети наиболее знатных семей, а знатнее Авраама – их вождя – у евреев в то время не было…»

«И что же это всё значило?» – ещё более растерянно спросила Элли. «Это значило,» – спокойно и бесстрастно ответил Шварценберг, «что в тот момент Авраам – как и все евреи в то время – поклонялся Баалу-Молоху. И потому для него принесение в жертву собственного сына по требованию этого… существа являлось чем-то само собой разумеющимся…»

О том, что религия Ханаана, Карфагена и Финикии была самой настоящей религией Дьявола – как и религии индейцев Мезоамерики и многие другие дохристианские религии, практически открыто говорили на уроках по истории религий в школе Святой Урсулы.

Ибо у школы было много недостатков, но политкорректности среди них не было – спасибо спонсорам и Матери Кларе. Которые прекрасно понимали, что либо Истина, либо политкорректность – и делали правильный выбор.

По непонятной (сначала) для Элли причине, больше всего от сестры Долорес – преподавательницы истории языческих религий – досталось именно религии карфагенян/финикийцев/Ханаана.

Впрочем, причина эта стала понятна Элли очень скоро – после того, как она, как и все её одноклассницы прочитала роман Гюстава Флобера Саламбо. В оригинале, естественно – к тому времени все ученицы школы были обязаны свободно читать, писать и говорить по-французски (а также по-немецки и по-испански).

Роман Элли не особо впечатлил – сразу стало понятно, что Флобер не Гюго, не Бальзак, не Стендаль… и даже не Жюль Верн (хотя почему-то многие считают его французским писателем номер один).

Но вот сцена жертвоприношения детей Молоху была выписана настолько мастерски и настолько убийственно-реалистично, что Элли потом многие месяцы снились кошмары (чего с ней не случалось ни до, ни после).

Через некоторое время она – как ни странно – увлеклась ужастиками… и очень быстро пришла к выводу, что ничего ужаснее описанного Флобером (явно по мемуарам той эпохи) кошмарного, инфернального, дьявольского ритуала не смогли придумать ни Стивен Кинг, ни Говард Лавкрафт, ни Клайв Баркер… вообще ни один из авторов даже самых вроде бы кошмарных ужастиков.

Что Элли нисколько не удивило, ибо реальность способна выдавать такие кошмары, что придумать их никакого воображения не хватит. Не позволит инстинкт самосохранения человеческой психики.

Элли прошиб холодный пот. Ибо она внезапно осознала последствия дьяволопоклонства евреев – и для самих евреев, и для всей человеческой цивилизации. Кошмарные, инфернальные последствия…

Ибо если евреи, действительно отвергнувшие Христа – и продолжавшие отвергать без малого два тысячелетия – действительно автоматически попали во власть Дьявола (а именно это утверждали радикальные – и даже не особо радикальные – христианские богословы, священники, монахи и миряне), они автоматически стали мощнейшим орудием в руках существа… на самом деле стократно худшего, чем показанный Флобером Молох.

Существа, которое было вполне в состоянии использовать еврейский эгрегор и (пусть даже и втёмную, хотя Маркса он вполне мог использовать и открыто) отдельных, наиболее активных и талантливых евреев… например, для создания большевистского СССР.

И уже с его помощью уничтожить всю человеческую цивилизацию и превратить её в такое… что описанное в Саламбо инфернальное безумие покажется детским утренником святых праведников.

Что было очень похоже на правду, ибо во время организованного большевиками Голодомора на Украине… и не только на Украине творилось такое, что впечатлило бы даже самых радикальных адептов и жрецов карфагенской религии.

А ведь ещё был и кошмар расказачивания, и ужасы раскулачивания, и воистину дьявольский Красный Террор; и Большой Террор 1937-38 годов… и везде евреи отметились в гораздо больших количествах, чем ожидалось, судя по их доле в населении России.

Не говоря уже о том, что этот кошмарный, реально инфернальный режим был создан евреями – Марксом, Троцким, Каменевым, Зиновьевым, Свердловым, Ягодой и многими другими… да и сам «великий Ленин» был на четверть еврей.

Да, официально Сталин был вроде как грузин, но ходили упорные слухи – причём далеко не только среди юдофобов – что на самом деле его родители были грузинскими евреями.

Если такое инфернальное развитие событий было действительно вполне вероятно – а, по мнению некоторых историков, Сталину летом 1941 года было вполне по силам сделать то, что не удалось в 1920 году во время советско-польской войны (захватить всю Европу как минимум), то…

Её вдруг снова прошиб холодный пот. Ибо она вспомнила историю, которую прочитала в каком-то географическом журнале, когда собирала материал для доклада на школьном уроке географии.

Для доклада статья была совершенно бесполезна, ибо рассказывала не собственно о географии, а об истории географических открытий, однако оказалась настолько шокирующей, что Элли её запомнила чуть ли не наизусть – причём без малейших усилий со своей стороны.

Автором статьи был не журналист и не рядовой историк, а профессор истории географических открытий в Кембридже доктор исторических наук Гарольд Коллинз. Сюжет статьи (ибо статья больше походила на художественный рассказ, чем на описание реально произошедших событий) был следующим.

Во второй половине XVIII века в Британии стали модными исследования Мирового океана. В значительной мере благодаря птенцам Джеймса Кука, если можно так выразиться – ибо в кругосветных плаваниях этого великого исследователя принимала участие целая плеяда знаменитых мореплавателей и исследователей, таких как Джозеф Бэнкс, Уильям Блай, Джордж Ванкувер, Иоганн Рейнгольд и Георг Форстер.

Именно упоминание в статье её однофамильца (как вскоре выяснилось, ни разу не предка) и привлекло внимание Элли. А потом она уже просто не смогла оторваться…

Один из вышеперечисленных – кто именно, Элли не запомнила – впоследствии отправился в собственную экспедицию. Исследовать Тихий океан. И обнаружил некий остров с неким местным населением.

Памятуя о трагической судьбе своего учителя (14 февраля 1779 года Джеймс Кук был убит жителями Гавайских островов при не до конца понятных обстоятельствах), его ученик решил действовать максимально осторожно.

И потому, прежде чем вступать в близкий контакт с аборигенами, постарался собрать максимум информации о своих визави. С помощью как членов команды, знакомых с островными обычаями, так и завербованных в экспедицию – на очень хороших условиях, надо отметить – жителей ближайших (и не очень) островов.

То, что капитан узнал, повергло его в шок. Ибо выяснилось, что островитяне исповедуют религию и совершают обряды… ну если не как в древнем Карфагене, то очень близко к тому.

Что не было уж совсем удивительным, ибо в узких кругах историков-ревизионистов уже к тому времени ходили слухи, что карфагеняне были настолько искусными мореплавателями, что плавали чуть ли не вокруг света.

А никаких сведений об этих действительно феноменальных достижениях не сохранилось «благодаря» римлянам. Которые в 146 году до Рождества Христова сожгли этот действительно дьявольский город дотла. Вместе со всеми архивами и библиотеками, разумеется.

Капитан посоветовался с англиканскими миссионерами – в то время без них не обходилась ни одна экспедиция… и принял радикальное решение. По его приказу глубокой ночью вооружённые ножами, топорами, саблями и пистолетами матросы и офицеры высадились на остров, бесшумно проникли в дома островитян… и вырезали всех аборигенов. Мужчин, женщин, детей, стариков.

Это было сделано потому, что, по мнению миссионеров – а это были люди с большим опытом общения с туземными культурами – все, абсолютно все жители острова были одержимы бесами.

Причём настолько могучими бесами, что они были вполне способны проникнуть в души британских моряков, приплыть вместе с ними на Туманный Альбион… и там так развернуться, что мало бы точно не показалось. Никому.

Поэтому единственный способ защитить Британию (и не только её, ибо мало ли кто набредёт на этот остров впоследствии) от катастрофических последствий – это ликвидировать всех его носителей – даже тех, кто носит его бессознательно.

Утром по приказу капитана – вполне возможно, что и однофамильца Элли – его люди предали очистительному огню все постройки на острове… и отбыли восвояси с чувством честно выполненного христианского долга. Что очень даже могло соответствовать действительности.

По возвращении в Лондон, капитан, разумеется, составил подробный отчёт и передал его соответствующим чиновникам Адмиралтейства. Которые из политических соображений не предали его гласности, а похоронили в архивах.

И приказали капитану и его людям забыть об этом… приключении. Видимо, профессор Коллинз этот отчёт откопал – и по только одному ему понятным причинам решил его опубликовать.

«Надо будет спросить, почему» – решила Элли. Статья вышла четыре года назад, так что профессор, скорее всего, никуда не делся. Максимум вышел на пенсию.

Холодный пот прошиб Элли потому, что она поняла, что эта история запросто могла попасть на глаза отцу Бернхарду Штемпфле, докторская степень которого в области богословия могла открыть ему даже самые закрытые архивы Кембриджа.

Особенно если он получил рекомендательное письмо от тогдашнего государственного секретаря Ватикана кардинала Эудженио Пачелли, с которым, вероятнее всего, отец Штемпфле познакомился ещё в Мюнхене весной 1919 года. Во время – или за некоторое время до – ликвидации безумной и кровавой (и к тому же марионеточной) Баварской Советской Республики.

А даже сработала элементарная – хотя и чудовищно жестокая, и не менее чудовищно убийственная – логика. Если для предотвращения проникновения бесов и дьявольской религии в Великобританию можно и нужно было уничтожить несколько десятков… да хоть бы и сотен иных – обитателей островов на другой стороне Земли … то для спасения всей человеческой цивилизации от превращения в самый настоящий Ад на Земле можно и нужно уничтожить несколько миллионов иных… только теперь евреев.

Тем более, что нечто внешне едва не совершенно аналогичное с евреями уже происходило. Причём аж дважды – во время Первой и Третьей Иудейских войн (войн евреев с римлянами). В процентном отношении римляне тогда уничтожили примерно столько же евреев, сколько и нацисты в 1941-45 годах.

Отец Бернхард Штемпфле включил эту историю – Элли в этом практически не сомневалась – в свой Меморандум; Гиммлер и Гейдрих прочитали, прониклись, решили, что лучше перебдеть, чем недобдеть… и в результате получился Холокост. Шоа. Катастрофа.

Что совершенно неудивительно… если доказательства того, что евреи действительно поклонялись Дьяволу, были достаточно убедительными – а пока что на это было похоже весьма.

Элли вдруг вспомнила ещё одну историю, которая была точно известна отцу Штемпфле (ибо профессор богословия, всё-таки). И, скорее всего, тоже оказалось в его Меморандуме, ибо уж очень хорошо вписывалась в его содержание.

Историю Великого Аутодафе, которое состоялось 12 июля 1562 года от Рождества Христова в городе Мани на полуострове Юкатан в Мексике. Приказ о проведении этого auto de fe – акта веры – отдал епископ Юкатана Диего де Ланда Кальдерон. Весьма колоритный персонаж даже по тем ярким временам.

Диего де Ланда родился 17 марта 1524 года в провинции Гвадалахара, в городе с длинным названием Сифуэнтес-де-Алькарриа. Уже в 17-летнем возрасте (впрочем, обычное дело в те времена) принял монашество, вступив в орден францисканцев, который в те времена уже имел мало общего со своим основателем.

В августе 1549 года он отправился миссионером в Новую Испанию – на мексиканский полуостров Юкатан (тогда это было модно). Где благодаря выдающимся способностям, сразу сделался помощником настоятеля вновь основанного монастыря святого Антония.

И служил учителем детей знатных родов майя, насильственно (как вскоре выяснилось, очень правильно) обращённых в христианство. Спустя четыре года стал настоятелем монастыря, а затем и руководителем всей миссии в Юкатане.

В 1561 году, после слияния Юкатана и Гватемалы в одну епархию, сделался главой («принципалом») францисканского ордена в этой церковной провинции. К тому времени он приобрёл (по мнению его биографов, весьма заслуженную) репутацию исследователя, просветителя… и святого. Ну, или почти святого.

В 1562 году де Ланда учредил инквизицию на Юкатане (эта организация была в некотором роде совместным предприятием францисканцев и доминиканцев) обнаружив отпадение от христианства недавно насильственно крещёных индейцев (какая неожиданность).

И почти сразу же организовал Великое Аутодафе. Что было в высшей степени странно для добросовестного исследователя, активно, глубоко и весьма доброжелательно изучавшего все аспекты жизни майя – историю, культуру, язык, обычаи, нравы и т.д.

Причём не просто исследователя, а автора фундаментального (и ныне знаменитого) труда Сообщение о делах в Юкатане, в котором изложил всё… точнее, почти всё, что узнал о «подведомственном» ему народе майя, населявшем этот полуостров.

Почти потому, что в этом действительно грандиозном труде (де Ланда работал над ним в течение пятнадцати лет) ничего, абсолютно ничего не говорится о тайной, демонической, дьявольской, инфернальной стороне религии майя.

В первую очередь, разумеется, о (в то время уже тайных) чудовищных человеческих жертвоприношениях. Вполне в стиле Карфагена… правда, майя (вроде бы) приносили в жертву своим богам (местным вариантам Молоха) только взрослых. К тому же одурманенных наркотиком.

Де Ланда изучил язык майя, собрал внушительную коллекцию религиозных книг этого народа, прочитал – точнее, внимательно изучил… и ужаснулся. Настолько ужаснулся, что немедленно приказал собрать все эти книги и сжечь. А заодно предать огню и все предметы культа, в которые, по его (похоже, весьма компетентному) мнению, вселился сам Дьявол.

Но на этом он не остановился. Зная обычай майя хоронить книги вместе с мертвецами, он велел раскопать все могилы, где они могли храниться и найденные книги тоже сжечь. Что и было сделано 12 июля 1562 года.

Если бы де Ланда этим и ограничился, никто из вышестоящих церковных инстанций либо вовсе не обратил бы на это никакого мнения (ну сожгли какие-то там языческие бредни и прочий хлам – делов-то) … а то и вовсе выразил благодарность бдительному инквизитору. Ибо делах спасения душ человеческих точно лучше перебдеть, чем недобдеть.

Однако, по слухам, де Ланда поручил своей службе безопасности (церковной или светской – о том история умалчивает) разыскать всех жрецов этой дьявольской религии… и по-тихому удавить. Ибо на публичную казнь у него не было полномочий – жрецы, вероятнее всего, не были крещены и потому находились вне юрисдикции Святой Инквизиции.

Однако и тайные убийства жрецов были превышением полномочий. Настолько явным, что тогдашний епископ Юкатана Франсиско де Тораль приказал, по сути, арестовать де Ланду и отправить его в Испанию для дачи объяснений.

Де Ланда объяснения дал – причём настолько убедительно, что его не только полностью оправдали, но и… назначен на место де Тораля после того, как тот скоропостижно скончался 20 апреля 1571 года.

По документально не подтверждённым слухам (кто бы сомневался), Диего де Ланде дали карт-бланш на искоренение слуг дьявола, а также их произведений, причём вроде бы даже не только на Юкатане. Чем он (по слухам, весьма эффективно) занимался до самой своей смерти 29 апреля 1579 года.

Занимался ровно по той же самой причине, по которой вышеупомянутый британский «капитан дальнего плавания» до последнего человека вырезал таинственное племя обитателей таинственного тихоокеанского острова.

Чтобы не позволить бесам, поселившимся в книгах, предметах и душах жрецов майя проникнуть в души испанских колонизаторов – а через них и в саму метрополию. Правда было ли это предприятие полностью успешным, было, к сожалению, не до конца понятно…

До самой смерти де Ланда периодически порывался рассказать что-то о загадочной религии майя, но каждый раз обрывал себя словами: «В ней скрывается сам дьявол!».

Что, похоже, было чистой правдой; иными словами, религиозные книги майя были самыми что ни на есть настоящими «чёрными», дьявольскими, инфернальными гримуарами.

И потому даже фрагменты их содержания было смертельно опасно читать или слушать любому, кроме специально подготовленных борцов с нечистью (одним из которых, вне всякого сомнения, был инквизитор Диего де Ланда).

Поэтому вопрос о (якобы) поклонении всех религиозных евреев Дьяволу после того, как они отвергли Христа, был в самом прямом смысле экзистенциальным. И для самих евреев, и для всего человечества. И Элли очень надеялась, что доктор-профессор Вилли Шварценберг поможет ей получить однозначный ответ.

Чтобы ему помочь (ну, или его спровоцировать), Элли задала даже не наводящий, а самый что ни на есть прямой вопрос:

«Вы хотите сказать, что на момент неудачной попытки жертвоприношения сына Авраам поклонялся Дьяволу? И потому, по сути, в этом ничем не отличался от карфагенян, ханаанцев и финикийцев?» – изумлённо спросила Элли. «Но ведь потом евреи вроде бы много столетий верой и правдой служили прямо противоположной инстанции – Всеблагому и Вселюбящему Богу…»

«Служили» – подтвердил Шварценберг. «Хотя насколько верой и насколько правдой – это очень большой вопрос…».

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «Но это уже потом, когда Всевышний, как говорится, перевербовал евреев – и то не до конца. А изначально еврейский народ служил ровно той же инстанции, что и карфагеняне…»

Глубоко и грустно вздохнул – и объявил: «Ваалу. Ваалу-Зебубу. Молоху. Дьяволу. Ибо и у древнееврейской… точнее, до-авраамовской еврейской религии, и у религии Карфагена одни и те же корни. Финикийские. И та, и другая является… да, наверное, подвидом финикийской религии. Которая была самым настоящим дьяволопоклонством…»

Сделал ещё одну паузу и продолжил: «Ибо именно в Финикии и зародился чудовищный, инфернальный обряд принесения в жертву детей, столь талантливо, реалистично и, самое ужасное, правдиво описанный Флобером в Саламбо…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «Именно финикийцы первыми начали практиковать жертвоприношения детей Молоху, которого они называли Баал-Хаммон. Хуже того, принесение в жертву детей воспринималось как наиболее угодная богам жертва и обычно было массовым – известны жертвоприношения одновременно нескольких сотен детей…»

«Ужас какой» – подумала Элли. «Кошмар просто. Самый настоящий Ад на Земле…». Но промолчала. Шварценберг продолжал:

«Так что Авраам действительно ничем не отличался от карфагенян, финикийцев и прочих ханаанцев – за исключением того, что жил на полторы тысячи лет раньше событий, описанных Флобером в Саламбо. Что совершенно не помешало Всевышнему его перевербовать…»

«Как это… перевербовать?» – удивилась Элли. «Примерно, как спустя два тысячелетия Иисус Христос перевербовал фарисея Савла» – спокойно ответил Шварценберг. «За пару минут… или около того превратив оного в святого апостола Павла…»

«Правда» – задумчиво добавил профессор, «с евреями у Всевышнего получилось гораздо менее удачно… точнее, несравнимо более проблемно…»

«Почему более проблемно?» – удивлённо-заинтересованно осведомилась Элли.

«Несравнимо более проблемно потому» – объяснил Шварценберг, «что фарисею Савлу было несравнимо проще радикально измениться, чем Аврааму. И уж точно несопоставимо проще рекламировать своего нового Бога своим соплеменникам…»

«Почему несравнимо проще?» – Элли была совершенно сбита с толку.

«Потому проще» – наставительно объяснил профессор, «что Савл просто перешёл на службу к другому Богу, сменив своё имя. И то, и другое было в те времена не таким уж и редким делом»

И добавил: «Ни тот, ни другой бог при этом не изменились – изменился, пусть и радикально, только Савл»

«А Авраам?» – удивилась Элли. «С Авраамом вышло ровно наоборот» – улыбнулся Шварценберг. «Авраам не изменился – изменился его Бог. Причём радикальнейшим образом изменился…»

«Как это?» – уже совершенно растерянным голосом спросила Элли.

Профессор объяснил: «До того мгновения, когда ангел остановил руку Авраама, который уже занёс нож над Исааком – кстати, последний, как это и положено по канонам финикийско-ханаанской-карфагенской религии отдал себя на жертвоприношение совершенно добровольно – Авраам служил Молоху. Он же Баал. Он же Дьявол. Он же Яхве…»

Перехватил совершенно ошарашенный взгляд Элли и громко расхохотался:

«Да не удивляйтесь Вы так, фройляйн Фёрстер. Культ Яхве практиковался древними евреями за столетия до Авраама. Это был тот же самый Молох-Ваал, только воспринимаемый евреями как…»

«Еврейский Молох?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли.

Шварценберг довольно кивнул: «Да, именно как еврейский Молох. Тот же Молох, конечно, но воспринимаемый уже не как универсальный бог, бог многих народов, а бог только и исключительно народа еврейского…»

Удовлетворённо вздохнул – и продолжил: «Я бы сказал, что духовное откровение Авраама было несравнимо более радикальным, чем откровение Савла. Ибо последний просто увидел другого Бога, который к тому же был ему уже неплохо знаком…»

Элли кивнула: «Иисуса Христа»

«Да, Христа» – подтвердил Шварценберг. И продолжил: «А Авраам увидел Преображение своего Бога. Который в мгновение превратился из Молоха в Бога Десяти Заповедей. А это почище превращения ртути в золото будет…»

«Это точно» – подумала Элли. Но промолчала. Принц вдохновенно продолжал:

«Такое Преображение рекламировать было несравнимо сложнее, чем просто другого Бога…». Фройляйн Фёрстер кивнула: «Согласна»

«… однако Авраам, другие патриархи – Исаак и Иаков, Моисей – особенно Моисей – и другие пророки с этим по большей части справились…»

«По большей части?» – удивилась Элли, нутром чувствуя какой-то подвох.

«По большей части» – эхом подтвердил Шварценберг. Сделал многозначительную паузу – и объяснил: «Ибо хотя стараниями вышеперечисленных большинство, возможно даже, что подавляющее большинство евреев присягнуло новой ипостаси Яхве…»

«… остались и те, кто не принял перемен? Кто тайно или явно продолжал поклоняться и служить изначальной ипостаси Яхве – то есть, Молоху?» – в очередной раз не столько спросила, сколько констатировала Элли.

Профессор кивнул: «Скорее тайно, чем явно… хотя периодически тайное и становилось явным… но в целом Вы правы. Ибо в еврейском народе сформировалась – и подозреваю, что существует до сих пор – секта… да-да, именно секта…»

«Дьяволопоклонников?». Совершенно очевидное предположение.

«Мы называем их молохане» – сообщил Шварценберг. «Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли.

«Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху» – эхом подтвердил профессор. И продолжил: «Вся история еврейского народа – кстати, это очень наглядно отражено в Священном писании – это постоянная и упорная борьба… даже, наверное, война между молоханами и авраамитами – последователями Авраама»

Сделал многозначительную паузу – и, как говорится, сбросил бомбу:

«Война, которая к моменту рождения… точнее, воплощения Иисуса Христа авраамитами была с треском – и совершенно безнадёжно проиграна»

«Почему проиграна?» – удивлённо спросила Элли. С некоторым удивлением профессор отметил, что удивление девушки оказалось существенно меньшим, чем он предполагал. Привыкла уже, что ли?

«Потому проиграна» – невозмутимо ответил Шварценберг, «что авраамиты и Господь Бог постоянно тянули евреев ввысь. А молохане и Дьявол, наоборот, столь же постоянно тащили их вниз. А второе несравнимо проще и легче, чем первое…»

Элли покачала головой: «Я не это имела в виду»

«Я понимаю» – улыбнулся профессор. И продолжил:

«Война была проиграна потому, что к четвёртому году до нашей эры, когда родился Иисус Христос, молохане полностью установили контроль и над еврейской религией, и над еврейской церковью, и над Вторым храмом…»

«… и, таким образом, фактически прибрали к рукам и еврейский эгрегор, и еврейский народ» – мрачным тоном закончила за него Элли.

«Совершенно верно» – подтвердил Шварценберг. «И поэтому ветхозаветные методы борьбы с этими слугами Дьявола – пророки и всё такое прочее – уже не работали?». Ещё одна констатация очевидного факта.

Профессор кивнул: «Не работали». Элли вдохновенно продолжила:

«И поэтому пришлось пойти на радикальные меры – организовать Первое пришествие Христа? Которого в изначальном Божьем плане не было?»

«Ну почему же не было» – улыбнулся Шварценберг. «Очень даже было… только это был план Б. К которому пришлось прибегнуть…»

«Кто бы сомневался» – усмехнулась про себя Элли. Но вслух произнесла нечто совсем другое. «Евреи почти поголовно отвергли Христа…»

«Поголовно, если верить евангельскому рассказу» – поправил её Шварценберг.

«… Синедрион и еврейские ширнармассы вынудили Пилата его распять…»

«Всё было несколько сложнее» – задумчиво произнёс профессор. «но в общем и целом да, примерно так и было». Элли продолжила: «… он умер, на третий день воскрес – что на евреев большого впечатления не произвело…»

«Не произвело» – в очередной раз эхом констатировал Шварценберг.

«… поэтому пришлось организовать схождение Святого Духа на апостолов в Пятидесятницу, обращение фарисея Савла…»

«… и много что ещё» – рассмеялся профессор. «Впрочем,» – загадочным тоном добавил он, «об этом Вы прочитаете в этом документе»

Он махнул рукой в сторону папки с хищным рейхсадлером на обложке.

«А еврейский эгрегор и еврейский народ остались в цепких, хищных, инфернальных лапах молохан и Дьявола…» – мрачно констатировала Элли.

«Остались» – подтвердил профессор. «Очень небольшое число обратилось, но подавляющее большинство да, вернулась на службу той инстанции, которой они служили до вмешательства Бога в жизнь Авраама… тогда, впрочем, Аврама»

«Кстати» – неожиданно бесстрастным тоном добавил он, «в самом прямом смысле слова подавляющее…»

«Ибо они бросили все силы на то, чтобы полностью уничтожить первых христиан, не позволить построить христианскую Церковь и тем самым спасти человечество от порабощения Дьяволом?» – с ужасом констатировала Элли.

«А наш мир – от превращения в самый настоящий Ад на Земле…» – добавил Шварценберг.

«Правильно ли я понимаю,» – осторожно осведомилась Элли, «что именно историческая память об этих первых гонениях на христиан стала главной движущей силой христианского антисемитизма… точнее, юдофобии? В самом прямом смысле юдофобии, ибо эти гонения отравили умы, сердца и души христиан на генетическом уровне?»

Профессор задумался и через несколько минут кивнул: «Думаю, да. Конечно, юдофобией двигали и двигают и другие смертные грехи – зависть к богатым, успешным и влиятельным евреям, гнев/ненависть, гордыня… но, скорее всего, Вы правы. Именно этот пришедший из глубины веков страх и являлся и является главной движущей силой юдофобии в христианских странах»

И тут же заметил: «Справедливости ради, нужно отметить, что гонения на христиан спланировали и реализовали далеко не все евреи…»

«А только молохане и их ближайшие приспешники типа фарисея Савла?»

Шварценберг пожал плечами: «Был Савл одним из молохан или нет, доподлинно неизвестно. Я лично склонен считать, что не был – иначе даже Иисусу Христу вряд ли бы удалось его так быстро перевербовать…»

Расхрабрившись, Элли кивнула и вдохновенно продолжала:

«Таким образом, уже через считанные месяцы после распятия и воскресения Спасителя, когда сформировались первые христианские общины – зачатки будущей Церкви – евреи превратились в самую что ни на есть реальную экзистенциальную угрозу для всего человечества…»

И тут её как молнией ударило. Ибо она вдруг поняла. «Правильно ли я понимаю» – медленно произнесла она, «что именно для того, чтобы ликвидировать эту экзистенциальную угрозу, римляне разрушили Второй храм, засыпав это место солью – как в Карфагене; переименовали провинцию и Иерусалим; изгнали практически всех евреев из Палестины и физически уничтожили…»

Она вопросительно посмотрела на Шварценберга. Он объяснил… точнее, перечислил: «В общей сложности, за три римско-иудейских войны было убито около миллиона евреев. В процентном отношении примерно столько же, сколько погибло в расстрельных рвах, газовых камерах и лагерных бараках Холокоста…»

«То есть, на самом деле, был не один Холокост, а четыре?» с ужасом то ли спросила, то ли констатировала Элли.

Профессор пожал плечами: «В зависимости от того, как считать… точнее, что считать. Если считать, что была всего одна Иудейская война, которая длилась семьдесят лет, то два. Если считать, что было три войны, то Холокостов было четыре. Если вынести за скобки Вторую Иудейскую войну, которая проходила в основном за пределами Палестины, то три…»

«Неужели римляне были настолько проницательными, что распознали в евреях экзистенциальную угрозу человечеству?» – недоумённо спросила Элли. «Этакую реинкарнацию карфагенян? И приняли – по их мнению – необходимые радикальные меры? Или просто евреи их настолько достали?»

Шварценберг покачал головой: «Ни то и ни другое. Времена Карфагена давно канули в лету, да и в еврейской религии римляне разбирались как зайцы в геометрии…»

Сравнение Элли понравилось. Профессор продолжал: «Да, конечно, Палестина была едва ли не самой проблемной провинцией Римской Империи – однако всё же не настолько, чтобы столь фундаментально залезть к себе в карман…»

«Ибо, убивая еврея или еврейку, они тем самым лишали себя неплохого заработка от продажи раба или рабыни?»

Шварценберг кивнул: «Конечно. Да и разрушение такого объекта недвижимости как Второй храм, было для римлян совершенно не характерно. Превратить в храм, например, Юпитера – это пожалуйста, а вот разрушать… нет, это было ну просто совершенно не по-римски. Тем более, засыпать солью руины и прилегающую территорию…»

«Тогда почему они это сделали?» – удивилась Элли. «Что их на это сподвигло?»

«Кто» – поправил её профессор.

«Кто?» – изумлённо переспросила Элли. Шварценберг объяснил:

«Существует малоизвестная легенда о Хранителях. Хранителях Человеческой Цивилизации. Якобы вскоре после изгнания первых людей из Эдема Господь Бог решил, как говорится, подстелить соломку…»

«И создал Хранителей?» – удивилась Элли. «Параллельный Homo Sapiens вид человекоподобных существ?». Ибо было совершенно очевидно, что после Грехопадения такой каши из потомков Адама и Евы не сваришь…

«Не-людей» – снова поправил её Шварценберг. «Совсем-не-людей…»

«Типа Терминатора из блокбастера Джеймса Камерона?» – усмехнулась Элли.

«Круче» – улыбнулся профессор. «Если верить слухам, то гораздо, несопоставимо круче…». И продолжил:

«По слухам, именно Хранители убедили сначала Сципиона – разрушить, сжечь и засыпать солью Карфаген; затем Тита – разрушить и сжечь Второй Храм и истребить под полмиллиона евреев – и тоже засыпать солью руины храма и прилегающие территории…»

Многозначительная пауза.

«… потом Квинта Турбона и Лузия Квиета уничтожить ещё около двухсот тысяч во время Второй Иудейской Войны… и, наконец, римского императора Адриана ликвидировать ещё где-то около четырёхсот тысяч. А остальных – либо обратить в рабство, либо безжалостно вышвырнуть из Палестины… а саму провинцию и Иерусалим переименовать…»

«Храм нужно было разрушить потому, что…». Элли запнулась.

«Храм нужно было разрушить потому,» – эхом ответил Шварценберг, «что он был мощнейшим усилителем демонических энергий, которыми Дьявол через молохан к тому времени накачал еврейский эгрегор…»

Сделал многозначительную паузу и добавил: «Судя по тому, насколько фундаментально римляне обошлись с этим местом, этот эгрегор к тому времени обрёл мощность, близкую к необходимой для того, чтобы пробить защитную стену, отделяющую наш мир от Ада…»

«… что в очень короткое время превратило бы наш мир в филиал оного… точнее, в его материальную инкарнацию» – закончила за него Элли.

Профессор кивнул: «Совершенно верно»

«А засыпать солью – чтобы очистить территорию храма от скверны?»

«Можно и так сказать» – ответил Шварценберг. «Хотя очистить от демонических энергий было бы более точным…»

«А изгонять евреев из Палестины зачем было?». Совершенно логичный вопрос.

«Согласно духовно-энергетической теории Земли» – вздохнул профессор, «кстати, в этой теории наша планета почему-то называется Алес, Иерусалим и вообще Палестина по понятным причинам считается коронной чакрой нашей планеты…»

Элли кивнула: «Ибо Святая Земля. Странно было бы, если бы коронной чакрой Земли – порталом связи с Богом и вообще духовным миром – было бы какое-то другое место на нашей планете…»

«Вы очень сильно удивитесь, когда узнаете, какое именно» – неожиданно усмехнулся Шварценберг. «Но это не совсем моя епархия – я специалист всё-таки по истории авраамических религий, а не по эзотерике – так что…»

Он развёл руками. «Очень интересно. Надо будет прояснить этот вопрос…»

Профессор продолжал: «Впрочем, это в данном контексте неважно. Важно, что Дьявол через молохан и эгрегор еврейского населения Палестины – а эгрегор всегда имеет географическую привязку – был в то время вполне способен закачать в тонкие тела Алес достаточно демонических энергий…»

«… чтобы буквально взорвать защитную стену между нашим миром и Адом… с совершенно очевидными – и в прямом смысле инфернальными последствиями для человечества» – закончила за него Элли.

Хотя раньше она в явном виде не слышала и не читала о существовании такой защитной стены, но не сомневалась в её наличии. Странно – даже очень странно, если не вообще невозможно – было бы, если бы такой стены не было.

Глубоко вздохнула – и неожиданно даже для себя бесстрастно продолжила: «А чтобы не допустить этого, нужно было разрушить Второй храм…»

«Духовно-энергетический портал еврейского народа в коронную чакру Земли» – прокомментировал Шварценберг.

«… очистить территорию от демонических энергий…»

«Уцелевшую после разрушения Храма часть портала» – снова прокомментировал профессор.

«… и ликвидировать еврейско-палестинский эгрегор…»

«… точнее, еврейский эгрегор на территории Палестины» – поправил её Шварценберг. «… то есть сделать Святую Землю полностью – или практически полностью – Judenrein. Очищенной от евреев. Путём частичного уничтожения – точнее, истребления, частично депортации и частичного обращения в рабство и последующей всё равно депортации…»

«Да, именно так» – подтвердил профессор.

«Этническими чистками, массовыми убийствами и угоном на пожизненный принудительный труд» – усмехнулась Элли. «Лютыми преступлениями против человечности. Мило, нечего сказать…»

Шварценберг пожал плечами: «Во-первых, в те жестокие, даже жутко-жестокие времена это было обычным делом. Такие методы считались если не само собой разумеющимися, то вполне приемлемыми…»

Элли, немного знакомая с историей древнего мира, неохотно кивнула:

«К сожалению…». Профессор продолжал:

«Во-вторых, несопоставимо большим преступлением против человечности было бы позволить Дьяволу через молохан и еврейский эгрегор уничтожить человеческую цивилизацию и превратить наш мир в настоящий Ад на Земле…»

«То есть, пришлось выбирать наименьшее из Зол?» – кисло усмехнулась Элли.

«Между чудовищными преступлениями и Адом на Земле» – поправил её Шварценберг. «По-моему, выбор был очевиден – хотя я злейшему врагу не пожелаю оказаться перед таким выбором…»

«Я тоже» – мрачно подумала Элли. Но вслух спросила: «А у Гиммлера и Гейдриха выбор был не таким?»

«Согласитесь, фройляйн Фёрстер» – улыбнулся профессор, «что наш мир в 1941 году от Рождества Христова очень сильно отличался от мира первого и второго веков нашей эры. Поэтому то, что было неизбежным тогда…»

«… вовсе не было неизбежным весной 1941 года» – закончила за него Элли.

Шварценберг кивнул: «Вот именно. Поэтому я, к сожалению, вынужден признать, что римляне поступили совершенно правильно, хотя и совершили чудовищные преступления против человечности…»

«… а национал-социалисты – в смысле, СС – семнадцатью веками позже поступили неправильно? Ибо для спасения человечества в первом-втором веках нашей эры массовые убийства, разрушения и этнические чистки были необходимы, а в 1940-х годах ХХ века – нет?»

«Вредны» – поправил её Шварценберг. И объяснил: «Я нисколько не сомневаюсь, что, реализовав выбранный ими вариант… точнее, метод окончательного решения еврейского вопроса, Гиммлер сотоварищи нанесли человечеству колоссальный ущерб. Причём ущерб совершенно неоправданный, ибо спасти наш мир от действительно реальной большевистской угрозы…»

«Точнее, еврейско-большевистской» – неожиданно даже для себя перебила его Элли. Он махнул рукой: «Неважно. Важно лишь то, что в сороковые годы справиться с этой угрозой можно было безо всяких военных преступлений и преступлений против человечности. Особенно такого масштаба…»

«А можно узнать, каким конкретно образом?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли. «Да запросто» – улыбнулся Шварценберг. «Гитлеру всего-то было нужно не совершать ошибок, которые он начал творить ещё летом сорокового…»

И перечислил: «Во-первых, пленить англо-французские войска под Дюнкерком, благо это можно было сделать легко и непринуждённо. Черчилль мог сколько угодно бить себя в грудь, что это пленение никак не повлияет на его решимость продолжать войну…»

«… но почти полтораста тысяч британских заложников почти наверняка оказались бы весомым аргументом в пользу заключения мира с Германией – благо Гитлер предлагал очень хорошие условия» – усмехнулась Элли.

«Наверняка» – поправил её профессор. «В случае пленения британцев – на союзников гражданам Великобритании было наплевать, Черчилль вылетел бы с поста премьера как пробка из бутылки. Обгоняя звуки собственного визга…»

«Ибо такого провала ему бы не простили…» – констатировала Элли.

Шварценберг кивнул: «Конечно не простили бы. А если бы вдруг и простили, то Гитлеру всего-навсего нужно было не бомбить британские города, ибо это только укрепляло решимость британцев сражаться…»

«… а покончить с радарами и истребителями ВВС Его Величества» – снова констатировала Элли. «Благо ресурсов было вполне достаточно…»

«Конечно» – подтвердил Шварценберг. «Но даже если бы это и не удалось, то нужно было просто послать идиота-дуче куда подальше и не лезть ни в Грецию, ни в Югославию, ни в Северную Африку…»

«А бросить все ресурсы на реализацию Операции Барбаросса?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли. «На взятие Москвы» – снова поправил её профессор. «Ибо это было не то, что реально, а в случае просто принятия фюрером правильных решений неизбежно…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «В силе гипер-централизованного устройства сталинского СССР и сакральности красной столицы утрата Москвы немедленно привела бы к сдаче Ленинграда и полному коллапсу как РККА, так и всего Советского государства. С неизбежной разгромной победой вермахта на Восточном фронте…»

«… за которой бы немедленно последовало перемирий с Великобританией и её союзниками на фронте Западном» – снова закончила за него Элли.

«… после чего Соединённые Штаты немедленно пошли бы на уступки Японии» – уверенно продолжил Шварценберг. «Ибо после победы Гитлера в Европе вступление США в войну – даже на Тихом океане – потеряло бы всякий смысл…»

«Ибо не удалось бы уничтожить Британскую Империю и радикально ослабить континентальную Европу… и, таким образом, стать… точнее, остаться единственной сверхдержавой?» – усмехнулась Элли.

«Конечно» – подтвердил профессор. «Ибо, несмотря на лютое враньё о защите демократии, освобождении оккупированных территорий, борьбе с нацизмом и так далее, США на самом деле преследовали абсолютно циничные цели. И относились и к странам Оси, и к их противникам совершенно одинаково…»

«Как к инструментам достижения своей цели» – задумчиво протянула Элли.

Шварценберг кивнул: «Вот именно. Поэтому американцы были, по сути, такими же национал-социопатами, как и национал-социалисты в Германии. Только в другой упаковке…»

«Согласна» – кивнула Элли. И тут же задала совершенно естественный вопрос:

«А евреи сами себе привезли римский Холокост… или?»

«Сами, исключительно сами» – уверенно ответил профессор. «Понятно, что велико искушение считать, что все Иудейские войны были спровоцированы Хранителями, чтобы убедить римлян сделать Святую Землю Judenrein…»

«Велико» – честно призналась Элли.

«… однако, если внимательно изучить историю взаимоотношений евреев Палестины… точнее, римской провинции Иудея с римскими оккупантами…»

«Всенепременно изучу» – твёрдо пообещала себе Элли. Но промолчала.

«… то станет очевидно, что все три Иудейские… точнее, еврейско-римские войны были неизбежны. Причём неизбежны вовсе не по вине римлян, которые, в соответствии со своей изначальной стандартной политикой на оккупированных территориях, были настроены по отношению евреям весьма доброжелательно…»

«… а по вине евреев-зелотов» – закончила за него Элли «Религиозных фанатиков, бунтарей, террористов, киллеров, которые расправлялись со своими соплеменниками, которых они считали предателями или просто недостаточно ревностными иудеями…»

«Именно так» – подтвердил Шварценберг. «Ещё один очень важный вопрос» – решительно объявила Элли. «Внимательно слушаю Вас» – улыбнулся профессор.

«Государство Израиль не представляет угрозы для человечества потому, что Холокост радикально ослабил еврейский эгрегор?». Шварценберг покачал головой: «Не только поэтому»

«А ещё почему?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли.

«Во-первых, к моменту прихода Адольфа Гитлера и НСДАП к власти в Германии, молохане создали мощную инфраструктуру в еврейской диаспоре в Европе и в Северной Америке. Особенно в Польше, Германии, Австрии, Франции, Венгрии и Италии…» – уверенно заявил профессор.

«А СС и их подельники эту инфраструктуру разрушили…» – задумчиво констатировала Элли.

«Ещё как разрушили!» – усмехнулся профессор. И перечислил: «До основания снесли… и даже взорвали здания, где практиковались демонические ритуалы; уничтожили сакральные объекты – демонические артефакты; ликвидировали в процентном отношении не меньше, если не больше молохан, чем евреев в целом; сожгли демонические гримуары – магические книги…»

«Можно с уверенностью сказать, что в результате деятельности эйнзацгрупп СС – в широком смысле эйнзацгрупп – по молоханам был нанесён такой удар, от которого они, весьма возможно, не оправятся никогда. Тем более, что под шумок Хранители основательно подкосили инфраструктуру молохан и в тех странах, где Катастрофы, по сути, не было… или почти не было»

«Во Франции, в Дании, в Италии…» – перечислила Элли.

«И не только» – уточнил Шварценберг. «Собственно, это вторая причина, по которой Государство Израиль не представляет угрозы для человечества…»

«Но есть и третья?» – уверенно предположила Элли.

Профессор кивнул: «Есть». И объяснил:

«До образования Государства Израиль у молохан была возможность направлять все… или почти все энергии еврейского эгрегора – если хотите, пресловутого мирового еврейства – на чисто духовные цели…»

«Разрушение стены между нашим миром и Адом?»

«Совершенно верно» – подтвердил Шварценберг. И продолжил:

«А после образования государства евреев в Палестине…»

«… почти все энергии эгрегора уходят на его развитие и защиту» – закончила за него Элли. «Ибо Израиль вынужден существовать в исключительно враждебном окружении. Которое спит и видит, как бы учинить Холокост-2…»

Профессор кивнул: «Так и есть». И констатировал: «Поэтому нынешним молоханам, которые уже далеко не настолько сильны, как полвека назад, практически ничего не достаётся в смысле духовных энергий…»

И тут Элли неожиданно осенило: «Правильно ли я понимаю, что создание Государства Израиль стало возможным только после Холокоста? Иначе Хранители просто не позволили бы вернуть евреев в Святую Землю? Учинив арабское восстание или что-то в этом роде?»

«Совершенно правильно» – подтвердил Шварценберг. Элли вдохновенно продолжала: «Поэтому, если бы не было Катастрофы, не было бы и Государства Израиль? Несмотря ни на какую Декларацию Бальфура?»

Профессор кивнул: «Не было бы. Поэтому многие – даже очень многие – сионисты вполне открыто заявляют, что шесть миллионов убитых и многие миллионы пострадавших – вполне приемлемая цена за возвращение евреев в Землю Обетованную и за восстановление в ней еврейского государства…»

«Чем не молохане?» – подумала Элли. Но вслух произнесла нечто совсем иное:

«А Гитлер, таким образом, действительно отец-основатель Государства Израиль?»

«Скорее Гиммлер, Гейдрих и отец Бернхард Штемпфле» – поправил её Шварценберг, «но Ваше утверждение имеет право на существование…»

Элли благодарно кивнула – и продолжила: «Получается, что приснопамятные Протоколы Сионских Мудрецов не такая уж и чушь собачья? Ибо глобальный заговор с целью разрушения христианского мира… точнее, вообще всей человеческой цивилизации действительно имел место? Только заговорщиками были не мифические Сионские Мудрецы, а совершенно реальные молохане?»

Профессор задумчиво вздохнул – и покачал головой:

«Протоколы Сионских Мудрецов – это фальшивка, написанная в Париже в 1901 году по заказу Петра Ивановича Рачковского – тогдашнего заведующего Заграничной агентурой Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи действительного статского советника …»

Элли удивлённо посмотрела на него. Профессор улыбнулся и объяснил:

«Генерал-майора полиции. Что-то вроде рейхскриминальдиректора в Крипо или гестапо…». Элли кивнула. Шварценберг продолжал:

«Причём на удивление грубо, даже топорно сработанная фальшивка. Что весьма удивительно, ибо путём сравнительного лингвистического анализа доказано, что автором Протоколов был Матвей Васильевич Головинский. Известный российский и французский журналист, сотрудник престижной и влиятельной парижской газеты Le Figaro»

«Почему топорно?» – удивилась Элли. «Потому, дорогая фройляйн Фёрстер» – наставительно произнёс профессор, «что в основе Протоколов лежит примитивный плагиат…»

«Плагиат?» – удивилась Элли. «Да-да, именно плагиат» – подтвердил Шварценберг. И объяснил:

«18 августа 1921 года лондонская Таймс опубликовала статью своего стамбульского корреспондента Фрэнка Грейвса, в которой он убедительно доказал, что Протоколы представляют собой слегка завуалированный плагиат изданного аж в 1864 году политического памфлета Диалог в аду между Монтескьё и Макиавелли»

Глубоко вздохнул и продолжил: «Что занятно, никакого отношения к евреям этот памфлет не имел. Это политическая сатира, написанная французским адвокатом и публицистом Морисом Жоли в знак протеста против режима Наполеона III…»

«Занятно» – подумала Элли. «Неисповедимы пути плагиаторов… впрочем, чего только не напишешь за хорошее вознаграждение…»

Она понятия не имела о том, кто такой Головинский, зато была прекрасно осведомлена о нравах, царивших в соответствующей журналистской среде – и в начале века, и сейчас.

И потому совершенно не сомневалась, что автор Протоколов работал не за идею – ибо у таких персонажей никаких идей нет по определению. А только и исключительно за звонкую монету. Причём, как и его «коллеги по цеху», Головинский явно был ленив просто до невозможности. И потому напрягаться не хотел категорически. В результате и получились Протоколы.

«Интересно, бывает ли дым без огня» – подумала Элли. И задала ещё один совершенно логичный и абсолютно естественный вопрос:

«Как Вы думаете, знал ли Головинский или Рачковский о молоханах?»

Шварценберг звонко расхохотался: «Да нет, конечно. Им нужно было сработать фальшивку, которую примут за правду невежественные ширнармассы антисемитов… ну, и невежественные представители элит, коих немало, на самом деле. А для этого вполне сгодится пошлый и примитивный плагиат…»

«Кроме того» – добавил он, «Рачковский сам был не ахти каким образованным и начитанным – типичный полицейский чиновник с крайне ограниченным кругозором и близкой к нулю эрудицией за пределами прямых должностных обязанностей. А Головинский – типичным французским пустобрёхом того времени. Так что какие там молохане…»

Элли неохотно кивнула – ибо уж слишком пошло-примитивным было объяснение, хотя в его соответствии реальности она не сомневалась. И задала следующий совершенно очевидный и логичный вопрос:

«Правильно ли я понимаю, что в последующие за Иудейскими войнами столетия именно Хранители стали движущей силой европейского – и вообще христианского – антисемитизма? Чтобы не позволить евреям снова стать экзистенциальной угрозой человечеству?»

Шварценберг покачал головой: «Легенда это не подтверждает… точнее, опровергает. Согласно этой легенде, Хранители вмешиваются в дела человечества – не забывайте, это, в широком смысле, иная раса – только когда экзистенциальная угроза уже сформировалась. И только в тех случаях, когда собственными силами человечеству с этой угрозой не справиться…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «… поэтому вплоть до прихода к власти в Германии Адольфа Гитлера и компании… скорее, впрочем, даже   до весны 1941 года, когда Гиммлер и Гейдрих были ознакомлены с Меморандумом Бернхарда Штемпфле, Хранители не призывали кого-либо к повторению пройденного…»

«В смысле трёх предыдущих геноцидов еврейского населения Палестины?»

«Не только Палестины» – поправил её профессор. «Во время Второй Иудейской войны евреев уничтожали не только в Палестине, но и в Киренаике, Мармарике, Египте, Кипре, Месопотамии…»

«Подождите, подождите» – нетерпеливо перебила его Элли. «Получается, что и за Обществом Туле, и за Новыми Иеронимитами стояли Хранители? И именно они, скорее всего, и осуществили Преображение Адольфа Гитлера и Генриха Гиммлера? Дабы сделать их инструментами спасения человечества от уничтожения, получается, действительно еврейско-большевистским монстром? А отце Штемпфле и прочие играли лишь вспомогательную роль?»

«Скорее, были агентами Хранителей» – уточнил Шварценберг. «А в целом да, думаю, примерно так оно и было… за исключением того, что монстр был всё-таки российско-еврейско-марксистским – причём именно в такой последовательности»

«Смесь русской сивухи с еврейской пейсаховкой и пойлом из Карла Маркса?» – улыбнулась Элли. Профессор кивнул. А Элли задала совершенно естественный вопрос: «А создан этот монстр был, в конечном итоге, усилиями молохан?»

Шварценберг покачал головой: «Это слишком упрощённый взгляд на историю большевистского СССР и идеологию большевизма. Хотя я думаю, что Карл Маркс действительно был их креатурой… возможно, и Яков Свердлов тоже…»

«А Ленин? Троцкий? Сталин?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли. «Думаю, что нет, к их формированию молохане не имели никакого отношения» – уверенно ответил профессор. Однако тут же добавил: «Хотя мы настолько мало знаем о детстве и юности Сталина, что всякое возможно…»

«И вообще» – ещё более уверенно заявил он, «не следует считать молохан какими-то сверхлюдьми. Ибо, в отличие от Хранителей, это были самые обыкновенные люди… в смысле, они принадлежали к виду Homo Sapiens…»

«Значит, никакого глобального еврейского заговора не было?» – улыбнулась Элли.

«Не было и нет» – подтвердил Шварценберг. «Была… и, возможно, остаётся деятельность молохан…»

«Но после учинённого СС Холокоста им уже не под силу снова сделать еврейский народ и еврейский эгрегор экзистенциальной угрозой человечеству?»

Профессор кивнул: «Нет, конечно»

«То есть» – с ужасом осведомилась Элли, «СС поступили абсолютно правильно, уничтожив шесть миллионов евреев? А также миллионы граждан Новой Российской Империи? И разрушив советскую инфраструктуру – промышленную и прочую? Ибо это был единственный способ спасти Германию, Европу и всю человеческую цивилизацию от уничтожения большевистскими ордами, а наш мир – от превращения в самый настоящий Ад на Земле?»

Шварценберг покачал головой: «Нет, я так не считаю. Я думаю… уверен даже, что вполне можно было найти другой способ спасения человечества. Не столь ужасный, кровавый и преступный…»

«Но Гитлер сотоварищи, Хранители, и все прочие просто поленились найти этот способ? Ибо он был очень и очень сложным? И выбрали самый простой – и самый чудовищный – вариант решения этой экзистенциальной проблемы?»

Профессор пожал плечами: «Лень не зря считается одним из семи смертных грехов. Совсем не зря…»

«А можно поподробнее про деятельность молохан?» – в высшей степени заинтересованно спросила… точнее, попросила Элли. Прекрасно понимая, что бесцеремонно напрашивается на очередную мини-лекцию.

Шварценберг кивнул – и приступил к лекции: «Начать необходимо с того, что молохане, будучи в самом прямом смысле слугами Дьявола, являлись и являются злейшими врагами всего рода человеческого. Включая евреев…»

Элли кивнула: «Я это прекрасно понимаю». Профессор продолжал: «Поэтому это не евреи против всего остального человечества, как это утверждали и утверждают антисемиты… точнее, юдофобы, а молохане против евреев и всего человечества.

Да, евреи действительно являлись их инструментами, но, во-первых, неосознанно; а, во-вторых, вовсе не так, как это себе представляли – и как это проповедовали Гитлер сотоварищи. И как это проповедуют нынешние антисемиты, к которым любой нормальный человек может испытывать только глубочайшее отвращение…»

«Согласна» – снова кивнула Элли. Шварценберг продолжал: «… но в гораздо большей степени они были жертвами молохан…»

Элли пожала плечами: «Естественно. Ибо именно молохане создали экзистенциальную угрозу человечеству, ради устранения которой были убиты шесть миллионов евреев – и миллионы прошли через кошмарные страдания…»

«Около шести миллионов» – поправил её профессор. «Точное число жертв Холокоста до сих пор неизвестно и вряд ли когда-нибудь будет известно…»

«Ибо слишком много документов были уничтожены СС?». Очередная констатация очередного очевидного факта.

Шварценберг кивнул: «Да, именно поэтому. По разным оценкам, было убито прямо или косвенно – если считать умерших от болезней, голода и непосильного труда – от пяти до шести миллионов евреев. Я лично считаю, что реальное число жертв ближе к верхней границе этого диапазона…»

И продолжил: «Во-вторых, не следует искать сатанинский оскал молохан за каждый ключевым негативным событием в истории человечества. Не следует уподобляться национал-социалистам, которым везде мерещился всемирный еврейский заговор…». Глубоко и многозначительно вздохнул – и продолжил:

«Мне известен только один крупномасштабный заговор, в котором молохане, несомненно, принимали самое активное участие… пожалуй даже, были его организаторами и руководителями…»

«Какой?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли. Профессор загадочно улыбнулся – и ответил: «Существование этого заговора с пеной у рта отрицают почти все мейнстримные историки. А тех, кто его существование признаёт, обвиняют в антисемитизме…»

«Обычное дело» – усмехнулась Элли. «Затыкают рты неугодным…»

И добавила: «Я уже давно поняла, что так называемое научное сообщество постепенно превращается в самую настоящую мафию… если ещё не превратилось…»

«Без комментариев» – снова улыбнулся Шварценберг. И продолжил:

«Однако последствия этого заговора признаются всеми. Ибо очень трудно не признать существования такой организации, как Испанская инквизиция…»

«Очень интересно» – удивилась Элли. «Я вся внимание».

«Вопреки распространённейшему заблуждению» – размеренно начал очередную микро-лекцию профессор Вилли Шварценберг, «Испанская инквизиция – официально именовавшаяся Трибунал священной канцелярии инквизиции – решала вовсе не религиозные – и уж, тем более, не церковные задачи…»

«А какие?» – ещё сильнее удивилась Элли. «Чисто светские» – уверенно объявил Шварценберг. «Выражаясь современным языком, Испанская инквизиция – не путать с папской, которая занималась чисто церковными делами – была, по сути Министерством государственной безопасности… ну, или Бюро Специальных Расследований Королевства Кастилии и Арагона…»

«Это как?» – Элли аж опешила. «Испанская инквизиция» – объяснил профессор, «была создана в 1478 году соправителями королевства Фердинандом II Арагонским и Изабеллой I Кастильской после того, как специальная булла тогдашнего Папы Римского Сикста IV дала им такое право…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Соправители вынуждены были создать эту организацию потому, что столкнулись с совершенно реальной экзистенциальной угрозой. Угрозой самому существованию королевства – и католической Церкви на её территории…»

«Угрозой со стороны евреев?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли. «Выкрестов» – поправил её Шварценберг. «Выкрестов-евреев, которых называли марранами или конверсос и выкрестов-мусульман, которых называли морисками. Точнее, со стороны псевдо-выкрестов, которые лишь внешне и на словах обратились в христианство, а на деле сохранили верность своей изначальной вере…»

«И постоянно искали способ покончить с ненавистным католичеством, Церковью и государством и построить на руинах своё?» – усмехнулась Элли. «Одни Новую Иудею, другие Новый Халифат? В котором можно было бы свободно исповедовать свою веру, не опасаясь преследований и ограничения прав?»

«Именно так» – подтвердил профессор. «Однако поскольку молохане были частью еврейского, а не мусульманского сообщества…»

«Именно они организовали этот заговор? А мусульмане были всего лишь попутчиками?» – осведомилась Элли. «Скорее коллаборантами» – поправил её Шварценберг. «Но по сути да, всё было именно так…»

И продолжил: «К моменту основания инквизиции марраны и мориски настолько глубоко и широко проникли во все сферы жизни в королевстве, что представляли собой грозную силу. При этом прекрасно организованную…»

«Поэтому заговор вполне мог увенчаться успехом…» – мрачно-задумчиво констатировала Элли.

«Вполне» – согласился Шварценберг. «Если бы не быстрые, энергичные и решительные меры, предпринятые соправителями королевства и Генеральным инквизитором – великим Томасом де Торквемадой. Он сам был родом из семьи конверсос – только настоящих и потому как никто другой понимал опасность, которую представляли собой псевдо-выкресты…»

«А Хранители никакого отношения к ликвидации этого заговора не имели?» – ехидно осведомилась Элли.

«Думаю… не сомневаюсь, даже, что имели» – усмехнулся профессор. «Более того, я совершенно уверен в том, что именно они убедили Сикста IV издать буллу Exigit sincerae devotionis affectus, разрешившую Фердинанду и Изабелле создать свою собственную Инквизицию…»

Элли не знала латыни, поэтому вопросительно посмотрела на профессора. Он перевёл: «Требуя искренней преданности и чувств. По традиции, название папской буллы – указа Верховного понтифика – состоит из первых нескольких слов текста буллы. Обычно от двух до четырёх»

И продолжил: «Вопреки распространённому заблуждению, Испанская инквизиция не была такой уж кровожадной. По наиболее реалистичным оценкам, за пятнадцать лет работы Торквемады – когда, собственно, и был ликвидирован Заговор конверсос, было казнено примерно полторы тысячи человек…»

«Сто человек в год» – подсчитала Элли. «Двое в неделю. Не так уж и много… впрочем, и немало…»

Шварценберг пожал плечами: «Во время Большого террора большевики столько убивали в день. На пике реализации окончательного решения еврейского вопроса в августе – октябре 1942 года СС убивали в день в десять раз больше…»

«Правильно ли я понимаю» – осторожно осведомилась Элли, «что Торквемаде и компании удалось выявить и ликвидировать почти всех молохан…». Профессор покачал головой: «Я думаю, что эту работу выполнил спецназ Хранителей. По слухам, он называется Сеть и существует с незапамятных времён…»

«Он существует до сих пор?» – удивилась Элли. «Конечно, существует» – невозмутимо ответил Шварценберг. «Пока существуют молохане – а они существуют до сих пор, пусть и в намного меньших количествах, чем во времена Гиммлера и Гейдриха – будет существовать и Сеть…». Элли кивнула: «Логично»

«Кстати» – лукаво-загадочным тоном произнёс Шварценберг, «ходят упорные слухи, что начальником этого спецназа долгое время был не кто иной, как знаменитый граф Антуан де Сен-Жермен…»

Элли промолчала. Ибо о Сен-Жермене не знала практически ничего, кроме того, что жил когда-то… вроде в XVIII веке такой персонаж – алхимик, оккультист и дипломат. Только вот в том, что она о нём читала – а она читала не так уж и много – отделить правду от вымысла было решительно невозможно…

Профессор продолжал: «На костёр – кстати, приговорённых перед сожжением почти всегда душили или убивали ударом багра в сердце, так что сжигали уже мёртвое тело – попали лишь пособники молохан. Последних же люди Сети, скорее всего, по-тихому душили – или ликвидировали другим, не менее тихим способом…»

«Похоже на правду» – подумала Элли. Но промолчала. А Шварценберг закончил свою микро-лекцию: «Как бы то ни было, заговор был сорван; молохане по большей части истреблены; выжившие либо покинули королевство, либо ушли в глубокое подполье; их подельники либо погибли на костре, либо изгнаны с госслужбы и других влиятельных позиций… в общем, в результате влияние конверсос если не сошло на нет, то уменьшилось до приемлемых размеров…»

«… что устранило экзистенциальную угрозу католической Испании» – закончила за него Элли. «Строго говоря, Кастилии и Арагону» – поправил её Шварценберг. И объяснил: «Испания… точнее, Испанская империя была создана только в 1492 году, когда работа Торквемады была уже по большей части завершена…»

И неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу: «Проше прощения, мисс Фёрстер. Конечно, это был не единственный масштабный заговор молохан…»

«Был и второй?» – заинтересованно осведомилась Элли. «Был» – подтвердил профессор. «Я о нём совсем забыл, ибо он чуть не был реализован… но произошло это уже после окончания Второй Великой войны, а я был сосредоточен только на событиях до Холокоста…»

Глубоко вздохнул – и прочитал очередную мини-лекцию: «Мало кому известно, что Холокост едва не повторился уже после войны. Причём аж дважды. Во второй раз евреев СССР от неминуемой жуткой смерти спасла лишь очень своевременная смерть Сталина. Поэтому евреи всего мира должны памятник поставить Лаврентию Павловичу Берии высотой с Останкинскую башню как минимум…»

«Почему Берии?» – удивилась Элли. Ибо то, что Сталин планировал советский Холокост, её не удивило совершенно. Ибо после массовых убийств по национальному признаку во время Большого террора; депортаций целых народов во время Второй мировой войны, прочих этнических чисток и геноцида восточноевропейских немцев в 1944-50 годах истребление евреев было логичным следующим шагом для серийного массового убийцы.

«Потому Берии» – невозмутимо ответил Шварценберг, «что Сталин был убит. Либо отравлен, либо ему просто вовремя не оказали медицинскую помощь. В любом случае, решение принимал тогда фактический лидер СССР и коммунистической партии Лаврентий Павлович Берия…»

И продолжил: «В первый раз Холокост-2 евреям (на этот раз не только Европы, но и всего мира) едва не «привёз» … еврей. Причём не просто еврей, а еврей весьма талантливый (лауреат Государственной премии Израиля за 1970 год, помимо всего прочего), да к тому же и герой еврейского Сопротивления нацистам…»

«Случается» – подумала Элли. Но промолчала. Профессор продолжал:

«Звали его Абба Ковнер. Родился он в 1918 году на территории нынешнего СССР, точнее, Советской Белоруссии. После оккупации оной нацистами оказался в Литве, в печально знаменитом Вильнюсском гетто, в котором быстро стал руководителем подполья.

В сентябре 1943 года при ликвидации гетто Ковнер с несколькими бойцами ушёл в Рудникские леса, где создал под своим командованием еврейский партизанский отряд. Ибо партизаны-гои евреев нередко расстреливали на месте, особенно в дико антисемитской Литве…»

Элли кивнула: «Я слышала об этом». Шварценберг продолжал:

«В отряде Ковнер познакомился со своей будущей женой — Виткой Кемпнер. Воевал он смело, решительно, умело и эффективно, что через несколько лет весьма пригодилось при защите Государства Израиль от арабов, которые вполне серьёзно собирались закончить «окончательное решение еврейского вопроса», которое нацисты, к счастью, так и не смогли довести до конца…»

«И это мне известно» – кивнула Элли. Профессор продолжал:

«В отличие от подавляющего большинства евреев, которые после войны хотели только одного – как можно быстрее забыть кошмар Холокоста навсегда, Ковнер решил мстить. Забыв, что сначала нужно выкопать две могилы. И потому едва не свёл в могилу вообще всё еврейское население планеты…»

Элли не была сторонницей библейской заповеди, повелевавшей простить врагов своих, но вынуждена была признать, что в данном случае следование оной точно было меньшим злом. Ибо зло большее было настолько катастрофичным, что об этом не хотелось даже думать. Шварценберг вдохновенно продолжал: «После окончания войны Ковнер не отправился в Палестину – как подавляющее большинство еврейских боевиков…»

«Предатель» – неожиданно жёстко констатировала Элли. «Мерзкий эгоцентричный предатель. Там решается судьба еврейского государства и каждый боец на счету, а он тут чёрт-те чем решил заняться. Причём в прямом смысле…»

Принц внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Просто продолжил:

«Он остался в Европе… точнее, в Западной Европе…»

«Понятное дело» – усмехнулась про себя Элли. «На Востоке струсил – ибо его и его подельников СМЕРШ в мгновение ока так зачистил бы, что эйнзацгруппы обзавидовались бы…»

«… и организовал группу киллеров, которой дал название Нокмим. Мстители. По утверждениям Ковнера, они убили нескольких нацистов в Европе, хотя никаких независимых доказательств что она убила хотя бы одного, не имеется…»

«Скорее всего, никого» – усмехнулась Элли. «Ибо контрразведка и военная полиция союзников не из скобяной лавки и хлеб едят не даром. Так что, думаю, в реальности они тактично… или не очень объяснили этому отморозку и его подельникам, что не надо…»

Шварценберг пожал плечами и продолжил: «Поэтому он решил… отравить водопровод в Гамбурге, Мюнхене, Франкфурте и Нюрнберге. С целью ни много ни мало… убить шесть миллионов немцев. По одному немцу за каждого еврея, погибшего во время Холокоста.

При этом «побочные эффекты» в виде гибели военнослужащих и гражданского персонала союзников, а также евреев, которые в тех городах всё еще проживали, его, видимо, не волновали совсем…»

Тут Элли уже не сдержалась: «Мразь! Ублюдок! Феерический подонок! Нечисть! Нелюдь! Людоед самый настоящий! Да он стократно хуже и нацистов, и большевиков! Первые убивали невиновных ради спасения своей страны, Европы и человечества, а вторые за Великую Идею – пусть и ошибались и те, и другие. А этот… у меня даже слов нет, как его назвать – просто из банальной мести…»

Профессор кивнул: «Полностью согласен. Действительно стократно хуже…»

И продолжил: «Он раздобыл яд в нужных количествах – в послевоенной Германии за нужную сумму в валюте или драгметаллах можно было добыть – или сделать – что угодно…». Сделал многозначительную паузу – и продолжил:

«К счастью для шести миллионов обитателей вышеперечисленных городов и еврейского населения планеты, у него хватило мозгов сначала съездить в Палестину и посоветоваться с Давидом Бен-Гурионом и Хаимом Вейцманом. Лидерами еврейского населения Палестины…»

«И у отморозков иногда мозги встают на место» – подумала Элли. «Что радует»

Шварценберг продолжал: «Оба предсказуемо пришли в ужас от идеи мстителя. Ибо прекрасно понимали, что после такого евреев перебьют повсеместно и поголовно. Причём с такой скоростью, о которой архитекторы Холокоста и мечтать не могли…»

«Перебьют» – кивнула Элли. «Всенепременно перебьют. Да так, что те даже пискнуть не успеют…». И задала совершенно естественный вопрос:

«Поэтому Ковнера сдали англичанам чуть быстрее чем сразу?»