Здравствуй сцена, конец истории

Время не отбрасывает тени, от отражения не остается и следа!
Вопрос: Кто ты?
Ответ: Я никто, я краткая формула жизни, я скомканная в тело пустота, я одноразовая маска, я фрагмент, отблеск, мелькнувший в потоке реки времени на долю мгновения, прежде чем исчезнуть навсегда в безразличной ко всему вселенной.
Я не сражаюсь на этой войне, я в ней нахожусь с самого своего рождения, ветер времени рвёт остатки моих парусов, грустный осенний ветер жалобно скулит, всхлипывает и стонет среди обнаженных ветвей, спрятать, закрасить, подрисовать, сделать пластическую операцию, но это не выход, масло загустело, стерлись колодки, застучал мотор, расправленные паруса удачи превратились в погребальный саван.
Свет выхватывает из сумрака пробегающих дней моё лицо, тень смерти движется, ширится, укрепляется, прибавляется, растёт, проявляясь во всём каждый день, накрывая собой по периметру мою жизнь.
За моим окном звенит, дрожит, шагает, набирает силу тёплый летний день, утреннее солнце медленно перекатывается по верхушкам просыпающихся деревьев, щебечут неугомонные птицы, распускаются цветы, томно жужжат беспокойные пчелы, улыбаются беспечные облака, люди бегут навстречу своему счастью и торопятся жить. Я тоже шагаю по дороге своей жизни, но уже в другую, противоположную сторону от своего счастья и уже никуда не тороплюсь, моя верная подружка старость, прихрамывая, плетётся за мной.

«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 2
Плоть лишь создает видимость жизни, в действительности она безжизненна с самого начала, приводимая в движение лишь сознанием.
Не стоит печалиться ни о живом, ибо оно живо всегда, ни о мертвом, ибо оно всегда мертво.
Пять стихий, десять чувств и ум, соединяясь, образуют вещественное тело.
С помощью тела и мыслей душа пытается установить власть над зримым миром.
Однако же приходит срок — и душа вынуждена оставить бренную плоть, а вместе с нею и власть, и обладание.
Ложно все, что находится в области чувственного восприятия.
Кто осознал себя вечным среди преходящего наваждения, тот никогда не предается скорби.
Кто осознал, что душа вечна посреди бренной плоти, тому неведома печаль.
Кто печется о временном, тому не вкусить сладкого плода умиротворения.
Бренное не стоит скорби, ибо обречено сгинуть в небытии, едва появившись на свет.

Жизнь человека — статистическая погрешность, краткосрочная вспышка в вечности, запертая между двумя равновеликими пустотами, точкой А и точкой Б, нереальностью существования до рождения и нереальностью существования после смерти.
Безрадостный вердикт, во всяком случае, нас в этом энергично убеждает современная наука. Традиционные ученые никаким образом не принимают вечную частичку сознания или бессмертную душу как объективный локомотив движения тела и его непосредственной деятельности, как единственную возможность существования биологической конструкции под названием человек. Люди умирают один за другим, словно крошечные огоньки. Вот они вспыхивают на мгновение, озаряя вокруг себя ничтожное пространство, и тут же гаснут, оставляя после себя лишь холмики свежевырытых могил.
Если до точки А, конкретного рождения, и после прохождения точки Б, смерти данного индивидуума, ничего нет, пустота, то какой смысл в чём-то и как-то себя сдерживать, ограничивать, ущемлять? Что было до и что будет после, меня совершенно не интересует! Зачем мне в этой ситуации религия, Бог, нравственность, целомудрие, чистота, добродетель, ответственность, сострадание? Крошечный промежуток времени, и мне в нём нужно всё успеть, везде добежать, всех догнать, превзойти, опередить, отнять, защитить, использовать, крепко держать в своих руках то, что я уже имею.
В надежде я протягиваю руки, а там, на другой стороне невидимого экрана, меня ждёт густая вязкая пустота, современная наука говорит мне именно об этом. На этой стороне — смерть, на другой — пустота, у меня почти что нет выбора.
Я задумываюсь на одно мгновение, закрываю за собой дверь в обитель смерти и делаю решительный шаг в неведомую пустоту, за пульсирующий горизонт бытия.

«Шримад-Бхагаватам», книга 4, глава 29
Душа мчится в колеснице тела в погоне за чувственными удовольствиями, вверившись вознице — уму. Дочь времени — старость, все боятся встречи с ней, но смерть считает ее своей сестрой. Душа тешит себя надеждами на вечную жизнь, полную удовольствий, в то время как ее тело угасает с каждым днем.
По истечении отведенного ей времени она в муках расстается со своими «я» и «моё», дабы обзавестись новым телом. Так странствует она по миру, переселяясь из одного тела в другое, в надежде найти родной дом. Как бездомный пес, бродит душа от двери к двери в поисках еды, в одном доме ее бьют и гонят прочь, в другом накормят, прежде чем прогнать. Одержимая бесчисленными желаниями, душа скитается по миру, порою волею судеб она взбирается на вершину жизни, порою идет ко дну. Так рождается она без конца и края то в раю, то на земле, то в аду.
В странствиях душу сопровождают бесчисленные страдания, причиняемые силами природы, другими живыми существами и собственным умом. Цель ее жизни сводится к избавлению от мук, но это возможно лишь ценою самой жизни. Как путник, что перекладывает тяжкий груз с головы на плечо, думая этим облегчить свою ношу, душа меняет один вид деятельности на другой в надежде обрести умиротворение.
Чтобы прекратить кошмар, нужно очнуться, но не бороться со злом во сне.
Дабы избавиться от страха, нужно пробудиться, преодолеть иллюзию, которая вынуждает рождаться и умирать снова и снова, а чтобы освободиться от иллюзии, нужно безропотно предаться вездесущей Истине и принять Ее в любом облике.
Кто не служит Истине, тот не преодолеет иллюзию, каким бы разумом, знанием и волшебными силами ни обладал. Чей разум не осквернен корыстью, тот не пресытится Истиной во веки веков.
Истина открывается тому, кто не ищет в Ней выгоды!

Переворачиваются страницы моей жизни, одна, другая, предпоследняя, сил сопротивляться почти нет, но я ещё пытаюсь плыть против течения неудержимого временного потока и постепенно растворяюсь в указанных на могильном камне координатах пространства и времени.
Эпилог, последние дни октября, безрадостные свинцовые тучи спрятали испуганное небо, кладбище, холодный северный ветер, скорбные лица, гроб, сырая могильная яма.
Не успел, не добежал, опоздал, не смог, как много невыполненных мною обещаний, но мёртвым можно простить всё!