Городской охотник. 24. Заключительная

Глава 23. Спустя два года

Время летело, словно журавль с костюма отца — легко, стремительно, будто само небо подталкивало его вперёд. Мария Леон и её отец уже жили в Империи Бастион, а учёба в университете «ИМПЕРСКИЙ» стала привычной частью жизни. Сдача зачётов, турниры, тренировки — всё это теперь шло своим чередом, и никто уже не ворчал, что «пацанка» Маруся оказывается первой.

Теперь это была не пацанка, а статная девушка, ростом почти с отца (а он был 185 см), с атлетической фигурой пловчихи, пшеничными кудрями до лопаток и яркими голубыми глазами. И она по;прежнему везде оказывалась первой. Но главное — они с отцом продолжали спускаться в убежище и работать в группе «ГОРОДСКОЙ ОХОТНИК» по велению сердца. Группа росла, обрастала новыми именами, новыми задачами, новой ответственностью.

Прямо сейчас в университете «ИМПЕРСКИЙ», в просторном зале с высокими сводами, собрались гости: сыщик Шервин, доктор Всеволод, полковник Пригов, супруги Джеки и Мария, Владимир. Все они наблюдали за поединком Марии, которую по привычке многие звали Марусей, и русской землянки Светланы.

В центре зала кружились две соперницы. Светлана двигалась как шторм — резко, мощно, без лишних пауз. О ней ходили легенды: она победила Эди — чемпиона по боям без правил, технику которого когда;то считали безупречной. После поражения Эди не озлобился. Он ушёл туда, где сила встречается с точностью, — стал техником на корабле «Удар». Говорили, теперь он знает машины так же хорошо, как когда;то знал движения противника. Если Светлана смогла одолеть такого, значит, сегодня в зале стояла не просто соперница — стояла сила, с которой надо считаться.

Маруся не смотрела на неё как на врага. Она смотрела как на задачу: сложную, тяжёлую, но решаемую. Пока они кружили, шаг за шагом, отвод за отводом, в её голове щёлкали шестерёнки расчётов. Светлана пыталась пробить защиту, искала брешь, но Маруся успевала ставить блоки — жёсткие, точные, выверенные до миллиметра. Пробить их не удавалось ни той, ни другой. Ни Марусе — найти момент для контратаки.

Они кружили, словно две молнии, ищущие, куда ударить. Шаг, поворот, отвод, снова шаг — ритм боя становился всё быстрее, каждый выдох отдавался в груди, каждый взгляд был прицельным.

И вдруг Маруся краем глаза заметила тренировочный забор — недлинный, из бетона, ровно три метра высотой, с десятисантиметровым выступом наверху. Не как препятствие, а как возможность.

Она не стала ждать. Резкий рывок в сторону, прыжок — и ноги оттолкнулись от пола с такой силой, будто земля сама подтолкнула её вверх. Маруся взлетела, легко, почти невесомо. В тот миг, когда тело оказалось на уровне верха забора, она не просто перелетела — она использовала выступ как опору, мгновенно встала на него горизонтально, на правую руку. Тело вытянулось параллельно полу, будто оно бросило вызов гравитации.

На секунду весь зал будто замер. Даже пылинки в солнечных лучах, казалось, перестали кружиться.

А потом Маруся пошла дальше: не опустилась, не спрыгнула — она полетела. Горизонтально, по дуге, разворачиваясь в воздухе, как лезвие, которое ищет цель. И в тот момент, когда вращение завершилось, её нога точно, без лишней силы, но с безупречной точностью ударила Светлану — не чтобы сломать, а чтобы остановить, чтобы поставить точку.

Светлана пошатнулась, сделала шаг назад, потом ещё один, и остановилась. Не от боли — от удивления. Её глаза расширились, будто она только что увидела что;то, чего не могла предсказать.

Маруся мягко приземлилась, чуть присела, чтобы погасить инерцию, и выпрямилась. На её лице не было торжества, только сосредоточенность — будто она ещё не закончила.

Зал взорвался аплодисментами — искренними, громкими, без натяжки. И вдруг, будто их подтолкнула одна и та же невидимая сила, обе сорвались с места, добежали до стены препятствий — той самой, бетонной, с узкой верхней кромкой шириной сантиметров десять. Теперь это была не преграда, а сцена. Они взлетели, как дикие кошки — легко, точно, без лишних движений — и мягко встали рядом на узком выступе, балансируя так, будто гравитация для них была не законом, а советом.

И запели вдвоём «Moscow Calling».





После поединка удалось встретиться с директором и учителем университета — Мах Димом. Пригов, уже освоивший общий язык Содружества, как и те, кто был с ним, первым поприветствовал Мах Дима.

— Я впечатлён подготовкой и этим поединком, — коротко сказал он, а потом, уже сидя за столом вместе с остальными, заговорил о серьёзном.

Он говорил о том, что земляне — как Мария Леон, Светлана, Андрей и другие — всегда жили в стране бок о бок: люди разных национальностей, вер, обычаев. Православный священник мог спокойно поговорить с проповедниками других вер, и люди общались между собой без вражды — кроме разных сект.

— А теперь… — Пригов сделал паузу, и в комнате стало тише. — В Москве — оккупация. Не армия, не танки. Но оккупация. Дети не могут играть на детских площадках, потому что там сидят чужие. Женщины не могут ходить вечером, потому что их преследуют. Старики не могут выйти из подъезда, потому что в подъезде пьют, курят, дерутся люди, которым здесь не место. И когда им говорят: «Это наш дом», — им отвечают: «Нет. Это теперь наш дом. А вы — уходите». Это слова нашего певца Виктора Цоя.

Мах Дим кивнул, не перебивая.

— Мы создали группу «Городской охотник» под нашим патронажем, — продолжил Пригов. — А от вас мы хотим помощи. У нас есть быстрый выход в столицу страны. Для этого лететь не надо. У нас с вами разница во времени, но связь — мгновенная.

Мах Дим сдержанно спросил:

— Так что вы хотите? Чем я могу помочь?

— Нужно открыть школу по спортивной подготовке. Учителями должны стать ваш Мияги, Джеки Леон, его дочь, учитель Марута — копия вашего и нашего земного Мияги. Все могут объединиться, добавить русский бой — учителя для этого найдём. Создать такой боевой стиль, которому не будет равных.





Так появилась школа «ГОРОДСКОЙ ОХОТНИК». Дизайн помещений и облика была освоившая дизайн в Империи Бастион - Мария Леон. В группу добавились Марута Пак, который учил отличницу Ольгу Вацлавскую и ее мужа, Мияги, сыщик Шервин и доктор Всеволод. Марута и Мияги прошли лечение в медкапсуле — и помолодели лет на двадцать пять. К ним присоединились Светлана, Андрей, весь экипаж «Удара»: Арт, Чит, Март, Мила, Эдик, который когда;то был бойцом боёв без правил, пока Светлана не победила его.

Настоящий Джеки Чан, живший теперь на две страны — Китай и Россию, — тоже согласился стать одним из учителей. Все прошли переподготовку под совмещённый боевой стиль. Отбоя от желающих обучаться или отдать ребёнка на обучение не было. Людей в белых костюмах и куртках становилось всё больше.

Их цель была чёткой: не против людей другой веры, а против тех, кто приезжал, чтобы жить вместо русских, кому было плевать на святыни и храмы, кто создавал этнические ОПГ, перекрывал дороги, устраивал беспорядки и теракты, прогонял детей с детских площадок, избивал школьников, доводил учителей до смерти.

Против них выступили люди из движения «Русский охотник»: стремительные, обученные, они обездвиживали и связывали нарушителей морским узлом — и делали это очень быстро, за несколько минут. Сразу после этого приезжали машины необходимых служб. Служба в служебном отделе убежища велась исправно, данные поступали на мониторы неземного происхождения качественно, а ФУТУРО;браслеты не подводили.

Иногда хватало одного появления фигуры в белой форме, чтобы толпа на площадке затихла. Но не все понимали намёк.

На одной из окраин, возле старого двора, трое мужчин, привыкших держать район, заметили одинокую фигуру в свободном белом костюме. Ткань не облегала, не выдавала ни роста, ни сложения — только силуэт, одинаково похожий и на парня, и на девушку.

— Эй, ты! — крикнул один из них, делая шаг вперёд и нарочно расправляя плечи, будто занимал больше места. — Чего тут ходишь? Это наша территория.

Фигура не торопилась отвечать. Просто чуть развернулась, спокойно, без суеты.

— Я сказала, уходи, — голос был ровным, без нажима.

Мужчина хмыкнул. В его картине мира перед ним стояла «слабая девчонка», которую достаточно припугнуть парой слов. Он шагнул ближе, уже не крича, а почти шёпотом, чтобы звучало весомее:

— Ты не расслышала? Тут не гуляют. Тут решают.

Он протянул руку, чтобы схватить за плечо — и в тот же миг его запястье оказалось в жёстком захвате. Движение было таким быстрым, что он не успел понять, как его собственная инерция швырнула его на асфальт. Ещё секунда — и он лежал лицом вниз, а его руки уже были аккуратно, но крепко зафиксированы морским узлом. Двое его спутников застыли, не успев даже вытащить ножи.

Только теперь, когда фигура наклонилась ровно настолько, чтобы заглянуть им в глаза, они разглядели лицо. Это была Мария Вацлавская.

— Вы ошиблись, — сказала она тихо, но так, что услышали все трое. — Вы приняли меня за того, кто слабее. И это была ваша главная ошибка.

Она кивнула в сторону переулка — оттуда уже бежали двое бойцов в такой же белой форме.

— Дальше с вами разберутся по правилам. А я пойду дальше. У меня ещё три квартала на проверку.

И она пошла дальше — ровно, без лишней спешки, будто ничего особенного не случилось.




— Маруся, — Виктор подошёл, когда она проверяла крепления на одном из контейнеров. — Президент попросил Пригова обеспечить наши отряды на СВО. «Кибердоктор», «Лечебная», «Диагност» — все три типа капсул. Пригов связался со мной.

Мария Леон кивнула, не отрывая рук от работы.

— Доставать через тебя или по воздуху?

— Через меня — быстрее. Но и вертушки, и самолёты тоже задействуем. Часть контейнеров пойдёт поездом — там маршруты проверенные.

Маруся оглядела погрузочную площадку. Большие контейнеры с медкапсулами уже стояли рядами, ожидая отправки.

— За год управимся?

— За год все отряды будут обеспечены, — ответил Виктор. — А от Империи Бастион — в подарок: дроны «муха» и «бабочка», ФУТУРО;браслеты.

Маруся чуть прищурилась.

— «Муха» — разведка. «Бабочка» — доставка?

— Именно. Маленькие, незаметные, а толку — как от целого отделения.

Мария Леон хлопнула его по плечу — коротко, по;своему.

— Тогда погнали. Каждый контейнер — на весах, каждый — по маршруту. Я лично проверю.

И работа закипела. Погрузка шла круглосуточно — контейнеры уходили поездами, самолётами, вертолётами. И к концу года каждый отряд на СВО получил свои капсулы, своих дронов и свои браслеты. Незаметно, точно, без лишних слов — как и всё, что делала эта команда.




Стадион «Лужники». На сцене — немного повзрослевший Виктор Цой. Звучат старые песни в переложении на злобу дня и новые — лиричные, с призывом. На фоне Виктора Цоя сзади идут показательные поединки: те самые, что были разработаны учителями школы. Иногда к ним присоединяются бойцы отряда «Тайфун»: Батя, Бизон, Багира.

В течение всего концерта в белых свободных одеждах поочерёдно ведут поединки лучшие ученики школы «Городской охотник». Дизайн формы разрабатывала сама Мария Леон.

В финале на сцену выходит семья Макарских и поёт:

 Я за то, чтоб гореть, 
 Славить вечное сейчас, 
 И чтоб радость до слёз. 
 Я за то, чтоб петь, 
 Словно мой последний час, 
 И чтоб по коже мороз. 
 Я за то, чтоб любить, 
 Несомненно, это есть 
 Бесценный дар бытия. 
 Я за то, чтобы жить, 
 Чтобы сердце каждый стук 
 Во имя Тебя. 
 А;а;а;а… 
 Я за то, чтоб гореть, 
 Славить вечное сейчас, 
 И чтобы радость до слёз. 
 Я за то, чтобы петь, 
 Словно мой последний час, 
 И чтоб по коже мороз. 
 Я за то, чтоб любить, 
 Несомненно, это есть 
 Бесценный дар бытия.

Они кланяются и уходят со сцены.

Виктор обращается к зрителям: он рассказывает, как народ объединяется в движении «Городской охотник», как проходят обучение в школе, как расширяется отпор тем, кто нарушает порядок внутри страны.

— Этот бой не для того, чтобы калечить, — говорит он. — Он для того, чтобы обездвижить и защитить. Оккупация — это когда чужие приходят в твой дом и говорят: «Уходи». Этого не должно быть нигде: ни в Москве, ни в Санкт;Петербурге, ни в любом другом городе. Если порядок не наведут, каждый будет чувствовать себя, как я, — человеком, который не понимает, где он оказался. Чужим в своём же доме.

«Городской охотник» — это не месть, продолжает он. Это ответ тем, кто забыл, что чужой дом — не твой, тем, кто думает, что сила — в количестве, тем, кто говорит: «Здесь будем жить мы, а не вы». Ответ спокойный, тихий, без крови. Но твёрдый. Как зима. Как лёд.

Реакция зала была именно такой, какой и должна быть: люди кивали, сжимали кулаки, кто;то тихо повторял слова, будто примеряя их на себя. Многие после выступления решили вступить в школу. Они увидели в этом не агрессию, а силу совместного ответа.





Ресторан «Пушкинъ». В отгороженном уголке, в их обычном месте, сидела семья Джеки Ли и Марии Вацлавской. На столе — блюда, словно собранные из разных эпох: расстегаи с осетриной, тёплый пирог с грибами, салат из печёной свёклы с козьим сыром и грецкими орехами, чашка горячего сбитня с пряностями. Всё это пахло домом, уютом, спокойствием.

Мария тихо, почти шёпотом, сказала супругу:

— Я жду ребёнка.

Джеки Ли на мгновение замер, а потом поднял её и закружил на руках, не обращая внимания на взгляды соседей. В его глазах было столько света, что, казалось, даже свечи на столе загорелись ярче.





Тем временем шли переговоры между Императором Империи Бастион Конст Тином и Президентом России. Обсуждали возможность обучения детей России и дружественных ей стран в высших заведениях Империи, а также приобретение летающих машин — флайеров — для полиции и скорой помощи. Речь шла и об обучении всему этому пользоваться и даже создавать такие машины. В итоге договорённость была достигнута.





Литургия. В храме стояли супруги Джеки и Мария, Марфа Тимофеевна, Мария Леон с отцом, Владимир, Ольга, её учитель Марута в рясе священника, друзья Марии и Светланы, а также много людей в белых костюмах. Все причащались Святых Христовых Тайн.

Отец Флавий, тот самый, что когда;то спас Владимира, служил вместе с отцом Артемием. Ему разрешили сказать проповедь. Он поздравил всех с праздником: 12 сентября Церковь отмечает день перенесения мощей святого благоверного князя Александра Невского — в этот день в 1724 году Пётр I повелел перевезти их из Владимира в Санкт;Петербург.

Имя святого князя, напомнил отец Флавий, связывает разные эпохи нашей истории. Александр Невский был небесным покровителем императора Александра I, при котором Россия отстояла свою независимость в Отечественной войне 1812 года. И день перенесения мощей святого также отмечался как день именин государя.

Затем он перешёл к главному:

— О чём же прежде всего предупреждает учеников Спаситель? Об опасности впасть в заблуждение, прельститься. В ситуации, когда вокруг всё начинает ходить ходуном, рушатся прежде казавшиеся незыблемыми опоры, очень велик соблазн за что;нибудь «ухватиться», «уцепиться», чтобы окончательно не рухнуть. И, как об этом предупреждает заранее Спаситель, таких кажущихся «спасительных опор» будет в избытке.

Любая неопределённость и непредсказуемость невыносимы для нашего мозга, и в этом согласятся со мной нейрофизиологи. Утрата контроля над ситуацией неизбежно приводит к стрессу, и мозг начинает лихорадочно искать, как бы «заткнуть» эту дыру неопределённости.

«Многие придут под именем Моим, и многих прельстят», — говорит Господь. Это значит, что язык христианства, христианские ценности и заповеди, обряды и традиции бесконечно важны — но только постольку, поскольку открывают человеку Самого Господа нашего Иисуса Христа и помогают выстроить отношения с Ним.

В «Краткой повести об антихристе» Владимира Соловьёва хорошо показано, что антихрист не предлагает людям откровенное зло. Напротив, он предлагает единство, организацию, культуру, богословие, материальные блага, даже церковное благополучие. Его обман состоит именно в том, что можно получить почти всё христианское, кроме Самого Христа. И тогда появляющийся герой повести Соловьёва, старец Иоанн, произносит: «Всего дороже для нас в христианстве сам Христос — Он Сам, а от Него всё».

Слова отца Флавия звучали не как отвлечённая философия, а как опора — ровно та, в которой сейчас нуждались многие.





От автора: Джеки Чан не является кумиром для меня. Мне импонирует его желание не сниматься в отрицательных ролях. Есть такое интересное понятие — интеркаляция. Это слово происходит от латинского intercalare — «вставлять, помещать между». В литературоведении интеркаляция — это приём, когда один рассказ вставляется внутрь другого, а затем первый сюжет продолжается. Этот приём мне интересен.

1 глава http://proza.ru/2026/09/03/2037