Метро Северо-Запад. 10. Биокад

 10. Метро Северо-Запад. «Биокад»

   На другой день проснулись, а наверху всё замело снегом. Перед тоннелями НИИ - две ветки, видимо, они были изначально предусмотрены на тот случай, если надо убрать с путей то, что загораживает дорогу к тоннелю. На эти две ветки мы и загнали цистерны с нефтью. Что не вместилось – закатили в тоннели. Свободного места в подземном депо и тоннелях осталось совсем мало – на один или два вагона.
  Делать нечего, надо ждать прихода весны…
А пока что мало по малу мы копили запасы топлива, сливая его в две цистерны: одна - под бензин, другая - под солярку. Договорились брать нефть всякий раз с крайней цистерны, чтобы потом её выгонять наружу и так создавать полезное пространство в тоннелях НИИ.
  В то время, как мы ездили по железнодорожным веткам за сто километров от Питера, разыскивая нефть, да пригодные для пользования детали, и материалы, ребята, что остались в НИИ, облазили ещё раз порт. В тех портовых нефтяных терминалах, мы когда-то искали бензин и дизельное топливо, а теперь ребята искали нефть. Тогда бензина там оказалось совсем немного, а на нефть мы вообще не обращали внимания. В этот раз, сказали они, из двух десятков ёмкостей они в четырёх обнаружили нефть. А это в сумме тысячи тонн.
 Вчера Сидоров, помня, что у нас мини-НПЗ, и мы нуждаемся в специалистах, прислал человека, который двадцать лет назад работал технологом нефтепереработки на Киришском нефтеперерабатывающем заводе, что находился в километрах ста пятидесяти на восток от Петербурга. Очень приятный человек, на вид - лет пятидесяти. С ним было интересно разговаривать, а в особенности - слушать. Его звали Шарапов Фёдор Геннадиевич. Для нас он оказался бесценной находкой. Он сразу подключился к работе с мини-НПЗ. Позже он помогал ребятам с перекачкой нефти из стационарных ёмкостей на нефтяном терминале в порту. Когда он спросил, каким насосом мы перекачиваем нефть из железнодорожных цистерн, мы повели его на место и показали этот насос.
- НМШ?! – удивился он. – Это где вы такой нашли?
- А что – он не годится? – спросил я. – В порту нашли. Там такое помещение на территории терминала, где их много стоит.
- Это насосная, - кивнул Фёдор Геннадиевич.
- Наверное,  да, - пожал я плечами. - А этот стоял в самом углу, в ящике – ещё упакованный. Наши ребята его и забрали сюда. Да у нас и ещё потом два, похожих на этот, появилось. Тоже из порта притащили. Правда один из них мы уже приспособили для перекачки готового топлива в цистерну – для дизель-поезда.
- Так, показывай этот насос, - сказал он.
Пошли к тому насосу.
- ЦНС – сто восьмидесятый, - прочёл он. – Вот вы везунчики…
- Да нет, - сказал я. – Просто мы тащили всё подряд – авось пригодится. Ну, и ребята у нас все грамотные – додумались, какой куда поставить.
- Молодцы! – похвалил Фёдор Геннадиевич. – Тогда мне с вами работать будет легко.
Через несколько дней, когда он перезнакомился едва ли ни со всеми, он попросил, чтобы ему собрали команду, что будет потом работать на перекачке нефти из ёмкостей терминала в железнодорожные цистерны, а также тех, кто работает на мини-НПЗ.
Я присутствовал на его, скажем так, лекции и рад, что не пропустил её. Она оказалась очень познавательной.
- Ребята, - начал своё выступление Фёдор Геннадиевич, - мне мой отец, в пору моей студенческой жизни, говорил: «Нефть качать – это тебе не яблоки в салу… рвать». Я вам сейчас расскажу, что знаю про это, а вы потом на практике сами увидите, насколько хорошо усвоили учебный материал. И так… Рисуем на доске «ёмкости», в сторонке от неё - «насосную станцию. Что с ёмкостями? Допустим, они целы и в них есть нефть.
За двадцать лет лёгкие фракции, бензиновые, скорее всего почти все испарились. Парафины выпали в осадок. В питерском климате нефть в резервуаре за двадцать лет превратится в слоёный пирог: сверху –лёгкие остатки и немного воды, в середине - загустевшая масса, снизу - тяжёлый осадок: парафин, асфальтены, механические примеси. Вода в большей части своей сконденсируется и соберётся снизу - донная вода ускоряет коррозию днища резервуара. Мазут тоже застыл… Как идёт перекачка? Перекачка идёт по двухпроводной схеме: приёмный и раздаточный трубопроводы подсоединены к каждому резервуару. Нужно открыть дренажи и слить то, что в них осталось… Если нефть с высоким содержанием парафинов, то уже при плюс десяти – она не жидкость, а гель. При нашем климате – такое состояние ожидаемо. Исходя из этого, прежде чем нефть качать, нам её нужно греть… Общая схема простая: ёмкость - труба - насос - труба - приёмник. Но это только на доске. Такую, как у нас, нефть, чтобы её можно было качать насосом, нежно подогреть одним из трёх способов. Первый - стационарными змеевиковыми или секционными подогревателями в резервуарах - это трубы, по которым подаётся пар или горячая вода. Второй - циркуляционный подогрев, когда откачивают часть нефти, нагревают её в теплообменнике и возвращают в резервуар. Для этого нужен рабочий насос. И он у вас есть. А если найдёте в портовых складах и мастерских ещё один-два, то это будет замечательно.
Третий способ – электро-подогрев, когда используют греющие кабели, грелки. Нужно электричество. А у вас оно есть. В порту можно использовать любой ваш дизель-электропоезд… У вас в НИИ для этого используется «кожухотрубный теплообменник». Он прочный, живучий – из толстой нержавеющей стали. Что важно – он устойчив к плохой нефти и у него высокая ремонтопригодность – легко найти к нему детали. На всякий случай запишите его данные. Прямо на нём вы найдёте табличку, где написано: «1000 ТНГ-1,6-М8/25Г-3-2-У ГОСТ 31842-2012 Материал: 12Х18Н10Т Поверхность теплообмена 61 м; ПАО «Уралхиммаш», 2019 г.» Если что-то похожее найдёте, тащите в свой НИИ – это золотая находка. Вы свой теплообменник где нашли? Ага… На заброшенной нефтебазе? И что в нём поменяли? Так… Правильно – прокладки. Сами вырезали из паронита? Да, правильно - годится и фторопласт и даже толстая резина. Ну, вот вам и пример того, как важно быть грамотным человеком и особенно в наше трудное время… Ребята, до лета у нас времени много, и мы ещё не раз вернёмся к этому вопросу. А пока что поразмышляйте, как непросто взяться за такую работу, и над тем, как её облегчить. На сегодня всё!
                *
  На Новый год мы с Машей поженились…
Нам выделили маленькую комнатку на втором «жилом этаже», если считать от внешнего входа в подземку НИИ. Когда-то там была дежурная комната электриков и сантехников – а по сути их комната отдыха. Там были почти все удобства – туалет, душ, даже небольшая электрическая варочная плита. В комнате стояла складывающаяся кровать, стол и три стула. Кровать, как я узнал позже, сделали наши ребята-сварщики. Позже я приладил вешалки, полки для книг. Книги я приносил почти после каждой вылазки. Моя библиотека росла прямо на глазах. Читал я много и вразнобой – и художественную и техническую литературу.
Кто-то из биохимиков подбросил идею построить фармацевтическую лабораторию, где создавались бы хотя бы самые простые лекарственные препараты.
Я вспомнил про Сергея Герасимова, его жену и дочь, которых мы вывезли к себе из метро. Напомнил об этом отцу.
- Сергей Герасимов когда-то работал лаборантам на заводе «Биокад». Мы заезжали на этот завод. Он целый, там четыре корпуса – в них всё из нержавейки. Может быть, попробуем восстановить его? Когда там всё начнёт работать, устроим там серьёзную охрану из наших бойцов и бойцов метро. Может быть, какие-то помещения можно будет переделать под жилые - для персонала.
- Ну, идея не плохая, - сказал отец. – Но там работы на недели, а то и месяцы. Да и специалистов надо опять искать. Наши биохимики хороши, но их мало, И опять надо обращаться к Сидорову.
- Зато сами будем производить лекарства, - Пусть даже через полгода. Шнырять в поисках лекарств по территориям – муторное дело, а главное, что их уже просто нет, а даже если и есть, то они пришли в негодность…
- Хорошо, - кивает головой отец. -  Свяжусь по рации с Сидоровым, главой метро. Пусть поищет нужных нам людей.
- Кажется, у меня есть книга, касающаяся производства медицинских препаратов. Я взял её на заводе «Биокад», куда мы заезжали, нашёл в каком-то кабинете. Но тогда даже не листал её. Я посмотрю, и если там будут указаны специалисты, выпишу тебе список для такого производства…
И я пошёл в нашу с Машей комнату. Через час с небольшим вернулся. Я захватил с собой и книгу. Она была величиной в энциклопедию, только меньше размером. Там столько подробностей, касающихся непосредственно производства лекарств, что я устал её листать.
- Вот список, - сказал я, положив на стол исписанный лист бумаги.
- Это сколько же там должно быть специалистов? – сказал отец, бросив взгляд на список.
- Полторы-две сотни, -  сказал я. – Сидорову придётся по всем веткам искать их. Прежде всего нужно собрать всех, кто работал на заводе «Биокад».
• Биотехнологи – это главные специалисты: это те, кто работал на производственных линиях. Знают оборудование изнутри, понимают процессы ферментации и очистки. За ними - специалисты по качеству: аналитики, микробиологи, которые проводят контроль партий. Следующие -
• инженеры КИПиА и автоматизации. У «Биокада» были свои системы управления. За ними - технологи производства - люди, которые знают, как именно запускается линия: последовательность операций, температурные режимы, параметры давления. И наконец - специалисты по чистым помещениям - инженеры, которые отвечали за классы чистоты, фильтрацию, перепады давления. Редкий и очень нужный профиль… Это я не по памяти, отец. Я читаю то, что тебе набросал из этой книги... Кроме перечисленных, нужно искать: преподавателей и сотрудников медицинских и фармацевтических вузов, студентов и аспирантов из той же области знаний, фармацевтов, работавших в аптечных сетях – они не знают, как делать лекарства, но зато знают формулы, состав, дозировку и от какой болезни данное лекарство. А ещё нам потребуются электрики, слесари, сантехники. Этот завод будем восстанавливать для всех – вот главный аргумент.
- Хорошо, сынок, - кивнул отец. – Думаю, Сидоров схватится за голову. Будет орать: «Ты у меня половину метро хочешь забрать?! А потом подумает, посоветуется со своими, вздохнёт и начнёт искать специалистов…
Именно так и получилось. Через месяц у него был список тех, кто хоть как-то имел отношение к фармакологии. Среди них было полтора десятка сотрудников завода «Биокад». Этот месяц мы тоже не сидели, сложа руки – мы потихоньку чистили и отмывали завод. Наши ребята с первых дней занялись восстановлением котельной, отопительной системой завода и прочими подготовительными работами. При этом дизель-электровоз Д1 служил нам поставщиком света и тепла. От него же питался и сварочный аппарат, когда надо было что-то приварить. Семнадцать сотрудников завода «Биокад» сразу перебрались на житьё в НИИ. Наш конференц- зал, ещё до этого превращённый в жилой комплекс, вместил всех, но свободного места оставалось мало. А ведь у нас была задумка собрать всех будущих работников завода «Биокад» в нашем НИИ. Однако, это не значит, что при надобности, мы не придумаем что-то толковое…
Я попросил у отца ключи, объяснив для чего, и пошёл в директорский кабинет. Там в большом сейфе-архиве вся особо важная документация. Я никогда не вникал в документацию НИИ. Когда двадцать лет назад мой отец, держа меня на руках, зашёл в НИИ, чтобы что-то взять, мне было года два-три, и мне было не до того в силу своего возраста. Потом я рос, и отец стремился накачать меня знаниями. А когда вырос, я сразу стал участвовать в вылазках наверх. Всем руководил отец. Почему именно отец стал руководить НИИ? А так всё сложилось в тот роковой день - всё начальство в тот день уехало в Питер на конференцию. Отец был в отгуле, и мы втроем –мама, папа и я, сначала гуляли по городу, а потом отец вспомнил, что оставил что-то важное на работе и пригласил нас с мамой съездить с ним в НИИ. По какой-то причине уже у входа в НИИ мама переговорила с отцом, поцеловала нас и сказала: «Я скоро вернусь». И уехала на маршрутке. А мы с отцом спустились на лифте на какой-то из нижних этажей НИИ. И в это время всё и началось… Я только помню, что пол под нашими ногами трясся, и мы с отцом даже упали. Это всё, что я помню про тот день…
Двадцать лет пролетели, как один день. Забот стало на порядок больше. Стараясь снять с плеч отца часть нагрузки, я брал на себя то, что мог нести. Сегодня вот пришлось копаться в документах, чертежах, инструкциях. Пришёл с одной мыслью – нужны свободные помещения для размещения людей, которые будут работать на заводе «Биокад». Часть разместили, а куда всех остальных? Читая документы, рассматривая чертежи подземного НИИ, я узнал такое, о чём даже не догадывался…
В нашем НИИ десять уровней, из них девять находятся под землёй.
Читаю:
«Уровень 0 - Поверхностный входной комплекс
1. КПП с шлюзом дезактивации - первый барьер: сканеры радиации, химические душевые, полоса досмотра
2. Гараж-ангар - рабочая техника, ремонтная яма, заправочная станция с резервными топливными баками
3. Склад внешнего снаряжения - защитные костюмы, противогазы, фильтры.
4. Насосная станция - подача и очистка грунтовых вод
5. Дизель-генераторная (вспомогательная) — резерв на случай отказа основной энергосистемы
6. Караульное помещение - пост охраны, оружие, система видеонаблюдения периметра.
  Я вздохнул, вспомнив, что осталось от всего того, что наверху…Но мне нужно быстро просмотреть, что там дальше. Читаю:
«Уровень 1 - Жилой и бытовой сектор
• 1. Кают-компании / общие столовые - место приёма пищи, одновременно зал, где обычно проводятся собрания с работниками цехов или лабораторий
2. Камбуз (кухня-блок) - готовка из запасов, гидропонная зелень, консервация
3. Жилые каюты - индивидуальные и общие, на 2–8 человек
4. Медицинский блок I линии - амбулатория, перевязочная, стоматологический кабинет
5. Изолятор / карантин - для прибывших с поверхности, до прохождения дезактивации и наблюдения
6. Санитарные блоки - душевые, туалеты, прачечная с дезинфекцией
7. Детская / учебная комната - если в НИИ живут семьи
8. Комната психологической разгрузки - мягкий свет, тишина
9. Кладовые продовольствия - основной и резервный запас
10. Спортзал / тренажёрный зал - поддержание физической формы под землёй».
  Выходит, что НИИ изначально строили, предполагая, что могут наступить такие события во внешнем мире, когда надо будет работникам НИИ не только работать, но даже жить в нём… Значит, руководство страны готовилось к плохим временам и для этого были причины – скорее всего, внешние угрозы… Так, у нас есть спортивный зал, который в принципе можно занять под жильё. Интересно то, что я часто натыкался на замкнутые двери и никогда не задумывался и потому и не спрашивал, почему они закрыты? Закрыто – значит так надо… Так, посмотрю сейчас ещё и третий этаж – административный и на этом всё. Всё, потому что дальше пойдут лаборатории, в которые я никогда не просился. Что-то мне не хотелось туда, где всякие микробы, ядовитые вещества…
Читаю:
«Уровень 2 - Административно-командный центр
1. Центральный пост управления (ЦПУ) — оперативное управление всем комплексом, пульты мониторинга систем
2. Командный зал - стол с картами/схемами, экраны, связь с внешними группами
3. Кабинет директора НИИ - сейф, архив, защищённый канал связи
4. Комната совещаний - для штабных заседаний, рассекреченных брифингов
5. Серверная / вычислительный центр - серверы, хранилище данных, резервное питание
6. Комната связи - радиообмен, шифровальная аппаратура, запись переговоров
7. Архив (общий) - бумажные документы, карты, журналы наблюдений
8. Секретный архив / хранилище — документы с грифом, схемы разработок, доступ по спецпропуску
9. Штаб ГО (гражданской обороны) - план эвакуации, сменно-суточные графики, учёта персонала».
Теперь понятно, почему все двери на этом уровне закрыты, кроме кабинета директора. В кабинет директора часто ходил отец. Ключ был только у него. Думаю, про этот уровень стоит на время забыть…
Так… Листаю дальше: Уровень 3 - Биологический комплекс. В нём четыре лаборатории. Уровень 4 - Химический и токсикологический комплекс. В нём тоже четыре лаборатории. Уровень 5 - Военно-технический комплекс. Там вообще с десяток лабораторий и цехов. Этот уровень я немного знаю. Здесь отец работал над своим изобретением –скафандром для работы в зонах высокой радиации, и здесь же потом мы вместе с ним делали сферы на все скафандры. Уровень 6 - Радиологический и ядерный комплекс. Тут я вообще ничего не понимаю. Да и закрыт он был почти всегда.
А вот следующий уровень я знаю хорошо. Читаю:
Уровень 7 - Энергетический и инженерный сектор
1. Главная энергостанция - дизель-генераторы или малый ядерный реактор (если институт не подключён к АЭС)
2. Аккумуляторная / батарейная - буферное питание, ИБП
4. Электро-щитовые - на каждом уровне, распределение питания
5. Вентиляционная центральная - приток, вытяжка, фильтры тонкой очистки (угольные, НЕРА)
6. Климатическая установка - кондиционирование, осушение, поддержание давления в разных зонах
7. Компрессорная - сжатый воздух, пневматика для шлюзов и оборудования
8. Водоподготовка и канализация - фильтрация грунтовых вод, замкнутый цикл, биологическая очистка стоков
9. Котельная - отопление бытовых и рабочих зон
10. Склады горюче-смазочных материалов - сливо-наливные, резервуары
11. Склад технических запасов - запчасти, фильтры, трубы, кабель, крепёж
12. Мастерская обслуживания систем жизнеобеспечения - оперативный ремонт вентиляции, труб, электрики».
  Всё так, как тут написано, только малого ядерного реактора нет. Наверное, потому что к АЭС мы всё же были подсоединены, да только вот после катастрофы нас отключили. И мы с тех пор на дизелях. Читаю дальше:
«Уровень 8 -Транспортный и логистический сектор
1. Подземный док / депо – с несколькими тоннелями, один выходит наружу, к ветке ж/д.
2. Грузовой лифт / шахта подъёмника - связь с поверхностью и между уровнями
3. Пассажирский лифт - для персонала
4. Погрузочно-разгрузочная площадка — приём и сортировка поступающих грузов.»
Продолжаю читать:
«Уровень 9 - Специальные / нештатные помещения
1. Убежище - комната безопасности — максимально защищённое помещение на случай обрушения/атаки на сам НИИ
2. Сервер - хранилище «чёрный ящик» - запись всех происходящих событий на случай катастрофы
3. Туннель эвакуации - запасной выход на поверхность на удалении от основного входа,
4. Секретный ход / технический туннель - для переброски между уровнями в обход ЦПУ
  Восьмой уровень я знаю. А вот про девятый уровень вообще не слышал ни слова. Хотя какой-то герметичный люк в полу, в самом углу восьмого уровня, я видел, но опять-таки ни у кого про него не спросил.
Ну, тогда, пожалуй, всё…
  Я вернулся к отцу и положил перед ним ключи от кабинета и сейфа. Отец посмотрел на меня, словно ожидая от меня вопросов, но ничего так и не спросил.
- Пока что есть только два варианта разместить людей, что приедут к нам – это переоборудовать под жильё тренировочный зал и нарастить второй ярус к кроватям в жилых комнатах, - сказал я, усаживаясь в кресло.
- У нас в НИИ по последним данным триста пятьдесят один человек, - сказал отец. – Из них триста один человек – сотрудники НИИ.  Остальные – женщины из Москвы и дизелисты с электриками из метро. Из них работников «Биологического комплекса» – семьдесят пять. Из химического комплекса – пятьдесят. Из «Военно-технического комплекса» -  шестьдесят пять человек. Из «Энергетики и инженерных систем – сорок пять человек. Теперь отдел, который по сути дела прежних функций не выполняет – «Административно-командный центр — 35 человек. Там работает только медпункт – врач, фельдшер и медсестра. Лаборанты сейчас занимаются выращиванием овощей и всего такого. Да и многие наши специалисты сейчас занимаются не своими прямыми обязанностями, а чем-то другим - более полезными в эти дни делами. И наконец, последний отдел - «Транспорт и депо» - там тридцать человек.
- Всё суммируем и получается триста человек. А где триста первый?
- Триста первый – это ты.
- Ага, кивнул я понимающе. - Остальные - люди из метро и женщины из Москвы. Непосредственно работавших на заводе «Биокад» - семнадцать человек. А по списку Сидорова найдено медиков и фармацевтов восемьдесят семь. Получается, нам надо устроить ещё семьдесят человек. Правильно?
- Выходит так, - согласился отец.
- Так что мы выбираем? Тренажёрный зал? – спросил я. – А если не хватит?
- У нас есть изолятор, детская комната, кабинет психологических разгрузок, - сказал отец. – Можно пока что занять их.
  Я пригласил ребят – слесарей сварщиков, электриков и рассказал про то, что надо будет обустроить жизнь ещё семидесяти сотрудникам, которые будут работать на заводе «Биокад».
- Без них завод даже не запустят. А это значит, все мы останемся без лекарств, - сказал я.- Во внешнем мире лекарств либо нет, либо оно почти всё пришло в негодность от времени. Давайте сходим в этот спортивный зал и там каждый может высказать свою идею о том, как сделать всё удобно и красиво. Среди них много женщин…
Поднялись лифтом на первый уровень, прошли в тренажёрный зал.
-  Вот этот зал, - сказал я, обводя рукой вокруг. – Осмотрите его и предлагайте свои решения.
- Есть предложение, - сказал Пётр Трофимович, старый мастер по мебели. – Вдоль стен будут секции – маленькие комнаты. Внутри каждой три ярусные кровати, шесть тумбочек и один шкаф для одежды, разделённый на шесть секций.
- И сколько получится комнат? – поинтересовался я.
- Ну, тут метров пятнадцать на пятнадцать, - прикинул Петр Трофимович.
- Да, - кивнул я. - Именно столько.
Он достал блокнот и стал делать расчёты.
- Если комнаты будут три на четыре, то получится где-то тринадцать-четырнадцать комнат по периметру. В центре останется свободная площадь в двадцать пять квадратных метров. Два прохода - дверь из спортзала и дверь в туалеты и душевые. И тринадцать умножаем на шесть, получаем семьдесят шесть человек. Ну, а там видно будет – может на одну комнату будет меньше из-за дверей.
- Всё равно, семьдесят шесть - это здорово, - сказал я. – Какие ещё предложения?
- Раз уж тут будут жить в основном женщины, - сказал Павел Григорьевич, один из наших сварщиков, - то в центре можно было бы поставить ряд двойных зеркал, чтобы было где им прихорашиваться.
- У нас зеркал нет, - сказал я, - но в заброшенных магазинах мебели и магазинах одежды поискать можно. Что ещё? Вам сделать чертёж комнат, Пётр Трофимович?
- А что тут чертить? Отступим от стен четыре метра –проведём линию. А потом поделим по три метра на комнату. Ну, а стены мы знаем, как монтировать. Если сварщики успеют, то недели через две будет готово.
                *
Я переключился в мыслях на завод «Биокад». Размышляя, я вернулся в воспоминаниях к событиям месячной давности – именно тогда мне пришла в голову мысль освоить завод «Биокад».
Так странно всё начиналось…
В январе пришли к отцу наши биохимики и микробиологи с предложением запустить у себя в НИИ хоть какие-то простые, но нужные людям препараты. Он выслушал их, согласился с их предложением. Когда в разговоре они коснулись вопроса поиска сырья, отец сказал им, что это лучше решать с теми, кто будет заниматься этим поиском непосредственно. И направил их ко мне.
 - Если вы позволите, - сказал я при встрече с ними, – я выскажу пожелания людей нашего НИИ. Им нужны лекарства от простуды, температуры, кашля. Кроме того - ранозаживляющие препараты, обезболивающие. Наконец, нужны антибиотики для серьёзных случаев. Что вы можете из этого списка сделать?
• - Можно сделать парацетамол, - сказал Игнатьев Борис Иванович, наш ведущий сотрудник, -  синтез из фенола. Оборудование наших лабораторий позволяет это делать. Нужен запас фенола, уксусного ангидрида и палладиевого катализатора. Главная проблема — катализатор конечен. Искать надо в складах брошенных фармацевтических заводов и других НИИ.  Можем делать аспирин.  Нужна салициловая кислота плюс уксусный ангидрид. Уксусный ангидрид - это расходник и его тоже надо будет искать регулярно. Салициловая кислота, кстати, есть в коре ивы…От кашля, на первое время, самое простое – это сода с молоком или тёплой водой, а также паровые ингаляции. Если же выпускать мукалтин -  экстракт корня алтея лекарственного, тогда надо выращивать алтей в оранжерее… Что касается ранозаживляющих препаратов, антисептиков, то мы легко можем сделать этиловый спирт. Для йода нужен кристаллический йод и йодида калия – тоже надо искать. Как и сырьё для хлоргексидина – искать готовый концентрат. Синтомицин – та же проблема, ищем субстанцию.  Обезболивающие: новокаин - местный анестетик, относительно простой синтез.  Для него реагенты могут быть в запасах НИИ. Новокаин критически важен для мелких операций: шить раны, удалять зубы, вскрывать нарывы. Его надо делать среди первых препаратов.
Честно сказать, я слегка утомился, слушая эти подробности и понял, что в состав нашей группы поиска должен входить либо Борис Иванович, либо ещё кто-то из его коллег, а лучше даже двое.
- А как насчёт антибиотиков? – спросил я.
- Доморощенный пенициллин можно попробовать, хоть сейчас, и он наверняка получится. Хотя, выход на финише будет очень-очень скромным. Кустарный метод сам по себе весьма долгий и не эффективный путь, - сказал он.
- А если запустить что-то на «Биокаде»? Он совсем рядом…
- Когда-то я год с небольшим проработал на заводе «Биокад», сказал он. - Потом перевёлся на «Северную звезду», что в Кузьмоловске, севернее Питера. А через три года меня пригласили сюда, в НИИ.
- Здорово! - сказал я. У вас обширный опыт. Пойдёте директором на «Биокад», если нам удастся восстановить его?
- Сначала поищите в метро людей, способных управлять процессами в цехах и лабораториях «Биокада». Если там случайно найдутся бывшие работники «Биокада», хоть с десяток человек. В первую очередь из биотехнологов. Кто работал на линиях, работал с биореакторами. Нужны все: фармакологи, биохимики, биотехнологи фармацевтических заводов или других НИИ, Преподаватели вузов по биологии, фармацевты, работавшие когда-то в аптечной сети. Нужно хотя бы человек сто пятьдесят-двести… Найдёте, и мы можем тогда рассчитывать на то, что «Биокад» будет работать.
Прошёл месяц…
И вот уже приехала из метро партия специалистов, когда-то работавших на «Биокарде». Остальные семьдесят должны прибыть через пару недель.
Я нашёл Игнатьева Бориса Ивановича и напомнил ему о нашем разговоре месячной давности.
- Ну, что, Борис Иванович, - сказал я, - пойдёте в работать директором «Биокада»?
- Если вы ищите умного директора с большим опытом работы на заводе «Биокад», умеющего работать с коллективом, - сказал Борис Иванович, - то он уже здесь, в прибывшей недавно из метро группе… Это Алиса Александровна Воронцова. Она биотехнолог, работала на биореакторе синтеза. Алиса может легко ориентироваться в своих помещениях, знает где что находится. Все эти инкубаторы, центрифуги, автоклавы – для неё это, как для вас мебель в своей комнате. Комплекс «Биокад» огромный, но она всегда стремилась изучить все процессы на заводе и в целом неплохо понимает всю эту «кухню». Поговорите с ней. Она – настоящая находка для вас. Если надо, я буду ей помощником.
- В группу по поиску сырья и полуфабикатов для лекарств нам понадобится кто-то из ваших помощников, кто знает, что надо брать с этих складов. Желательно пару мужчин, потому что они будут вооружены и должны при случае уметь хоть как-то стрелять…
- Со мной на «Северной звезде» работал Снегерёв Константин Сергеевич. Он точно знает, что надо брать. В крайнем случае вторым поеду я. Тут всё равно и без меня справятся.
Я пошёл искать Алису Александровну Воронцову…
По дороге встретил отца. Рассказал ему о разговоре с нашим биохимиком и про Воронцову тоже.  Мы пошли искать её вместе. Нашли её в столовой. Она уже поела и сидела за столом, допивая чай. Мы представились, попросили разрешения сесть за столик.
У Алисы на комбинезоне выцветшая нашивка «Биокад» и пара масляных пятен, а поверх - вязаный свитер, который греет даже в продуваемом цеху. Волосы собраны в тугой узел, из которого всё равно выбиваются упрямые пряди. Лицо будто создано для того, чтобы не улыбаться без причины: скулы острые, взгляд внимательный, будто она считывает не слова, а то, что за ними прячется.
- Алиса Александровна, - сказал отец и почему-то вздохнул, - мы к вам с предложением. Вы, конечно, уже в курсе, что мы хотим оживить «Биокад». Нам нужен директор и специалист, как вы, в одном лице.
Алиса Воронцова нервно облизала губы, подняла взгляд на отца, глянула на меня и задумчиво опустила глаза.
- Вы смелые ребята, раз взялись за такое нелёгкое дело, - сказала она. - Даже для мирного времени, после такого простоя, это было бы не просто. И мало кто решился бы возродить брошенный завод такого уровня. Но возродить его можно, а главное – нужно. Для всех людей нужно…
- Мы хотели бы его перепрофилировать на выпуск таких препаратов, как ибупрофен, парацетамол, антибиотик – например, пенициллин, ранозаживляющие препараты.
- У нас там стоит маленький реактор – от силы пятьсот килограммов в год можно синтезировать антибиотиков. Это ничто для метро и НИИ. Нужно поставить три реактора – каждый по тысяче литров, не меньше. И в запас ещё пару-тройку реакторов, на тот случай, если решим производство расширить. По-хорошему, а так и надо делать, нужно на каждый препарат свой реактор. Один под загрузку, два под выдержку. Если всё из оборудования целое, здесь очень скоро можно будет варить ибупрофен. И парацетамол… И даже антисептики, если найдём прекурсоры. Слышала, должны ещё приехать люди?
- Да, - сказал отец. - через две недели мы отправимся за ними. Сначала нужно подготовить им жильё – этим уже занимаются. Может быть, вы переберётесь в отдельные апартаменты?  Воронцова бросила на него вопросительный взгляд и покачала головой
- Вот когда мы запустим «Биокад», тогда я и подумаю об этом, - сказала она строго. – А пока что я это не заслужила. Мне с девчонками нашими как-то теплее…