Ангел и обезьяна, глава 4

   Архангел сосредоточился на сдержанном лице Дианы и увидел слёзы, которые она давно высушила на своём лице, но продолжила проливать в мыслях:

 – От людей ты спрячешь свою боль, но от моих проникновенных глаз может скрыться только… – Он осёкся. – Только… Даже не знаю что! – Оторопевший от неожиданной скорби Дианы, что в ней явственно уловил, Гавриил не мог подобрать нужных слов. – Я вижу почти всё, что хочу узреть в нужде. – Гавриил потупил свой взор, разводя на столе руками и принимая своё растерянное состояние. Единственный способ утешения, которым он ведал, – это зарождение в душе надежды. Но вот когда он безнадёжен – тогда безнадёжен. Не мог Гавриил излить поток вдохновенных слов, когда Диана уже не раз показала, как прячется от любого проникновенного разговора о надежде. Вера в лучшее была бессильна перед одной беспокойной болью, что способна съедать не только людей, но и ангелов – любовь. Ничто не могло пронять Диану смехом или хотя бы вызвать улыбку. Лишь бессмысленный, отвлечённый диалог мог заинтересовать и привести в равновесие, но Гавриил по своей эмпатии отложил его до лучших времён, не в силах делать вид, что безразличен к страданию.

 – Кажется, я понял, в чём дело… Да, это сильное чувство… – Гавриил задумчиво вскинул голову. Казалось, он совершенно потерял нить взаимопонимания, а потому ему пришлось прибегнуть к самому неприятному делу… Он докопался до затаённой боли и прочитал мысли. Это право было дано архангелу свыше, и раз в год он был обязан им пользоваться в самом страшном случае, что вызовет в нём большее волнение. Когда Гавриилу пришло понимание сути дела, он озабоченно откинулся на спинку стула, понимая, что самому ангелу, кто проповедует любовь, нужна помощь в том же.

 – Твоя судьба была не в моей власти… Она могла оказаться в руках кого угодно, даже жестокого беса! Возможно того, с кем ты знакома… Не думаю, что он испытывает к тебе дружбу, тем более что уже несколько лет говорит, как хочет многое у тебя отнять. – Гавриил посмотрел на Диану так, словно пытался сказать: «Я уберегу тебя от него, но ты же сама знаешь, как скользят руки, когда пытаешься поймать мерзкую змею.» – Мне не известно, где бродит сейчас твоя заблудшая душа, которую ты так жаждешь и хочешь найти… – Архангел заботливо улыбнулся, ведь невозможно сбить с толку божество, всегда находившее подход к утешению. Он весело завёл разговор и перестал бояться неудачи, снова обретая формы того Гавриила, который с благоговением и восторгом появился при встрече. – А давай я расскажу тебе о людях, которые навеки останутся на небесах, не теряя божественной связи, и утрут твои слёзы, заставляя радоваться за них, как за саму себя? Они последние, о ком доведётся тебе услышать за столь короткий зимний день.

 – Ты же сам внушил мне, что стоит заботиться только о своей любви, не думая о чужой, счастливой!

 – Моя дорогая, я буду отстранён от людей, если по моей вине один амур потеряет своё сочувствие к чужим чувствам. Да-да, я признаю, что сказал подобное, но мои речи были обращены к Эмме. Это её урок по жизни, а не твой. – Гавриил вытер лоб от пота и бросил салфетку на стол. Не был он готов ко всем неудобствам, что претерпеваешь в человеческом теле. Любое волнение, страх или радость вызывают неприятное щекотание в животе или повышенное чувство голода. – Давай сделаем перерыв и поедим. Ты можешь заметить, как после судорожных рыданий приятно восполнить свои силы.

   Пока Диана неуверенно накалывала на вилку помидор, Гавриил облегчённо наблюдал за тем, как поток подавленных мыслей быстро сменяется одним единственным желанием есть.

 – Ну вот, теперь тебе стало лучше. Это видно, – Гавриил довольно ухмыльнулся и рассмеялся от собственной победы. – Когда мы расстанемся, проверь, не сидит ли рядом с тобой твой чёрный дружок. Он легко может сломать твоё спокойствие, как тростинку. Трещину в скале ещё не научились чинить, как и надлом в душе. – Гавриил вытер руки и безмятежно растёкся по бархатному дивану, с открытым равнодушием выражая своё отношение к возвращению на небо. – Наверное, сейчас ты уже готова меня выслушать. – Архангел посмотрел на Томаса с Кристиной и восторженно улыбнулся, обращая внимание Дианы на очаровательную пару. – А нравится мне здесь! – отвлечённо начал он, впадая в меланхолию и погружаясь в себя. – Не в любом месте и не каждый день встретишь такую толпу счастливых людей. – Гавриил приподнялся и добродушно улыбнулся, стараясь как можно яснее выразить сои извинения. – Прости, что заставляю тебя радоваться за других, но эта история тебя точно тронет, ведь ты приложила огромные усилия, чтобы найди выход из безнадёжного положения, в каком с ранних лет жила Амаль. Мрачной и тёмной осталась бы её судьба, если бы ты не вывела бедную девушку из угла господского дома и не посадила бы её на остров посреди океана. Твоя Амаль сбежала с любовником и теперь заливает не своё горе, а радость, бутылочкой французского вина. Каждый день она веселится вместе с Уильямом где-то на островах Тихого океана. Недаром его имя означает «желанный защитник». Не бойся, сейчас Амаль в полной безопасности. Любое место, даже жерло вулкана, не могло быть для неё более опасным, чем дом мужа. Возлюбленный Амали – американец, закинутый к ним в страну несчастным случаем, и он увёз её на своём частном самолёте. Муж не протестует и не ищет свою пропажу. Признаться, он даже не заметил отсутствия жены. Теперь Амаль вместе с возлюбленным сбежала очень далеко, в райскую жизнь, ещё до того, как райская смерть их настигла. Обещаю тебе, Диана: в том мире они тоже будут вместе, не теряя связи друг с другом, ибо они с одной звезды – Арктур, где им суждено обитать всегда, как и в любом месте нашей Вселенной. Ох, ты ведь видела, каким счастьем сияли их лица на яхте, когда они обручались? Самые настоящие голубки! (если бы можно было превратить их в птиц).

 – Ты… ты кончил свои речи, Гавриил? – натянуто спросила Диана и положила уставшую голову на плечи, скованные вязанной кофточкой. Сальные волосы, которые она так ненавидела в своём теле, скрыли её от всех глаз, даже божественных.

 – Неужели ты не скажешь ничего в ответ?! – завёлся Гавриил и выпрыгнул из-за стола. – Диана! – потряс он её за руку. – Не томи моё любопытство! Я хочу знать, какими судьбами ты закинула в варварскую страну столь галантного джентльмена!

 – Прости меня, Гавриил, я просто ничего не понимаю. – Диана подняла на архангела свои усталые глаза, и бренное её тело, испытавшее на себе всю тяжесть внутренних переживаний, стало клонить ко сну. – Не требуйте от меня ответов. Я… Забыла все слова, какими хотела перед вами оправдаться, а сейчас они уже ни к чему…

 – Диана! – игриво начал Гавриил, подбадривая ангела, – Ты совсем раскисла, когда я уже свыкся с усталостью! Не забывай: тебе ещё придётся держать долгие речи перед одним человеком.

 – Вы хитрите, право! Я не могу принимать на свою совесть ещё одного подопечного, какой бы несчастной не была история его любви! – Диана изнывала от самобичевания и не понимала, почему она была такой недалёкой и считала значимой свою работу, когда та умело сделала себя сама? – Поверьте, это ни к чему. Он сам справится со своими переживаниями.

 – Он?! Ты уже заешь, что это будет парень? Вот сообразительный ангелок! Выспись, выспись, дорогая. Разрешаю тебе промочить горло, чтобы оно не засохло так скоро, ведь для миссии, что я тебе назначил, поток твоих речей должен литься, как из уст младенца. Они говорят, ох, постоянно, и даже непонятный лепет не останавливает их беседы! Правда… дети часто не обращают внимание на тех, кто пытается им что-то сказать. Очень тебя прошу, будь во внимании, иначе твоё задание провалиться, как жалкая судьба парня!

 – Гавриил, пожалуйста, успокойтесь, – сочувственно начала Диана, – иначе усталость настигнет ваше тело быстрее, чем вы успеете набрать энтузиазма для танцев.

 – Диана, – серьёзно сказал Гавриил, чувствуя своё преимущество, однако не подозревая, что вскоре обратиться не в лучший пример для своих учеников по направлению «душевное спокойствие». – Только ты достойна утешить того парня, потому что никто другой не захотел подходить к нему и жалеть, ибо в прошлой жизни он совершил нечто ужасное, а ты… – накатила первая волна на тихий берег, который, в отличие от Гавриила, не может одёрнуть руку нападающего. – Ну ладно, я не стану объяснять подробности, которых тебе знать не следует. – Гавриил равнодушно откинулся на спинку дивана и аристократично поднял руку, требуя новый заказ.

   Не учёл он, что перед ним сидит существо, слишком пытливое, не мирящееся с тайной, которую скрывают только от него. Это было понятно на первом же слове, когда архангел начал отрицать наличие других кандидатур. Гавриил, бесспорно, знал больше Дианы, взирающей на его испуганное, покрытое таинственным мрамором секрета лицо. Да, он определённо знал что-то неприглядное, но трудно было прочесть средь морщинистых складок конкретные ответы. Они уже дали Диане весомые подсказки, своими юркими танцами давая понять способность Гавриила ко лжи.

 – Хорошо, я не буду выпытывать у вас божественных тайн, – сказала она ровным тоном, но продолжила в закрытой позе с хищным желанием изучать лицо архангела, не скрывая этого. Она искала среди его выразительных волос, вставших дыбом, чёткий ответ на свой волнующий вопрос. Глаза Дианы, покрытые пеленой на небесах, выдавали в её человеческом теле чувства и эмоции. Она смотрела на дрожащего Гавриила, как на допросе, и он уловил этот горящий уголёк в пытливых глазах.

 – Ну что, я пойду потанцую! Право, не могу усидеть на месте! Пойду и унесусь в новогоднюю пляску! – радостно воскликнул он и выпрыгнул из-за стола, взмахом руки проводя волну по всему неустойчивому телу.

   Несмотря на попытку скрыть своё смятение под добродушной улыбкой, словно переводящей внимание его и Дианы на танцы, Гавриил был растерян: маленькая капля, проступившая на неровном лбу от переигрывания, стекла прямо в уголок сжатого рта.

 – Ну что ж, – вытер он ладошки о пиджак, – до свидания. Попробуй пока фирменное блюдо из меню.

   Гавриил, словно грозный сокол, унёсся в быстром темпе на середину ресторана, где медленная музыка вальса остановила его попытку забыть в энергичном танце о стыдливом сокрытии правды. Вежливо хихикнув перед одной дамой, которая не была адресатом его беспокойных вздохов, он пригласил её в свои партнёры. Наступая тяжёлыми, непослушными ногами на её чистенькие туфли, Гавриил стремился ускорить темп классической тягомотины, но это было выше его сил… Исправить положение он мог только путешествием во времени, став покровителем юного музыканта, сочинившего эту сонату. Используя свой учительский нрав, он убедил бы мальчика писать рок, наказав всем остальным слишком лиричным, задумчивым и мечтательным гениям следовать примеру раннего дарования.

   Как истинная леди, Диана сидела, опершись головой на свои сцепленные пальчики. Она постепенно прогибала подбородком сложенные кисти, ибо приятные звуки, которые когда-то выводил на скрипке её любимый, клонили её в такую же мечтательность, какой некогда обладал Максимилиан, сочиняя неизвестные никому, затерянные сейчас везде, только не в её сердце ноты. Вокруг блестела золотая отделка, у стен стояли новые книжные полки, а мраморные колонны венчали вход, видные из открытой двери, что неустанно работала, пропуская со звоном колокольчика людей разного рода. Пушистые кусты искусственных цветов, пустая вазочка в углу и большие разноцветные окна – всё это Диана заметила только сейчас, наслаждаясь прохладным, но не жгучим, ветерком с улицы, приносимым тёплыми зефирами новогодней Англии. «Даже снег не выпал» – подумала Диана, отпуская поток своих мыслей и закрывая глаза на окружение, средь которого она пропустила тёмную фигуру.

 – Доброго денька!