Мужской интерес

Я сидел во дворе возле наспех сложенной летней печки и смотрел на огонь, подкидывая в топку загодя нарубленные отцом сухие ветки и гнилые штакетины. В оцинкованном двухведёрном бачке варилась для свиней старая прошлогодняя картошка. В сыром прохладном погребе оставалось этой картошки ещё на два-три бачка, и я уже предвкушал тот момент, когда одной обязанностью у меня будет меньше.
Вечерело. Прокалённая за день земля отдавала тепло, и воздух был каким-то мягким и скользким, как щелочная вода, которой мамка всегда себе мыла волосы. Солнце спряталось за березняк, и осмелевшие комары начинали всё наглее зудеть над ухом.
В это время за калиткой появился Витька Мартын, свистнул и поманил меня пальцем. Я подошёл.
– Бабы с покоса приехали, на речку собираются. Пойдём подглядывать?
Витька был моим дядькой. Он был чуток помоложе меня, но всё равно почему-то считался дядькой, хотя был ещё его братан Вовка, который называться дядькой имел куда больше прав, чем Витька. Вовка на год был нас постарше и с нами играл редко, потому что уже учился в школе и у него были свои, школьные приятели. И вообще, Вовка всегда старался попасть в компанию тех, кто постарше. С нами ему было неинтересно.
Это сейчас голых баб лишь в букваре не печатают, а тогда, в далёких пятидесятых, мы, мальки, удовлетворить своё просыпающееся мужское любопытство могли только через замочную скважину. Поэтому мне сразу же захотелось посмотреть, как будут бабы отмываться от пота, может быть, даже совсем раздетые…
Я оглянулся на печку. Витька, нетерпеливо переминаясь босыми ногами, подсказал:
– Да ты насовай дров побольше, сама доварится.
Я тоже так думал, поэтому так и сделал. Мы вприпрыжку пустились вниз по улице. У Витьки штаны были батины, на верёвочке, он их сначала закручивал до колен, а потом взял, и обрубил топором, положив на чурку. Штанины получились немного разной длины, но всё равно так бегать стало легче и удобнее, и я не мог понять, почему бабка Ольга оттаскала Витьку за ухо. Ведь всё равно отцовские штаны были теперь Витькины, а зачем Витьке штаны на полтора метра длиннее ног?
Баб мы догнали уже за деревней, в Кривом переулке, заросшем крапивой. По ходу действия к нам присоединились ещё несколько пацанов и старший мой дядька в том числе. Он такие мероприятия никогда не пропускал. За деревней прятаться от баб стало трудно, они нас заметили и несколько раз пытались прогнать.
– Ах, вы, бесстыдники! – кричала тётка Тоня, стараясь сделать сердитое лицо.
Сердиться она не умела и лицо у неё всегда было доброе. Её никто из пацанов не боялся.
– Вот всё матери расскажу, бесстыдники! – грозилась тётка Тоня. – Санька, пузан, вернись сейчас же домой, поросёнок!
Санька Ярных на всякий случай залёг в колею. Тёть Тоня оглянулась несколько раз, увидела, что Санька исчез, и даже, вроде как, успокоилась. Зато тётка Настя сделала попытку нарвать крапивы, обожглась, и стала материться так, что любой мужик бы ей позавидовал.
– У, паразиты! – кричала она нам, показывая пухлый увесистый кулак. – Утоплю, сволочи! Догоню и утоплю, как котят…
Я не боялся, что тётка Настя меня догонит. Куда ей, такой большой и сисястой. С такими титьками, как у неё, небось, сильно-то не побегаешь. Это всё равно, что мне на шею коровье вымя подвесить… Всё же я отступил в самые дальние ряды и стал замыкающим, вместе с Санькой. Впрочем, комары очень скоро стали беспокоить женщин гораздо больше, чем мы. Про нас забыли, или сделали вид, что забыли. Во всяком случае бабы посмеивались, переговариваясь, и неторопливо продолжали свой путь, совсем не обращая внимания на наш эскорт.
Позицию на берегу мы занимали лёжа, ползком. Кое-где перед полоской прибрежного песка росли кустики тальника. К ним мы и пробирались между кочек в протоптанных коровами тропинках.
Санька, ползущий слева, попал в свежую коровью лепёшку и опять надолго отстал, размазывая на себе пучком травы нежданный подарок. Лучше бы он этот сюрприз не размазывал, понемногу бы и так всё обтёрлось. А так только хуже сделал… Пока он там прихорашивался, бабы разделись и стали мыться.
Разделись они догола, только тётка Тоня почему-то в трусах осталась. Зашли в воду чуть повыше колен, и, наклоняясь, брызгали водой под отвисшие груди, повизгивая потихоньку и пофыркивая. Намыливали прихваченными с собою кусками хозяйственного мыла лицо и шею… Тётка Настя подкралась к тётке Тоне и столкнула её на глубину.
– Ух!.. Ой!... Тьфу!... – отплёвывалась тёть Тоня, глотнув мыльной воды. – Ой, бабоньки, а вода-то какая тёплая! Как молоко парное. Лезь ко мне, бабоньки! А тебе, Настька, я припомню ещё!..
И тётка Тоня вдруг поплыла по-собачьи, смеясь и буркаля ногами, стараясь обрызгать стоящих рядом. Было их и всего-то четверо, а галдёж подняли такой, как на ярмарке. Они веселились вовсю, словно это была не компания уставших на тяжёлой работе женщин, а стайка девчонок, прибежавших на речку искупаться и не знающих, куда и как истратить звенящий смехом избыток энергии.
У всех женщин были загорелые лица и шеи, загорелые, – от плеч – руки. Ноги, тоже загорелые до колен, выше постепенно становились белей и белее… и всё остальное тело женщин, обычно скрытое за одеждами, белело какой-то непривычной, пугающей даже белизной. Я подумал, что такими же белыми, наверное, должны быть и русалки.
Мы, вытянув шеи и затаив дыхание, смотрели, не отрываясь и не моргая. Бабы старались стоять к нам спиной, и только тётке Насте, похоже, наплевать было на наше незримое присутствие. Она, впрочем, умудрилась рассмотреть несколько вихрастых голов, над которыми предательски висели столбиком комары и мошки.
– Ах, сосунки! – сказала она, поворачиваясь к нам всею своею красой. – Вам титьку сосать, а вы-то на что глаза вылупили? Ну, на, на, посмотри, губошлёп хренов…
Это она мне сказала, нечаянно встретившись со мной взглядом.
Посмотреть было на что, но я тогда был ещё плохим ценителем женских прелестей. Меня более всего поразила густая чёрная растительность между Настасьиных ног. Я просто глаз не мог оторвать от гривастой копны густых курчавых волос. Они покрыли весь обширный лобок и космами торчали и висели внизу, там, где, как я знал, у девчонок самое интересное. Их, эти космы, было издалека видно даже тогда, когда тётка Настя стояла к нам задницей.
Я впал в какое-то оцепенение, а тётка Настя не спеша сделала несколько шагов в мою сторону, чуть приподняла ногу и похлопала рукой по интимному месту. Мне показалось, что я увидел тётки Настины внутренности.
– Сейчас я тебя сюда по самые уши воткну, – пообещала Настя, – а может, и глубже…
Пацаны бросились в разные стороны, как тараканы. Рядом со мной лежащий Витька прошелестел и исчез, словно его и не было. Попасть туда, куда пообещала воткнуть мою голову тётка Настя, никто не желал. Она, правда, пообещала это конкретно мне, но внушительный вид приближающейся голой женщины, да ещё такой косматой внизу, перепугал всех пацанов без исключения. Рисковать никто не хотел, и через несколько секунд потрескавшиеся пятки моих товарищей мелькали у ближайших огородов.
Тут я опомнился и тоже вскочил на ноги. Бегал я быстро. Саньку я перегнал у первых изгородей, а в конце переулка оставил позади Витьку.
Ночью мне это приснилось. Что-то лохматое и косматое тянулось ко мне лошадиными обвислыми губами, а голая тётка Настя стояла, смеясь, уперев руки в боки и поднимала то одну, то другую ногу. Там, между ногами, у неё, кажется, был язык… и зубы…
Я закричал от страха и проснулся. Сердечко колотилось, как во время нашего поспешного бегства.
– О, господи! – сказала мать. – Погоди, отец, пойду, посмотрю. Накупался, поди…
Она в темноте нащупала спички, подошла, и я закрытыми глазами ощутил вспыхнувший огонёк. Мать положила мне руку на лоб. Мягкая, тёплая была у мамки ладошка и пахла коровьей шерстью и молоком.
– Спит, – сказала мамка отцу. – Приснилось что-то…
Через неделю, когда мы купались на том же омуте, где мылись бабы, Витька сказал мне:
– К тёть Тоне гости приехали, девчонка и баба беременная. Тёть Тоня баню топить будет. Пойдём смотреть? Там у них окошко со стороны огорода и занавеска вот с такой дыркой. Всё видно, если по очереди глядеть. Пойдёшь? Заодно и дынек нарвём. У неё дыни знаешь, уже, какие спелые!
Тётка Настя мне больше не снилась, и я легко поддался на Витькины уговоры.