Кузя

Иван Петрович Полушкин, капитан в отставке, выслужив установленный срок, вернулся в Москву. К тому времени он овдовел, квартира пустовала, а о новом браке он и не помышлял. Долгая служба в штабе отучила его от суеты и многолюдности,  хотелось тишины и покоя.

В городе ему было тесно. Доставали шумные соседи за стеной, лязг трамваев под окнами, очереди в магазинах и крикливые мигранты, превратившие двор в сплошную шашлычную. Поэтому, промучившись около года, он продал московскую «двушку» и купил небольшой домик недалеко от Можайского водохранилища.

Бывшая дача (если её можно было так назвать) представляла собой живописный кусочек леса с хвойными и лиственными деревьями. Место стояло тихое, безлюдное. Поначалу Иван Петрович просто отдыхал: сидел в кресле на веранде, слушал стук дятла да шуршание ветра в соснах. Но вскоре понял, что пора заняться хозяйством. В центре участка, на небольшой поляне, он выкопал пруд и запустил туда карасей. Появился азарт к рыбалке, но и это быстро наскучило. Караси ловились исправно, однако уха и жаренка из них приелись. Полушкину захотелось настоящей ловли, тем более что Можайское водохранилище находилось всего в трехстах метрах. Вот туда он и повадился ходить чуть ли не каждый день.

В тот день было холодно. Иван Петрович сидел на берегу с удочкой. Накрапывал осенний дождь, порывистый ветер трепал камыши, поплавок плясал на водной зыби. Полушкин понял: пора уходить, хотя возвращаться в одинокий дом не хотелось.
Промаявшись еще полчаса, он смотал леску, поднялся, и тут из камышей вылезла птица. Она шла переваливаясь, как утка, и время от времени останавливалась — будто искала место, где укрыться. Встретившись взглядом с Полушкиным, птица скрылась в ближайших кустах.
— Баклан, что ли? — произнес он вслух.
Иван Петрович был любопытным — сказывалась специфика штабной службы. Он осторожно полез в кусты и сразу же очутился нос к носу с птицей.
— Господи, да что же это такое?..
Перед ним сидел самый настоящий пингвин. Грязный и совершенно обессиленный.
— Откуда ты такой взялся?
Пингвин не мигая смотрел на него. Штабист в отставке имел доброе сердце: из-за мягкости характера ему в своё время немало досталось на службе. Он снял бушлат, завернул в него птицу и понёс к мотоциклу. Ехал медленно, придерживая находку одной рукой. Найдёныш не сопротивлялся и лежал тихо.

Дома Полушкин положил птицу возле ещё не остывшей печи, после чего задумался: что делать дальше? Надо бы отвезти её в ветеринарную клинику, но где поблизости искать врачей, он не знал. Подумал было обратиться за советом к соседу, но постеснялся навязывать свои проблемы. Тогда он вспомнил про интернет: старенький ноутбук не раз его выручал.
Когда на экране появилась поисковая строка, он набрал: «На берегу Можайского водохранилища нашёл замёрзшего пингвина. Что делать?»
Поисковик сразу выдал совет: «Пингвинам вредно тепло. Найдите прохладное место».
— Понял, сейчас исправим…
Он поспешил к печке, перенёс птицу на холодную веранду и вернулся к компьютеру.
Следующий пункт гласил: «Кормить кальмарами и рыбой».
— Рыба есть. Кальмаров нет.
Полушкин нарезал рыбу кусочками и поставил перед птицей тарелку. Пингвин сидел на полу и молча смотрел на него.
— Ешь что дали! Чего смотришь?
Птица отвернулась. Иван Петрович перевёл взгляд с пингвина на рыбу и вздохнул:
— Так, понятно. Извиняйте, кальмаров не завезли!
Пингвин тихо клакнул, словно принимая его извинения.
Полушкин поплелся к компьютеру. То, что он прочёл дальше, его совсем не обрадовало: «Ослабевшую птицу кормить насильно». Насилия он не терпел с детства и всегда болезненно воспринимал страдания животных. Иван Петрович вздохнул, взял несколько мелких кусочков и пошел на веранду.
— Извини, брат. Придётся потерпеть. Другого выхода нет.

Через несколько дней окрепшего пингвина он принёс к пруду. Птица, постояв немного на берегу, издала победный клич и прыгнула в воду. Погоняв разжиревших карасей, она приступила к охоте — рыбы исчезали одна за другой.
— Ну ты даёшь, Кузя! — смеясь, крикнул Полушкин.
Пингвин своей расцветкой и размером напомнил ему любимую собаку детства. Через неделю в пруду не осталось ни одного карася.

Теперь Полушкин с утра брал ведро с рыбой и шел к пруду. Потом садился в кресло на веранде, пил чай и наблюдал за проказами Кузи. Иногда пингвин сидел рядом: чистил пёрышки или дремал. Капитан разговаривал с ним, а птица слушала, пристально глядя на хозяина. Ивану Петровичу это нравилось: никто с ним не спорил и не перебивал. Наговорившись всласть, он собирался и ехал на водохранилище — без улова возвращаться было нельзя. Если клёв оказывался скудным, он шёл к местным рыбакам и покупал рыбу у них.

Так продолжалось недели три, пока однажды Полушкин не заметил за Кузей странность. Пингвин стал часто ходить вдоль забора: подойдёт к одному месту, постоит, клакнет и идёт дальше.
— Ты чего там высматриваешь, Кузя?
Птица поворачивалась на голос, пристально смотрела на кормильца и продолжала свой маршрут.
— Смотри не смотри, а у нас не проскочишь. Забор два метра! Хоть ты и птица, а летать не умеешь.

Однажды утром Полушкин пришёл к пруду с ведром рыбы и не обнаружил Кузю. Сначала он решил, что тот где-то спрятался. Облазил весь участок по периметру, заглянул даже под веранду — птицы нигде не было.
— Кузя! Кузя! — звал Полушкин, но ответом была тишина.
Иван Петрович пошёл обследовать забор и в одном месте обнаружил свежий подкоп.
— Дурак ты, Кузя… И чего тебе не хватало?
Он слишком хорошо знал, какие опасности ждут птицу во внешнем мире: машины, бродячие собаки, недобрые люди. Ему стало не по себе. Заведя мотоцикл, Полушкин поехал искать беглеца. Он объехал соседние дачи, примыкающие дороги, обследовал берег водохранилища. Кузи нигде не было.

Вернувшись домой, он по привычке заварил крепкий чай, но пить его совсем не хотелось. Иван Петрович невольно перевёл взгляд на ведро, вспомнил, как Кузя, переваливаясь, спешил к нему на знакомый стук по металлу…
— Дурак ты, Иван Петрович, а не Кузя, — сказал он вслух. — Приютил пингвина, привязался, а теперь не знаешь, что делать. И главное — посоветоваться не с кем. Хотя…
Полушкин встал и направился к ноутбуку. Ответ на поисковый запрос его напугал: оказывается, за содержание диких и экзотических животных дома грозил не только крупный штраф, но и уголовная ответственность.
Закрыв ноутбук, Иван Петрович нетвердой походкой подошёл к аптечке, достал валидол, положил две таблетки под язык и лёг на диван. Когда страх немного отступил, он стал думать, как спасти Кузю. Позвонить «куда следует» и признаться, что птица жила у него, отпадало сразу.
И тут сработала штабная смекалка. Он позвонит в местную газету! Скажет, что видел пингвина на рыбалке — просто видел, и ничего больше. Этого будет достаточно.

Номер редакционного телефона он нашел быстро.
— Алло! Это газета «Новая жизнь»? — Да. — Могу я поговорить с редактором? — Эдуард Константинович, редактор. Слушаю вас. — Иван Петрович Полушкин, капитан в отставке, — отрапортовал он, как на докладе начальнику штаба. — Сегодня на Можайском водохранилище я видел пингвина.
Повисла пауза.
— Простите… кого-кого? — Настоящего пингвина! — Прямо-таки настоящего? — Да, настоящего! — ирония редактора задела Полушкина.
Редактор понял, что переборщил с тоном:
— Иван Петрович, вы уверены, что видели именно пингвина… на водохранилище? — Знаете что… Я — офицер в отставке. Двадцать пять лет прослужил в штабе! — И какое это имеет отношение к делу? — Прямое! Я безошибочно могу отличить утку или баклана от пингвина.
Редактор не сдержался и рассмеялся:
— Хорошо, хорошо, не обижайтесь. Приезжайте в редакцию. — Зачем? — Расскажете всё подробно. — Не понял. Я могу рассказать и сейчас. — А вдруг вы не капитан в отставке, а просто разыгрываете меня? — Уважаемый Эдуард Константинович! Пока мы тут разговариваем, птица может погибнуть! — Приезжайте. Я вас жду, — и в трубке раздались короткие гудки.
Делать было нечего. Надо было спасать Кузю. Полушкин сел на электричку и поехал в Можайск.

Через час он уже сидел в кабинете редактора. Рассказ получился подробным: Иван Петрович описал камыши, окрас птицы и даже упомянул важную деталь — проплешину на крыле. Свою речь он закончил просьбой:
— Очень прошу вас, сообщите куда следует. Пожалейте пингвина, пропадет ведь…

На следующий день в газете появилась заметка, после которой на водохранилище съехались орнитологи, волонтеры и журналисты. Полушкина как главного свидетеля тоже подключили к поиску. Он активно помогал, советовал искать в камышах, где вода холоднее, и к его мнению прислушивались.
Пингвина нашли на третий день. Он оказался здоровым и вполне упитанным, что вызвало удивление у ветеринара.
— Удивительно! Похоже, за ним кто-то очень хорошо ухаживал, — заметил тот.
Затерявшийся в толпе волонтёров Иван Петрович не смог скрыть счастливой улыбки. Когда Кузю погрузили в машину, он снял фуражку и тихо перекрестился:
— Ну, с Богом…

Вечером, сидя у пруда с кружкой чая, Полушкин заметил на траве пингвинье перо. Поднял его и бережно положил в карман — на память. На душе было грустно. Он понимал, что то удивительное время уже не вернуть.

Через несколько дней Иван Петрович прочитал в газете, куда именно определили беглеца. В тот же вечер он надел свой лучший костюм и поехал в Москву.
В огромном шумном зоопарке, лавируя в толпе, он по указателям прошёл к павильону «Пингвины и бакланы». За толстым стеклом виднелись скалы и чистейшая голубая вода. Капитан волновался. Он прислонился лбом к стеклу и стал всматриваться. Все пингвины казались одинаковыми. «Они же все на одно лицо!» — в отчаянии подумал он.
И вдруг его взгляд зацепился за птицу, стоявшую на искусственной скале чуть в стороне от остальных. «Ещё не привык к новой обстановке после водохранилища», — догадался Полушкин.
Он подошёл ближе. Люди у стекла толкались, фотографировали, смеялись. Остановившись напротив скучающей птицы, Иван Петрович тихонько постучал ногтем по стеклу — точно так же, как стучал по ведру с рыбой, подзывая Кузю обедать.
Пингвин повернул голову, спрыгнул со скалы и, переваливаясь, поспешил к нему. Птица подошла к самому стеклу и замерла напротив его лица, разглядывая знакомого человека. И вдруг издала короткий тихий клакот — тот самый, которым всегда встречала хозяина.
Они смотрели друг на друга, разделённые толстым стеклом. Полушкин приложил ладонь к прозрачной перегородке. Пингвин с той стороны уткнулся клювом ровно в его пальцы. На глаза Ивана Петровича навернулись слёзы.
Рядом какой-то мальчик потянул отца за рукав:
— Пап, пап, смотри! Пингвин к дяденьке пришёл!
Полушкин постоял ещё немного и медленно отошел. Из зоопарка он выходил с лёгким сердцем: Кузя был в безопасности, среди своих. А опустевший пруд на даче ещё долго напоминал ему о самом удивительном чуде в его жизни.