Восхождение. Том 4. Часть 45

Наследница Занира, каждый день стоявшая возле окон своих палат с самого утра до самого вечера, лицезрела разрушения собственного города, отмечая возрастание гнева и нетерпения предводителя войск захватчиков. Если предводителем осадных войск был истинный наследник Наргилоса, Занире придётся нелегко – обуздать такой гнев и жажду мщения могла лишь мудрая и хитрая женщина, знавшая все сильные и слабые стороны своего избранника, и способная грамотно влиять на настроения своего мужа.
Желая помочь тому, кому было суждено стать её мужу, будущему князю Наргилоса, а также не желая смерти своему отцу, Занира решилась на пойти на важный и смелый ход – устроить встречу со своим отцом и объяснить ему, почему именно сейчас, поправ свою гордость и жажду власти, ему следовало сдаться на милость истинного наследника Наргилоса.
Не призывая служанок на помощь, наследница самолично натянула на себя светлом платья кремового цвета, что подарил ей отец, не став умываться и долго укладывать волосы, чтобы вызвать чувство вины и скорби у отца, наследница Занира покинула свои палаты, устремившись к кабинету отца, преследуя собственные интересы и желание защитить выжившего члена семьи, который, вероятно, остался последним из всей княжеской семьи.
Покинув собственную комнату, преодолев длинный, томящий коридор, наследница встала напротив двери, ведущей к княжеский кабинет. Собравшись с мыслями, несколько раз глубоко вздохнув, Занира решилась на долгий, тяжёлый разговор, который либо скрепит её семью, либо окончательно разрушит. Как бы то не было, для наследнице главной и единственной целью было спасение своего отца: каким бы высокомерным он не был, какие бы преступления не совершил в прошлом, Занира желала сохранить жизнь отца, даже если придётся разорвать с ним все связи.
Наследница резко открыла дверь кабинета. Захлопнув за собой дверь, девушка смело преодолела расстояние между стенами и княжеским рабочим столом, встав перед отцом со скрещёнными руками.
Князь Домур, попивая вино, читая какую-то книгу, медленно поднял голову, смотря на свою дочь затуманенным взглядом.
- Занира? – Прищурив взгляд, осведомился Домур. – Это правда ты? Что ты тут делаешь? Разве тебе не пора на учёбу?
Учитывая степень опьянения отца, а также то, что он перепутал её с подростковой версией своей дочери, Занира решила говорить мягко, не желая вызывая гнев и смятение своего отца:
- Папенька, - нежно заговорила наследница, желая приманить внимание правителя Наргилоса, - Вы знаете, что сейчас происходит в столице Вашего княжества?
Князь Домур, растерявшись, завертел головой, обратив свой взгляд в сторону занавешенных окон. Несколько мгновений пробыв в тишине, правитель Наргилоса будто бы приходил в себя, собираясь с мыслями и перебирая в голове события последних месяцев. Наконец, примерно через минуту, князь Домур вспомнил, в каком временном отрезке живёт, а потому гнетущим голосом произнёс:
- Тебе, Занира, лучше вернутся в своим палаты. Я скажу, когда тебе можно будет продолжить прогулки в княжеском саду.
- Я пришла поговорить с тобой, отец. Откровенно, - искренне заговорила Занира, сморя на отца печальным, сочувствующим взглядом.
- Ты хочешь покинуть город? – Поинтересовался Домур, который и сам давно думал о том, как можно было вывести дочь из столицы так, чтобы её не схватили войска мятежников.
- Нет, - твёрдо отвечала наследница. – Совсем наоборот – я буду оставаться в городе до самого конца. Даже когда на княжеский трон воссядет истинный наследник.
Наморщив лоб, князь выпрямился в своём кресле, смотря на дочь непонимающим, подозрительным взглядом.
- Тот, о ком судачат люди, кто последний год уничтожает наши войска, кто сейчас осаждает город, кого ты боишься – истинный наследник Наргилоса, последний сын князя Рундрика, предводитель мятежников! И он пришёл сюда, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву.
Князь Домур прищурил глаза – подозрения, что возникли в его голове, казались ему самому безумными. Однако же, как ещё объяснить слова наследницы? Как объяснить, что мятежники всё это время будто бы были на шаг впереди войск Домура?
- Город рушится, - продолжала наследница, призывая отца обратится к голосу разума, - районы горят, защитников всё меньше. Люди напуганы, они не верят, что нам удастся разбить воинство наследника. Боевой дух воинов падает. Со всех сторон Наргилос окружают враги. Нам не выстоять, нам не вернуть контроль над восставшими княжествами. Но у нас есть возможность вступить новообразовавшийся союз, чтобы, наконец, вернуть в Вундрат мир и покой среди давно рассоренных земель.
Князь Домур не верил собственным ушам. Отказывался верить собственным домыслам. Однако же слова и глаза Заниры подтверждали его опасения.
- Занира, - заговорил ошеломлённый правитель Наргилоса, - ты имеешь связи с мятежниками? Ты выступаешь на их стороне?
- Я выступаю на стороне будущего Вундрата, - сурово отвечала Занира. – И я уже сделала очень много, чтобы сейчас отступать. Но тебе, папенька – тебе не обязательно тут находится. Зная, что ты сделал, наследник не позволит тебе жить. Потому тебе следует отправляться в северное людское королевство – Вустхелн. Там тебя примут. Но здесь тебе больше нет жизни.
- Моя собственная дочь обрекает меня на изгнание, впуская в наш дом наших врагов: разбойников, убийц, захватчиков, - разочарованно качал голой Домур, до сих пор не веря в реальность происходящего. – Скажи мне, Занира, это твоя месть мне? За что, что случилось с твой матерью? – Кажется, голос вечно стойкого и сурового правителя Наргилоса дрогнул, а глаза, остекленевшие от шока, покрылись влажной плёнкой.
- Я уже потеряла мать, - потеряв маску хладнокровия, заговорила Занира, сделав шаг ближе к отцу, смотря на того обиженными глазами. – Не известно, что сейчас с Думаром. И я не хочу терять тебя! Уйди, живи дальше в другом королевстве, здесь тебя больше ничто не держит.
- Вот как ты решила? – Гневно спросил Домур, выйдя изо стола и быстрым, угрожающим шагом подошёл к дочери, смотря на наследницу сверху вниз. – Ты, наследница Нагилоса, моя дочь, предала свою семью, своё княжество, и ради чего, не подскажешь?! Неужели вы, детишки, предатели, ничего не знающие о мире, считаете, будто бы вам под силу установить мир в Вундрате, с чем мы, положившие на это два десятилетия, не смогли справится? Неужели вы действительно думаете, что толпа мятежников, разбойников, ренегатов смогут заключить союз и править Вундратом лучше, чем мы?!
- У нас уже есть союз, - вернув уверенность и хладнокровие в голос, отвечала наследница, - мы уже смогли достичь мира между тремя княжествами. И уже скоро истинный наследник воссядет на причитающийся ему трон. Мы уже победили. И мы не допустим тех же ошибок, что совершили вы, окончательно порушив мир между княжествами. Мы уже сделали больше, чем вы. И теперь нам лишь осталось заставить короля принять нашу волю. С объединёнными силами, добиться этого будет просто!
Князь Домур побледнел. Его кулаки сжались сами собой. Он смотрел на свою дочь безумным, взбешённым взглядом, просто не представляя, что ему говорить и что следовало делать. Его собственная дочь – предательница. Она сама призналась в этом. По законам королевства, он немедленно должен был лишить её всех регалий и кинуть в казематы. Однако же – стоявшая перед ним девушка, в которой он поп-прежнему видел испуганную девочку с большими глазами, просто не мог заставить себя исполнить долг защитника Наргилоса.
- Ты можешь приказать воинам пленить меня, - нарушила молчание Занира, - но уже поздно пытаться что-либо изменить. Я хочу тебя спасти, и поэтому советую тебе как можно быстрее город. Никому не говори о своём уходе – предатели есть везде. Отправляйся тайно, пока ты ещё можешь спастись. Поверь, это для твоего же блага!
С этими словами наследница Занира, сохраняя стать и невозмутимость, держа голову высоко поднятой, развернулась и направилась обратно в свои покои. Девушка всеми силами пыталась сдержать трепет сердца, волнение и страх за судьбу отца. Наследница всеми фибрами души надеялась, что в происходящих событиях отец прислушается к голосу своей хитрости, оставив княжеский трон и Вундрат. Только так он мог сохранить свою жизнь.
Сам же Домур тяжело дышал – море чувств захлестнули его мысли. Правитель Наргилоса, оперевшись о письменный стол, склонил голову к ногам, прикрыл глаза и, находясь в полном отречение от мира, принялся вспоминать те далёкие времена, когда он, его друг князь Рундрик, их жёны и дети радовались каждому новому дню, даже не подозревая о печальной судьбе, что была уготована каждому члену двух великих семей.

***

Рандар, желавший сокрушить последние надежды защитников города, желая лишить воли жителей города и заставить их подчиниться собственной воле, приказывал обрушивать всё больше камней и зажигательных смесей. А после третьей недели осады, баллисты и скорпионы также подключились к осаде, почти не оставляя защитникам возможности обороняться.
К середине месяца Холодных ветров, когда снарядов для баллист и скорпионов почти не осталось, когда запасы крупных камней и зажигательных смесей для требушетов окончательно истратились, мятежники принялись использовать горы мелких камней. Пускай залп таких снарядов не мог нанести крупных повреждений, тем не менее мелкие камни были способны сломить доспехи и кости воинов, сокрушить деревянные строения и, наращивая панику среди населения.
За месяц осады стены столицы Наргилоса покрылись множеством громадных стрел, трещин и сколов. Многие осадные орудия защитников стен были разрушены, как и башни, на которых возвышались вражеские требушеты. А от целой боевой дивизии осталось порядка двух воинов. Последней серьёзной преградой между войсками и обителью узурпатора оставались каменные врата.
Устав от долгой осады, тревожась за оставшиеся припасы и снаряды для осадных орудий, юный генерал приказал генералу Гунреду следующее:
- Найти самое крепкое в округе и вырубить его. Сделайте таран. К концу следующей недели врата столицы должны быть сломлены!
Гунред без замедлений выполнил распоряжение своего предводителя. Изъяв несколько телег, с которых сняли колёса, сколотив из оставшихся ненужных досок квадратное основание со свободным пространством в середине, воины выбили восьми колёсную раму – основание будущего тарана.
Затем, срубив самое крупное дерево в округе – десятиметровый дуб, находившийся в нескольких часах пешего пути от лагеря мятежников. Подчинённые Рандара зачистили ствол от веток, а также с помощью крупных металлических колец и толстых гвоздей, присланных с подкреплением из Духарта, закрепили на одном из концов дуба металлический наконечник, выкованный в виде затуплённого толстого наконечника копья. Помимо этого, в ствол дерева вбили металлические стержни, служившие ручками, а также крюки, за которые подвешивалось бревно.
Последним этапом создания тарана был навес: сбитая из последних остатков досок и балок, двускатная крыша оббивалась промоченными шкурами баранидов и седорогов, защищая деревянную крушу не только от стрел и камней, но и от зажигательных смесей и раскалённого дёгтя.
Воины, истратившие много сил и времени, закончили таран вовремя – перевалила середина месяца Холодных ветров, когда к восьми колёсному основанию рамы прикрепили двускатную крышу, под которую уже с помощью толстых канатов подвешивали обитый железом ствол дерева.
Возглавить столь дерзкое и отчаянное наступление к вратам города было суждено Гунреду: его уважали многие воины, а потому, под его командованием, три дюжины воинов, которым было приказано любой ценой пробить каменные врата столицы.
Дюжина человек, вставшие под двускатную крышу тарана – по шесть человек с каждой стороны от бревна, ухватились за деревянные балки и, направив все силы вперёд, направили таран в сторону врат города. Две другие дюжины – лучники и крепкие воины, нёсшие павезы, охраняли штурмовое боевое формирование. Также смелых соратников прикрывали осадные орудия – последние оставшиеся снаряды должны были помочь Гунреду и его людям дойти до стен столицы, не потеряв людей.
Разумеется, даже с высоты тридцати метров, таран не мог остаться незамеченным. Капитан защитников на стене, завидев их, тут же прокричал приказ:
- Стреляйте в таран! Не дайте им сломить ворота!
Свободные лучники, перестав обстреливать вражеское войско, направили наконечники стрел в сторону штурмового боевого формирования. Стрелы вонзались в шкуры и павезы, но ни одна не смогла достичь цели.
В ответ на это, лучники мятежников выпускали свои стрелы. Полутораметровые тисовые луки, удерживаемые самыми сильными лучниками, выпускали стрелы на десяток метров в высоту, отпугивая и мешая целится защитникам стен.
Наконец, тяжёлая деревянная постройка, преодолев сотню пеших шагов, достигли древних каменных врат города. Гунред, стоявший во главе боевого формирования, приказал воинам схватиться за металлические прутья. Дюжина человек, живо схватившись за жерди, принялись изо всех сил тащить деревянный брус на себя. Затем, когда угол падения становился достаточным для мощного удара, мятежники, всё также удерживая металлические стрежни, толкали брус в сторону врат.
Барельефы двух печальных дев, что украшали ворота столицы Наргилоса с момента основания города, символ вечной скорби жены и старшей дочери основателя княжества, сгинувшего в Великих топях, принял на себя мощный удар металлического наконечника тарана. Удар был такой силы, что, кажется, вся северная стена содрогнулась от гнева захватчиков, желавших спустя многие годы разобраться с врагами, погубивших множество жизней их семей, друзей и товарищей.
- Лучникам спуститься вниз, к воротам! – Продолжал приказывать капитан защитников стен. – Не дайте им пробиться в город!
Порядка двух дюжин лучников, испытывающих гнетущий трепет и ужас, побежали вниз, готовя луки и веря – врагу ни за то не захватить город.
Тем временем, боевое формирование Гунреда приготовилось ко второму удару. Металлический наконечник повредил древний барельеф ворот, оставив на камне трещины. Воины Наргилоса, спустившиеся к вратам столицы, услышали характерный треск – брёвна, служившие засовами врат, также покрылись трещинами.
Третий удар. Осколки камня и щепки разлетались в разные стороны. Защитники города подняли луки, приготовившись стрелять.
- Не дайте им прорваться в город! Во имя Наргилоса, - воодушевлял своих товарищей один из лучников.
В то же время, северная дивизия мятежного воинства принялась приближаться к стенам города: осадные орудия, лучники и пехотинцы – медленно, но верно подчинённые Рандара приближались к вратам.
Также по приказу командира Могина, посланного юным генералом, к главным вратам города начали приближаться боевые дивизии с восточного и западного направлений. Южный фронт оставался на своих местах – на тот случай, если узурпатор или кто-то из его подчинённых вознамерится покинуть город через тайные тропы.
Конечно, три боевые бригады, собравшиеся у главных ворот города, становились лёгкой мишенью для защитников стен. Тем не менее, Рандар считал, что отвлечь внимание от тарана было важнее, нежели сохранить жизни пару десятков воинов.
К тому моменту с начала слома врат столицы прошло не меньше часа. Воины, трижды сменившие друг друга, были изнурены. Единственным, что продолжало подстёгивать их проламывать врата, была надежда – множество трещин покрывали каменные створки, а громкие хрусты камня и трески брёвен гласили о скором сломе.
- Навались! – Кричал Гунред, воодушевляя своих подчинённых.
Последний, самый мощный удар, наполненный праведным гневом и желанием скорее закончить осаду, заставил таран сокрушить древние врата столицы Наргилоса. Большие куски камня, толстые осколки брёвен – главные ворота были сломлены, лишив защитников города последних надежд.
- Убейте их! – Прокричал один из лучников, защищавших ворота. – За Наргилос!