Точка бифуркации. Дар Баронессы

Название папки было тоже впечатляющим. Более чем.

Die gro;e christliche Revolution. Великая Христианская Революция.

Элли машинально открыла папку и с изумлением прочитала:

———————————————————————

Рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру

Строго секретно, отпечатано в единственном экземпляре

23 декабря 1929 года

Рейхсфюрер!

Выполняя Вашу просьбу от 10 января сего года, я поручил одному из кураторов Секретного Архива Ватикана (многим мне обязанному) найти в архиве документы, содержащие информацию о так называемых «метагомах», а также об их деятельности в нашем мире.

На выполнение моего поручения у него ушло одиннадцать месяцев (как Вам хорошо известно, Секретный Архив Ватикана является самым большим собранием документов в мире – общая длина его стеллажей составляет 85 километров, а только его каталог состоит из 35 тысяч томов).

Ему удалось обнаружить всего один документ, перевод которого с латыни на немецкий я и высылаю Вам. Документ озаглавлен «Спецназ Господа Бога: Как на самом деле победило христианство», однако более о нём ничего не известно.

Неизвестны ни автор, ни дата его написания (даже приблизительно, ибо временно переданный мне документ, судя по всему, является более поздней копией), ни как и откуда он попал в Секретные Архивы Ватикана.

Хайль Гитлер!

Искренне Ваш,

Отец Бернхард Штемпфле, O.S.H. (член Ордена Святого Иеронима)

———————————————————————

«Кто такой отец Бернхард Штемпфле и что это за Орден Святого Иеронима – я никогда о таком не слышала?» – удивилась Элли. «Почему он пишет Гиммлеру, который, насколько мне известно, был яростным противником христианства? Почему католический священник завершает письмо нацистским приветствием? Кто такие метагомы и почему ими вдруг заинтересовался рейхсфюрер СС? Что это за спецназ господа Бога? И как этот документ вообще к Вам попал?»

Профессор Шварценберг рассмеялся: «Узнаю криминальную журналистку. Прямо настоящий обстрел вопросами – сделает честь любому детективу… или следователю». Глубоко вздохнул – и приступил к ответам.

«Начну с последнего вопроса. Хотя документ и имеет гриф Строго Секретно, Гиммлер явно не считал его достаточно важным для того, чтобы держать его достаточно близко к себе. Достаточно близко, чтобы в конце войны он не попал в руки победоносных союзников по так называемой антигитлеровской, а по сути антигерманской коалиции…»

Элли кивнула. Ибо придерживалась точно такой же точки зрения. Князь вдохновенно продолжал:

«А он попал – вместе с тоннами… точнее, сотнями тонн других документов из архивов германских государственных структур, вермахта, НСДАП, СС и так далее. После окончания войны эти документы долгие годы лежали опечатанными на большом военном складе в городе Александрия, штат Вирджиния…»

«Потому, что началась Третья мировая война – пусть и холодная – и армии США было как-то не до архивов Третьего рейха?» – усмехнулась Элли.

«Именно так» – подтвердил профессор Шварценберг. И продолжил:

«Только в 1955 году, десять лет спустя после окончания Второй великой войны, по инициативе Американской исторической ассоциации – которая реально достала Пентагон, уж поверь – и благодаря финансовой поддержке нескольких частных фондов материалы были открыты»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Небольшая группа ученых успела снять копии с документов, прежде наше дражайшее правительство в своей бесконечной мудрости в страшной и совершенно необъяснимой спешке передало все эти материалы в Бундесархив…»

Государственный архив ФРГ, который был создан за три года до того в городе Кобленц в федеральной земле Рейнланд-Пфальц. «Значит, это копия?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли.

Она ошиблась. Ибо профессор Шварценберг покачал головой: «Нет, дорогая фройляйн Фёрстер – это оригинал»

«То есть, его банально украли?» – удивилась Элли. «Не банально, совсем не банально» – улыбнулся австрийский князь. «Но да, украл… точнее, украла…»

«Баронесса?» – неожиданно даже для самой себя ляпнула Элли. Более того, даже уточнила: «Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт?». Князь задумался. Надолго задумался. Затем осторожно спросил:

«А Вы откуда знаете Баронессу?»

«Самое занятное» – улыбнулась Элли, «что мы общались на темы, никак не относившиеся ни к истории христианства, ни, тем более, к Третьему рейху… хотя»

«Хотя что?» – быстро спросил профессор. «Хотя» – призналась Элли, «вопросы, которые я только что задала Вам, появились у меня как раз после общения с Баронессой. А Вы как с ней познакомились?» – осторожно спросила она.

«По работе» – спокойно ответил профессор. И объяснил: «Моя докторская диссертация по истории как раз о том, как и почему победило христианство в Римской империи… хотя первые победы были одержаны в других странах…»

Элли кивнула: «В Армении и Грузии – точнее, в соответствующих царствах»

Вилли Шварценберг кивнул и продолжил: «Ещё когда я работал над диссертацией, я пришёл к выводу…»

«… что в официальной истории христианства – и в церковной, и в светской – концы с концами не сходятся?» – закончила за него Элли. «Начали копать всерьёз – и докопались до Баронессы?»

«Вы очень, очень проницательны, фройляйн Фёрстер» – улыбнулся профессор Шварценберг. «Не по годам проницательны…»

«А Баронесса, ничего не объясняя, презентовала Вам этот документ?». Логичное, в общем-то, предположение. «Презентовала» – подтвердил князь.

«С условием…?». Профессор покачал головой: «В том-то и дело, что вообще без каких-либо условий. Просто презентовала – и исчезла, как будто её и не было. Впрочем,» – он грустно вздохнул, «Вам это знакомо…»

Элли кивнула: «Знакомо». И тут же уточнила: «Вообще без условий?»

«Вообще» – снова подтвердил профессор. «То есть, Вы могли бы его даже опубликовать, если бы сочли нужным?»

«Мог бы» – вздохнул профессор. «Ибо Лилит мне это не запретила»

«Лилит?» – наигранно удивилась Элли. «Да ладно Вам, фройляйн Фёрстер» – усмехнулся Шварценберг. «Вы же отлично знаете, что Баронесса предпочитает, чтобы к ней обращались именно по этому имени…»

«Знаю» – улыбнулась Элли. И тут же констатировала: «Но Вы не опубликовали? Более того, ни разу не упомянули и не использовали его в Ваших работах? И даже держите в надёжном сейфе…»

«Именно так» – в очередной раз подтвердил профессор. «Почему?» – искренне удивилась Элли. Ибо такое отношение к такому документу было, мягко говоря, совершенно не характерно для профессионального историка.

«Прочитаете документ, поймёте» – спокойно и ровно ответил Шварценберг.

«А мне почему Вы решили показать документ?» – удивилась Элли. «Меня Баронесса… попросила» – вздохнул профессор. «Точнее, приказала» – усмехнулась про себя Элли.

Вилли Шварценберг объяснил: «Просто позвонила… да только что – перед самым Вашим приходом. Позвонила, предупредила, что Вы придёте – и попросила дать Вам прочитать этот документ…»

«Очень странно» – подумала Элли. Но промолчала. А вслух повторила свой первый вопрос: «Так что насчёт отца Штемпфле и ордена Святого Иеронима?»