По дороге к себе. Глава 29

-Отлично, -довольно произнесла Ева и добавила:
-Мой первый вопрос совершенно не изменился с момента нашей первой встречи, и я очень надеюсь, что вы разъясните мне каким-таким образом Агата узнала двадцать лет назад, что именно сейчас я буду в Израиле.
-Понятия не имею, -разведя руками, ответил Аристарх.
Глядя на его лицо, было очевидно, что он достаточно искренен, поэтому Ева решила не форсировать события и, сделав вид, что ответ ее вполне удовлетворил, сказала:
-Ну хорошо, тогда возможно вы знаете, где может быть в данный момент мой отец, Разумовский Берт, рукопись которого вы столь любезно мне недавно передали, -не удержавшись, съязвила она.
-Мадам Ева, -предварительно откашлявшись, спокойно произнес Аристарх, словно и не заметил ее подтрунивающего тона, -такого человека я вообще не знаю и даже не видел мельком, хотя за свою долгую жизнь повстречал немало разных людей.
После его слов Ева совершенно растерялась и недоуменно произнесла:
-А почему тогда вы так стремительно убегали от меня на днях?
Да потому, мадам Ева, -важно ответил Аристарх, -что не в моих правилах общаться с бывшими или настоящими клиентами вне работы.
-Нет, нет, -мотая головой сказала она, -вы явно пытались уйти по какой-то другой причине, а иначе зачем вам вообще надо было скрываться от меня на кладбище, -добавила Ева и замолчала в ожидании хоть каких-то объяснений.
Мужчина, ничего не говоря, достал из кармана жилета кусок ткани и начал с каким-то неистовым упорством протирать стекла очков.
-В прозрачности ваших очков я теперь точно не сомневаюсь, -раздраженно сказала она, наблюдая непрекращающиеся старания Аристарха, -а вот в искренности, увы, нет.
-Ну хорошо, -произнес он и так пристально посмотрел ей в глаза, что руки Евы мгновенно покрылись мурашками. -На кладбище, -добавил Аристарх, возвращая кусок ткани в карман, -покоится моя дочь, и вы увидели меня как раз в тот момент, когда я намеревался посетить ее могилу.
Ева уже было открыла рот, чтобы высказать свои соболезнования, но Аристарх, опережая ее, произнес:
-Она умерла двадцать лет назад в возрасте шестидесяти лет.
-Мне очень жаль, -тихо ответила Ева.
На самом деле ей хотелось сказать что-то очень поддерживающее и утешительное, но разве можно хоть чем-то успокоить человека когда-то потерявшего собственного ребенка.
-А у вас еще были дети? -не подумав, брякнула она и даже покраснела от такого бестактного вопроса.
Но Аристарх, словно ничуть не удивившись, спокойно произнес:
-Магда была моей единственной дочерью, так и оставшейся в моей памяти хрупкой, маленькой девочкой возраста четырех лет.
-Да, понимаю, -тут же откликнулась Ева, -моему старшему уже шестнадцать, а для меня он так и остался еще не окрепшим….
-В последний раз, -как-то очень серьезно сказал Аристарх, неожиданно прервав ее речь, -я видел Магду в 1942 году. И, к сожалению, в моей жизни никогда не было счастливых мгновений взросления дочери. Всегда была только память, -добавил он, неожиданно отвернувшись, и украдкой смахивая набежавшую слезу, -память о моей любимой, единственной девочке с вьющимися, как у ее матери, иссиня-черными волосами.
-Но как же так! -не сдержавшись, воскликнула Ева. -Неужели ваша жена не давала видеться с дочерью. Ведь это же кощунственно!
-Ну что вы, мадам Ева. Дебора была чудесным человеком. Она бы никогда так не поступила. Просто…, -замолчал он на полуслове и продолжил спустя несколько секунд с сильным волнением в голосе:
-Просто 9 сентября 1942 года к нам в квартиру ворвались они и….
Он снова отвернулся, но Ева успела заметить, как побледнело его испещренное глубокими морщинами лицо. И, инстинктивно подавшись вперед, она тревожно спросила:
-Кто они Аристарх? Кто были эти люди?
Аристарх снова поднял на нее глаза и, снимая очки, глухо произнес:
-Нацисты, мадам Ева. Люди, которые однажды перестали быть людьми.
-К-к-как? -едва вымолвила она, спустя несколько секунд. -Почему же они пришли к вам, Аристарх?
После ее вопроса он на некоторое время замолчал, а потом, словно собираясь с духом, чтобы сказать нечто важное, ответил:
-Моя жена была еврейкой, мадам Ева. Строганова Дебора Соломоновна, урожденная Лившиц. А в 1942 году мы вместе с ней и Магдой находились в Польше на территории Варшавского гетто, куда в считанные дни согнали всех тех, кого вдруг стали считать биологическим материалом, пригодным только для опытов и последующего уничтожения.

Продолжение следует.