Парадоксы антимира Глава 18

Глава 18  ЛЮБОВЬ НАПАДАЕТ ВНЕЗАПНО

Если женщина и умна, и красива, то это уже патология. Так говорит устами своего героя одна современная писательница. Это объясняет её пренебрежительное отношение к сёстрам по разуму. Писательницу можно понять. Межвидовые отношения, вещь сложная и неоднозначная.

Феликсу припомнилась, вдруг, эта спорная и неоднозначная сентенция. Он задумался ненадолго и выдал свой вариант: если женщина умна, красива и сексуальна, то это идеал. Звучит восторженно, а восторг в этом случае уже симптом болезни, под названием любовь.

Феликс банально влюбился, хотя пока толком не осознавал, что уже серьёзно болен. И первый симптом этой роковой болезни такой: человек безнадёжно глупеет. Пусть на время, но однозначно и бесповоротно.

В юности такое возрастное заболевание проходит быстро и зачастую бесследно, пусть и в острой форме. Свою юношескую любовь испытал и Феликс. Она промелькнула быстро и, казалось, не оставила следа. Но случилось чудо, любовь вернулась. С новой силой и в новом качестве.

Тут с влюблённым происходят две парадоксальные вещи. Он то боготворит предмет своего обожания, то вдруг становится придирчив и подозрителен. У Феликса всё было ещё впереди, когда трезвый и объективный взгляд на предмет своей любви мутнеет и искажается. Соответственно, герой уже не может смотреть на мир бесстрастно и трезво. Качество жизни резко меняется. Случаются и психические перепады. В это время он может с высоты безумного восторга, мгновенно провалиться в пучину беспросветного отчаяния.

Естественно у каждого свои переживания, но никто ещё не избежал этого. Единственное утешение состоит в том, что острая фаза болезни не длится вечно, хотя бывают и исключения. Период страстной любви настолько восхитителен, насколько и опасен, и редко кто минует его без душевных ран. Глупость ситуации состоит в том, что, когда любовь, как опасный вирус поражает человека, он с упоением принимает это как дар богов. А если натура жертвы, возвышенна и романтична, то последствия бывают ужасны.

Феликс был не лишён ни романтики, ни чувствительности, но всё уравновешивалось его житейским опытом и профессиональным цинизмом.

Когда появились первые симптомы он не сразу осознал этого, именно в силу своей опытности. А череда невероятных событий не давала первое время разобраться во всём спокойно и трезво. С ним случился опасный кризис, когда разум противоречит сердцу и не было у него ни опыта, ни знаний, чтобы решить этот душевный конфликт. Да и времени тоже не было.

Он уже входил в воронку любви и находился сейчас именно в той точке горизонта событий, когда дороги назад уже нет. И тут Феликс впервые подумал о том, что на волнах бурных перемен, его держит именно Марина, её вера и искренние чувства к нему. И он безоговорочно поверил в неё. Он должен был верить, как верит моряк в свой спасательный круг, и только в эта вера держит его на плаву. Чтобы не выбиться из сил, он и сказал Николаю, что практики по связи с антимиром, пока лучше приостановить. Ему необходимо прийти в себя и пока будет лучше заняться хозяйственными делами. О сердечных проблемах, естественно, он не упомянул.

— Конечно, конечно! — горячо поддержал его Николай. — Это просто необходимо. Ты проявил себя с наилучшей стороны и сейчас лучше притормозить, переосмыслить полученный опыт. — Он лукаво взглянул на него добавил, — и Марина тебе поможет.

******
Утром Феликс проснулся с новым настроением. «Хватит уже хандрить, пора заняться хозяйством. Я прораб, или кто?»  Он собрался, завёл микроавтобус и поехал на стройку.  Свернув с трассы на дорогу, ведущую к ангару, он отметил про себя, что дорогу изрядно укатали тяжёлыми грузовиками, когда завозили стройматериалы и оборудование. Надо будет дать распоряжение о подсыпке щебня.

У ворот его встретил охранник. Это был крепкий мужчина средних лет в камуфляже. В каждом его движении сдержанная готовность к любой неожиданности. Феликс сразу признал в нём опытного служаку и не из простых.

—Здравствуйте! — приветливо говорит Феликс и протягивает руку. Видно, что тот слегка скован. Феликс собирался поговорить с ним, но тут его окликнули. Феликс повернул голову и увидел у открытых ворот Николая. Тот широко улыбался, приветливо разведя руки как для сердечных объятий.

—Как доехал? — поинтересовался Николай, участливо наклонив набок голову. Вроде бы ничего особенного, но Феликсу опять чувствуется, как бы, некая насмешливость в его приветствии, или он уже постоянно ожидает её. Он давно решил для себя не обращать внимания на его выходки. Феликс также не мог припомнить, чтобы в детстве Дункель когда-нибудь острил, или разыгрывал из себя шута. «Странно как-то всё… — подумал он. — Хотя столько лет прошло, мог ведь Дункель и изменился».

— Я бы хотел пройтись по стройке, ознакомиться с производством, — сказал Феликс и поморщился. Получилось как-то казённо и неправильно.

— Ну, что ж, извольте Феликс Борисович! — ответил Николай официально, а Феликс, как не принюхивался, сейчас никакой иронии не уловил.

Они зашли в открытые ворота ангара и остановились на пороге. Ряды серверов низко гудели, источая жар, и Феликсу совсем не хотелось идти дальше, несмотря на мощные вентиляторы.

— Ну и жарища! — сказал он и покосился на Николая.

— Да, серверы жарят будь здоров! Но зимой будет полегче, так что на отоплении сэкономим. А пойдём-ка я тебя кофе угощу.

Они направились к зданию, где обитала охрана и обслуживающий персонал.
Там же была комната с газовой плитой и большим холодильником.

— Что-то телевизора я не наблюдаю, — сказал Феликс.

— Я запретил. Пусть за мониторами следят.

— И то верно.

Николай включил чайник и поставил на стол банку растворимого кофе.

— Здесь всё по-простому, как на производстве. Значит и кофе будет растворимый.

— Да всё нормально, — успокоил его Феликс.

Николай поставил на стол сахарницу, печенье и закинул в кружки чайные ложки.

— Как твоё самочувствие? — поинтересовался Николай.

— Нормально, — стандартно ответил Феликс.

— Ну и хорошо. Я бы тебе советовал прихватить Маринку и укатить к морю.

— Подумаю. Вот поправлю хозяйство, там посмотрим.

— А что не так с хозяйством? — Николай удивлённо вскинул брови.

— Да по хозяйству всегда вопросы найдутся. Вот, например, подъездную дорогу надо подсыпать, а то дожди начнутся, сам понимаешь…

— Понимаю, — соглашается Николай. — Тут, по идее, асфальт бы не помешал.

— Вот завезём основное оборудование, поставим столбы под электроподачу, вот тогда и об отпуске можно подумать.

— Я тебе серьёзно советую, — Николай, похоже, не шутил, против своего обыкновения.

— А что ты так о моём самочувствии заботишься?

— А я не только о твоём, но и о своём самочувствии забочусь, и о Маринкином. Ты ведь понимаешь, насколько необычны наши исследования, и мы не просто проводим опыты — мы сами принимаем участие.

— И ты?

— Представь себе! Я тоже побывал в антимире и не раз.

— И с Джоплин встречался? — удивился Феликс.

— Мне это ни к чему, у меня другие приоритеты.

— Неужели с самим Эйнштейном?

— Не сочти меня за сноба, но к старине Эйнштейну, я бы с визитом наведался в последнею очередь.

— Не слишком нос задираешь?

— Отнюдь. И дело даже не в Эйнштейне, а в принципе. По-моему, убеждению современная наука сегодня всё смелее и глубже вторгается в новые области. И не случайно вторжение случилось на грани веков. Квантовая физика, микромир, где отсутствует время и перспектива. Выражение «вечное сейчас» уже не метафора.

Прошлый век был миром, в котором правила реальная наука жёстких убеждений и суровых, незыблемых законов, которым противоречить невозможно. Но в новом, современном мире уже нет того преклонения перед косностью законов. Мир изменчив и текуч, и это его обычное состояние. Значит и наше восприятие должно стать таким же текучим. — Николай замолчал, как бы подыскивая новые аргументы, потом вздохнул и закончил совершенно неожиданно, — я устал по старинке ковыряться в груде слов, терминов и устаревших определений. Сегодня мы даже не на пороге новой реальности.  Мы уже находимся в четвёртом измерении. Но это не великое достижение. Это просто шлюз перед входом в мир высоких измерений. И когда пройдём его это и будет пресловутый квантовый переход. Моя ирония совершенно уместна в данном случае.

— Надеюсь, к своим разработкам вы относитесь со всей серьёзностью? Хотя, наблюдая за вами, этого не скажешь, — попытался пошутить Феликс. — Один Марко чего стоит. Мне временами кажется, что он не профессиональный учёный, а профессиональный иллюзионист. Как он там поживает кстати?

Феликсу, вдруг, показалось, что Николай слегка вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Нормально поживает, — пробормотал он. — Вот, общались недавно по телефону. Привет тебе передаёт.

— Спасибо.

Николай помолчал, задумчиво глядя в окно, а потом сказал:
— И, всё-таки, я предлагаю тебе сменить обстановку и отдохнуть со вкусом.

— Хорошо, хорошо, док! Я тебя понял. Сам уже чувствую, необходимо сменить обстановку.

(продолжение следует)