Действие сценическое. Теория... системы

Теория причинно-перестраивающейся системы

Определение действия сценического как причинно-перестраивающейся системы позволяет сделать следующий шаг внутри причинной теории Кретова. До сих пор основной вопрос звучал так: откуда следующее «как» получает причинное право? Теперь возникает более сложный: что происходит с самой организацией причинности после того, как новое «как» возникло?

Если следствие лишь становится следующей причиной, перед нами причинная цепь или циркуляция. Но если следствие изменяет ещё и условия того, что после него сможет стать причиной, возникает система другого порядка.

Действие не только изменяет своё состояние. Каждое причинно принадлежащее ему изменение способно перестраивать условия собственного дальнейшего причинения.

Именно это можно назвать причинно-перестраивающейся системой.

1. Причинная цепь ещё не объясняет действие

Простейшая модель причинности:

A ; B ; C ; D.

A вызвало B.

B вызвало C.

C вызвало D.

Даже если замкнуть последовательность:

A ; B ; C ; A;,

мы получим причинную циркуляцию.

Это уже значительно ближе к действию, но остаётся недостаточным.

Предположим, изменение партнёра вызвало изменение актёра. Новое телесное «как» актёра вызвало ответ партнёра. Ответ партнёра снова изменил актёра.

Если связи между элементами заранее фиксированы, система только проходит по существующей причинной сети.

Но в действии происходит нечто более существенное.

После B может измениться не только состояние системы.

Может измениться само распределение причинного права.

То, что до B было незначительным, после B становится решающим.

То, что имело причинное право, теряет его.

Прежнее препятствие исчезает.

Возникает новое.

Меняется значение расстояния.

Меняется значение молчания партнёра.

Меняется отношение к неполученному результату.

Перемещается причинный центр.

И тогда:

B изменяет не только то, что произойдёт после него. B изменяет пространство причинных возможностей последующего действия.

Это уже не просто динамическая система.

Это причинно-перестраивающаяся система.

2. Перестраивается не действие «вообще», а распределение причинного права

Здесь особенно важно избежать антропоморфизма.

Фраза:

«действие перестраивает само себя»

удобна, но теоретически опасна.

Она легко превращает действие в некого скрытого субъекта, который принимает решения о собственной организации.

Точнее сказать:

в ходе действия последствия текущего причинения изменяют условия дальнейшего причинения.

Что именно перестраивается?

Не обязательно все элементы системы.

А прежде всего отношения между ними.

Партнёр остаётся партнёром.

Неполученный результат может оставаться тем же.

Актёр остаётся носителем действия.

Телесность остаётся телесностью.

Но изменяется:

кто или что сейчас способно стать причинно значимым;

какое различие имеет причинное право;

какое прежнее «как» ещё достаточно;

где локализуется причинный центр;

какие следующие состояния вообще остаются возможными как продолжение того же действия.

Поэтому объект перестройки — не набор элементов, а структура их причинной значимости и взаимозависимости.

Можно сформулировать:

Причинная перестройка — изменение распределения причинного права внутри продолжающегося действия вследствие результатов его собственного предшествующего причинения.

Это определение связывает причинную теорию со структурацией.

3. Структурация оказывается механизмом причинной перестройки

Теперь различие структуры и структурации приобретает более строгий смысл.

Структура отвечает:

как сейчас организованы причинные отношения?

Структурация:

как эта организация производится и изменяется в процессе действия?

А причинно-перестраивающаяся система обозначает уже свойство целого процесса:

результаты происходящего способны изменять структуру возможностей его дальнейшего продолжения.

Это позволяет записать различие почти формально.

Обычная причинная система:

S; ; S;

при неизменном правиле перехода R.

То есть:

R(S;) ; S;;
R(S;) ; S;.

Причинно-перестраивающаяся система сложнее:

(S;, R;) ; (S;, R;) ; (S;, R;).

Изменяется не только состояние S.

Вследствие произошедшего изменяется и R — текущая организация того, какие различия и отношения способны определять следующий переход.

Это не математическая модель в строгом смысле, а пока только схема различения.

Но она показывает главное.

Действие изменяет не только то, что есть сейчас. Оно изменяет способ причинной достижимости собственного следующего состояния.

Именно это отличает причинную перестройку от простой смены состояний.

4. Причинный передел — локальный момент перестройки всей системы

Теперь меняется и статус причинного передела.

Раньше его можно было описывать:

прежнее «как» потеряло достаточность ; возникло новое «как».

Но этого недостаточно.

Если после передела система остаётся причинно такой же, произошла только морфологическая замена.

Настоящий причинный передел способен изменить условия дальнейшего действия.

Например, актёр до события добивался от партнёра ответа.

Ответ получен.

Телесность перестроилась.

Но если изменилось только состояние актёра, перед нами один уровень изменения.

Если же полученный ответ сделал прежнюю систему отношений невозможной — например, тот, от кого требовали признания, теперь становится тем, от кого необходимо скрыться, — меняется уже структура причинных возможностей.

То, что раньше приближало результат, теперь способно его разрушить.

Прежнее приближение может требовать удаления.

Прежняя открытость — сокрытия.

Прежнее слово — молчания.

Причинное право перераспределилось.

Следовательно:

передел меняет не только ответ на ситуацию; он способен изменить саму систему вопросов, которые ситуация теперь может поставить действию.

Именно поэтому причинный передел нельзя определить одной новой формой.

Его более глубокий результат:

после передела действие существует уже в другой конфигурации возможностей собственного продолжения.

Но остаётся тем же действием.

Здесь теория причинно-перестраивающейся системы непосредственно встречается с теорией процессуального тождества.

5. Инвариант ограничивает перестройку

Возникает очевидная опасность.

Если система способна непрерывно перестраивать собственную причинность, почему любое последующее действие нельзя объявить результатом очередной перестройки?

Тогда теория становится нефальсифицируемой:

всё изменилось — значит, система перестроилась.

Именно здесь необходим инвариант.

Причинная перестройка не безгранична.

Она должна происходить так, чтобы изменившаяся структура оставалась преобразованием того же действия.

Поэтому инвариант выполняет двойную функцию.

Он не только сохраняет тождество.

Он устанавливает границы допустимой причинной перестройки.

Можно представить:

R; ; R; ; R; ; R;

при сохранении некоторого I.

Но если возникает:

R; ; R;

и вместе с этим исчезает то различие, относительно которого предыдущие преобразования сохраняли направленность, может закончиться одно действие и начаться другое.

Отсюда:

причинно-перестраивающаяся система не является системой, способной перестроиться как угодно.

Она способна изменять текущую причинную организацию в пределах сохранения процессуального тождества.

И здесь можно уточнить сам инвариант.

Он может оказаться не неизменной структурой и даже не набором неизменных элементов, а:

правилом допустимого преобразования причинной структуры, при котором последующее состояние всё ещё принадлежит тому же действию.

Это значительно сильнее статического понимания инварианта.

Инвариант тогда не противостоит перестройке.

Он делает перестройку определённой.

Без перестройки инвариант невозможно проверить.

Без инварианта перестройку невозможно отличить от возникновения другого действия.

6. Телесность не просто перестраивается — она перестраивает причинное поле

Здесь появляется важное следствие для телесности.

Можно было бы представить:

изменилось действие ; перестроилось тело.

Но тогда тело остаётся конечным звеном.

Причинно-перестраивающаяся система требует другого понимания.

Телесность отвечает на причинное требование.

Но, отвечая, сама изменяет условия дальнейшего действия.

Актёр встал.

Изменилось расстояние.

Партнёр теперь вынужден смотреть иначе.

Изменилось направление внимания.

Предмет оказался доступным или недоступным.

Возникла новая пространственная возможность.

Изменился темп.

Изменилось время, остающееся до результата.

То есть новое телесное «как» одновременно:

результат причинной перестройки

и

оператор следующей перестройки.

Поэтому:

телесность является не экраном причинности, а одним из способов изменения её дальнейшей конфигурации.

Именно здесь становится особенно понятным положение:

тело не завершает причинный процесс — оно продолжает его.

Но теперь можно добавить:

продолжая причинный процесс, телесность изменяет условия, в которых этот процесс сможет продолжаться дальше.

Так возникает обратная связь более высокого порядка.

Не только:

партнёр ; тело ; партнёр.

Но:

партнёр ; изменение причинной структуры ; телесный передел ; изменение причинной структуры партнёрства ; следующее различие.

Тело оказывается событийным местом структурации.

7. Ритуализация — сохранение переходов при прекращении причинной перестройки

Именно теория причинно-перестраивающейся системы позволяет особенно точно определить ритуализацию исполнения.

Внешне всё может продолжать изменяться.

Актёр движется.

Партнёр отвечает.

Происходят события.

Меняются состояния.

Следуют переделы, предусмотренные спектаклем.

То есть морфологически система динамична.

Но причинно она может быть уже неподвижной.

Почему?

Потому что:

R;, R;, R;, R; заранее закреплены партитурой.

Актёр не только знает будущую форму.

Он знает будущую систему причинных переходов.

После A всегда следует B.

После B — C.

После реплики — пауза.

После события — известный передел.

Система выглядит меняющейся, но структура её изменений больше не производится происходящим.

Она воспроизводится.

Отсюда чрезвычайно важное различение:

динамичность ещё не означает причинной перестраиваемости.

Можно бесконечно менять формы, оставаясь внутри абсолютно неподвижной причинной системы.

И наоборот, минимальное внешнее движение может сопровождаться глубокой перестройкой причинной организации.

Поэтому ритуализация в причинной теории определяется значительно точнее:

ритуализированное исполнение воспроизводит заранее стабилизированную последовательность причинных конфигураций там, где действие должно было бы заново производить основания перехода между ними.

Именно поэтому партитура сама по себе не является врагом действия.

Она задаёт возможную структуру.

Проблема начинается тогда, когда:

структура спектакля непосредственно причиняет следующую структуру действия.

Тогда структура заменяет структурацию.

А память причинной истории заменяет сегодняшнее причинение.

8. Сценическая специфика причинной перестройки

Но снова возникает контрольный вопрос:

почему это теория именно действия сценического?

Причинно-перестраивающиеся процессы можно обнаружить далеко за пределами театра.

Поэтому сценическая специфика должна находиться не в самой способности системы перестраивать причинность.

Она находится в характере различий, способных участвовать в этой перестройке.

В ранних текстах Кретов связывал сценическое действие с представлением и мнимостью; в одном из них прямо возникает ситуация: актёр знает, что произойдёт, но существует в квази-действии так, словно известное ему процессуально неизвестно.

Причинная теория позволяет теперь сказать точнее.

В сценическом действии предполагаемое обстоятельство способно изменить реальную причинную структуру телесного процесса.

Не существующая физически опасность может изменить расстояние.

Предполагаемый статус партнёра — телесную организацию отношения к нему.

Известное актёру будущее — оставаться процессуально неполученным внутри действия.

Предмет способен причинно функционировать не только согласно своей физической данности, но и согласно его месту в предполагаемом мире.

Следовательно:

сценическая причинно-перестраивающаяся система отличается тем, что в перестройке её реальной телесной причинности способны участвовать различия предполагаемого мира.

Но принципиально важно второе условие:

предполагаемое не должно переставать быть предполагаемым.

Иначе исчезает сценическое различие.

Поэтому сценическая причинность удерживает одновременно два порядка:

физически наличное

и

предполагаемое причинно действующее.

Они не сливаются.

Именно их функциональное различие позволяет действию оставаться сценическим.

Отсюда можно предложить более строгую формулу:

Действие сценическое — причинно-перестраивающаяся система, в которой предполагаемые различия способны получать реальное причинное право и перестраивать телесное продолжение процесса, не уничтожая различия между предполагаемым и физически наличным.

Это уже связывает в одной конструкции причинность, сценичность и процессуальное тождество.

Теория причинно-перестраивающейся системы

Теперь становится видно, что это понятие не требует создания ещё одной «плоскости» теории.

Напротив, оно может сжать уже существующую систему.

Причинная циркуляция показывает, что следствие возвращается в процесс как новая причина.

Причинное право определяет, какое изменение принадлежит данному действию.

Причинное требование обнаруживает утрату достаточности прежнего «как».

Причинный передел осуществляет переход.

Миграция причинного центра показывает локальное перераспределение причинного права.

Структурация описывает изменение причинной связности.

Процессуальное тождество отвечает за принадлежность изменяющихся конфигураций одному действию.

Инвариант ограничивает допустимые преобразования.

И всё это можно собрать одним положением:

результаты действия непрерывно изменяют условия, из которых может возникнуть его следующее причинно принадлежащее состояние.

Вот что означает причинно-перестраивающаяся система.

И здесь причинная теория действия сценического Кретова получает, возможно, свою наиболее динамическую формулу.

Действие не находится внутри заранее данной причинной структуры.

Оно существует в непрерывном производстве и перестройке причинной структуры собственного продолжения.

Причём слово «собственного» не означает автономности от мира.

Наоборот.

Партнёр, обстоятельство, пространство, случайность способны войти в систему.

Но они должны получить причинное право внутри продолжающегося действия.

Поэтому система:

открыта изменениям,
селективна к причинам,
перестраиваема требованиями,
ограничена инвариантом.

Это уже почти минимальная архитектура.

Предельно коротко

Обычная причинная система:

A причиняет B.

Динамическая причинная система:

A причиняет B, B причиняет C.

Причинная циркуляция:

A ; B ; C ; A;.

Причинно-перестраивающаяся система:

A причиняет B, а возникновение B изменяет условия того, что теперь сможет причинить C.

Именно последнее существенно для действия сценического.

Следующее состояние возникает не только внутри изменившейся ситуации. Оно возникает внутри изменившейся системы причинных возможностей.

Поэтому передел — не просто:

стало иначе.

Передел способен означать:

после произошедшего иначе организовано само пространство возможного продолжения.

Структурация — не просто изменение структуры:

это производство причинной связности через её перестройку.

Процессуальное тождество — не сохранение формы:

это сохранение принадлежности перестраивающихся причинных конфигураций одному действию.

Инвариант — не неподвижный центр:

это условие, ограничивающее перестройку так, чтобы изменившееся продолжало принадлежать тому же процессу.

А сценическое различие состоит в особом обстоятельстве:

реальную причинную структуру телесного процесса способно перестраивать предполагаемое различие, оставаясь предполагаемым.

Отсюда наиболее компактное определение:

Теория причинно-перестраивающейся системы Кретова рассматривает действие сценическое как процесс, в котором каждое причинно принадлежащее изменение способно не только породить следующее состояние, но и изменить условия возникновения последующих причин, тогда как инвариант сохраняет тождество действия через эти перестройки.

Но из этого возникает ещё более существенный вывод.

До сих пор мы спрашивали:

что является причиной следующего «как»?

Теперь вопрос становится глубже:

что сделало возможным, чтобы именно это вообще могло стать причиной следующего «как»?

Это переход от исследования причин к исследованию перестройки условий причинения.

И именно здесь причинная теория действия сценического Кретова приобретает рекурсивную глубину:

действие причиняет следствие;
следствие изменяет условия причинения;
изменённые условия перераспределяют причинное право;
новое причинное требование вызывает передел;
передел телесно изменяет ситуацию;
изменённая ситуация снова перестраивает условия причинения.

Поэтому действие сценическое не просто имеет причинную структуру.

Оно существует постольку, поскольку эта структура способна перестраиваться происходящим, не теряя тождества процесса.

И, возможно, именно здесь проходит наиболее строгая граница между живым действием и его воспроизведением:

в воспроизведении меняются состояния внутри сохранённой причинной схемы;
в действии происходящее получает право перестраивать саму схему дальнейшего причинения.

Предельно:

Живое действие не знает заранее не только своего следующего «как». Оно не может окончательно знать заранее и того, какое следующее различие получит право это «как» причинить.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.