Письма Учителю. Сапожник!

                "Соринка в туфле короля отражается на спинах окружения"
                Ван Ли-чжун,стилист при дворе Фу СИ.


 На первом этаже вашего московского дома, Лев Николаевич, есть маленький закуточек. Здесь сложены рабочие инструменты. Как отражение того, чем занят граф, обдумывая очередное творение. Или когда Вы отвлекаетесь от внешней суеты.

 Да, в центре столицы не покосишь, не попашешь. Но можно заняться тем, чему научил Вас в Ясной Поляне один крестьянин. Если не ошибаюсь, его звали Семеном. Вместе вы тачали обувку. Вершиной творчества были сапоги.

 И вот сейчас, 23 мая 1893 года вновь упоминаете соответствующую профессию.  Не конкретно, а метафорой. Вы уже здесь не сапожник, а противная сторона.

"Не делайте вид, что меня судите, прощаете, смягчаете, угрожаете. Вы разбойники"

 Прочитав первое предложение гневной отповеди, предположил, что обращена к руководству РПЦ. С официальной Церковью у Вас не очень простые отношения. Давно не посещали Оптину пустынь. Настал миг прямого обличения.

 Но нет. Следующая строчка намекает, бери выше.

 "Я в вашей власти, как Лудовик XVI был во власти сапожников"

 Прикольно. Сапожник во власти своих коллег. Недостает сакраментальной фразы: "Да они меня повесят, если я перестану тачать сапоги".

 Интересно,а упомянутый Вами король умел тачать сапоги. Думаю, нет. Да и не слишком удачно вписался в изменившуюся политическую ситуацию во Франции конца восемнадцатого века. За что и был казнен "сапожниками". Не повешен, а более благородно, если так можно говорить о насильственной смерти.

 Извините, граф, не силен в истории. Но благодаря Вам узнал, что в трагедии семьи последнего короля Франции и династии Бурбонов таки замешан реальный сапожник.

 Расправившись с монархом, революционеры казнили и вежливую даже с палачом его супругу. А наследника отдали на перевоспитание активисту и правдорубу Антуану Симону.

 Увы,для обоих, союза работяги и аристократа не задалась. Утверждают, что сапожник побивал дофина рабочим инструментом. А когда застал Луи-Шарля молящимся на коленях, то понял тщетность педагогического эксперимента.

 Вернемся, Лев Толстой, от французского "Макаренко" к Вашему застольному спичу.

 В отличие от Бурбонов, Вам такие гонения по кайфу:

 "Но с той разницей, что всё, чем вы угрожаете мне, есть то самое, что мне желательно. Я живу только для исполнения воли Бога, установления Его царства; для установления Его царства нужно гонение невинных. Чем больше гонения, тем очевиднее его истина"

 Думаю, в мыслях доходите до мазохизма первых христиан, подкрепленного верой в чудо воскрешения после мучительной смерти.

 Точно, доходите до крайней точки:

 "И потому всё, что вы мне сделаете дурного — до пыток и казни, полезно для дела Божья и радостно для меня"

 Ну уж здесь, Лев Николаевич, явный перебор. Существующие при вашей жизни и в страшных желаниях не додумаются до такой мести свободомыслию и силе духа.

 Они сами, подобно Лудовику, слабы духом и боязливы. Подобны плохо сцементированной стене,рушащейся от слабого толчка.

На всякий случай присмотритесь к нынешнему наследнику российского престола. Вдруг и он, вместе со своей семьей повторит путь последнего короля династии Бурбонов.

                Ваш ученик ЕС.

 A propos!

  В советское время слово "сапожник"  приобрело ироничный  характер. Профессия упоминалась в кинозалах, когда рвалась пленка. Однако, тоже метафора. Хорошо, ещё не кричали Ваше имя-отчество.

 Сейчас и то, и другое постепенно забывается. Да и не каждый нынешний граф может стачать сапоги. Все больше "Лени Голубковы", в бесконечных рекламах"