Точка бифуркации. Великие Неизвестные

«Имя отца Бернхарда Штемпфле» – задумчиво произнёс профессор, «практически никому не говорит либо вообще ничего, либо практически ничего…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «… а между тем он оказался одним из самых влиятельных персонажей великой и трагической пьесы Третьего рейха… причём даже через несколько лет после своей смерти»

Элли аж опешила: «Это как??»

«Для начала» – объяснил князь, «патер Штемпфле был главным редактором и соавтором Майн Кампф – приснопамятной библии национал-социализма…»

«Разве эта книга не написана единолично Адольфом Гитлером?» – в очередной раз удивилась Элли. Профессор покачал головой: «На самом деле, у Майн Кампф три автора. Адольф Гитлер, Рудольф Гесс… и Бернхард Штемпфле. Причём кто написал какую часть – покрыто глубоким мраком…»

«То есть, Гитлер вообще мог быть не главным автором книги?» – растерянно спросила Элли. Вилли Шварценберг кивнул: «Запросто»

И предсказуемо спросил: «Вы ведь читали Майн Кампф – причём в оригинале?»

Элли кивнула: «Разумеется. Более того – изучала. Мне же надо было понять главного героя моей книги – да и других национал-социалистов…»

«Перечитайте» – уверенно порекомендовал… почти приказал австрийский князь. «Точнее, вчитайтесь – и увидите, что у книги действительно три автора…»

Элли вопросительно посмотрела на него. Он перечислил: «Первый автор – это просто рассказчик. Он рассказывает свою биографию – и попутно делится кое-какими мыслями…»

«О времени и о себе?» – усмехнулась Элли. Профессор кивнул: «Примерно. В общем, эта составляющая книги представляет собой вполне обычные мемуары. Средненькие такие мемуары – ничего особенного…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «Вторая составляющая – это уже совсем другое дело. Это книга в книге – идеология и политическая программа. Даже больше того – руководство к действию…»

Элли кивнула. Ибо фюрер НСДАП и не скрывал, что Майн Кампф была написана им (?) именно в качестве типа учебника для пропагандистов и функционеров партии (в основном, среднего уровня).

Австрийский князь продолжал: «… которое написано профессиональным политиком и идеологом. И, наконец, третья составляющая…»

Он неожиданно рассмеялся. Отсмеявшись, продолжил: «… третья составляющая — это феерический бред сивой антисемитской… точнее, юдофобской кобылы… точнее, коня в лунную ночь. Если более серьёзно, то больного на всю голову юдофоба…». Элли начала что-то понимать. Однако это «что-то» необходимо было проверить. Поэтому…

«Правильно ли я понимаю,» – осторожно осведомилась она, «что первая составляющая написана Адольфом Гитлером, третья – Рудольфом Гессом, а вторая – Бернхардом Штемпфле? Иными словами, рассказчик – это Адольф Гитлер, политик и идеолог – наш добрый пастырь, а юдофоб – Рудольф Гесс?»

«Абсолютно правильно» – подтвердил профессор. «Кроме того» – добавил он, «Штемпфле выполнял ещё и функции редактора и составителя?»

«То есть» – изумлённо не столько спросила, сколько констатировала Элли, «Майн Кампф – это произведение в большей степени Бернхарда Штемпфле, чем Адольфа Гитлера?»

«Если бы только Майн Кампф…» – загадочно усмехнулся австриец. И тут же с нескрываемым удовольствием сбросил бомбу. Термоядерную – причём не просто термоядерную, а самую настоящую Царь-бомбу. На полсотни мегатонн…

«На самом деле» – он сделал многозначительнейшую паузу, «сам Адольф Гитлер есть произведение в значительной степени отца Бернхарда Штемпфле»

«В каком смысле произведение?» – изумилась Элли. «В самом прямом» – спокойно ответил Вилли Шварценберг. «Ибо святой отец – конечно, не один, а в составе целой команды – летом 1919 года в самом прямом смысле сотворил Гитлера-фюрера… точнее, осуществил Преображение…»

«Преображение?» – удивилась Элли. «Кого в кого?».

Соотечественник Адольфа Гитлера не просто ответил, а прочитал целую микро-лекцию. Причём прочитал вдохновенно:

«Штемпфле и компания… точнее, компания и Штемпфле, если быть более точным, в считанные часы – если вообще не минуты – превратили серую посредственность, маргинала и лузера, категорически отказавшегося от офицерских курсов (которые ему неоднократно предлагали), ибо не хотел никогда и никем командовать…»

Сделал эффектную паузу – и продолжил:

«В самого эффективного оратора современности (если не вообще в истории человечества), великолепного организатора, способнейшего администратора… и вообще в самого, самого, самого политического предпринимателя последних десятилетий… если не столетий…

В лидера, управляющего и почти абсолютного диктатора 80-миллионной страны. В создателя и главнокомандующего лучших вооружённых сил в истории человечества.

В блестящего полководца, летом-осенью 1941 года, одержавшего самую сокрушительную победу в истории человечества – причём над противником, многократно превосходившим его армию в живой силе и технике.

А до этого в считанные недели поставившего на колени не только Польшу (хотя и это было делом не таким уж лёгким), но и Францию. Превосходившую Германию в военном отношении… да почти по всем показателям.

В руководителя страны, совершившего едва ли не самое впечатляющее экономическое чудо в современной истории (распиаренный Рузвельт с его «новым курсом» и рядом не стоял).

В создатели уникальной (не обязательно в хорошем смысле, но всё равно уникальной) цивилизации Третьего рейха. В самого настоящего спасителя Германии, Европы, христианской церкви и цивилизации – да и вообще всей человеческой цивилизации – от завоевания, оккупации и уничтожения чудовищным большевистским монстром. С последующим превращением в самый настоящий Ад на Земле…»

Элли молчала, впечатлённая лекцией. Было совершенно очевидно, что потомок австрийского принца был неравнодушен к своему великому соотечественнику – и это ещё очень мягко сказано. Затем предсказуемо спросила:

«Вы, конечно, знаете, что это была за компания – и знаете… или догадываетесь как они осуществили это преображение технически… в смысле, практически?»

«Конечно знаю – и конечно догадываюсь» – улыбнулся профессор.

И объяснил: «Преображение Адольфа Гитлера стало результатом магического ритуала, совершённого членами… точнее, высшими магами оккультного Общества Туле…»

«Католический священник был членом оккультного Общества Туле?» – удивилась Элли.  Вилли Шварценберг рассмеялся:

«Обычное дело… да чуть ли не в течение всей истории Церкви. Даже Папы Римские баловались оккультизмом – Сильвестр II, например… впрочем, далеко не факт, что наш добрый патер был членом этого общества. Возможно, он просто сотрудничал с ними в реализации проекта, в котором были заинтересованы как общество Туле, так и Святая Церковь…»

К своему стыду, Элли поняла, что не имеет ни малейшего представления о, видимо, колоссальной роли, которую сыграло оккультное Общество Туле в становлении и развитии НСДАП, её фюрера Адольфа Гитлера… и потому всего Третьего рейха. Что немедленно (в смысле, колоссальную роль) и подтвердил профессор Вилли Шварценберг:

«После Преображения, когда стало кого поддерживать, Общество Туле предоставило в распоряжение новоиспечённого – им новоиспечённого, надо отметить – фюрера все необходимые ему ресурсы. Ресурсы, необходимые для того, чтобы прийти к власти в Германии, ликвидировать позорную и ни на что не способную Веймарскую республику…»

Элли кивнула. Ибо к этому историческому убожеству – к тому же мертворождённому – относилась аналогично.

«… и на её месте построить Третий рейх – совершенно уникальную цивилизацию в истории человечества…». Сделал многозначительную паузу – и приступил к перечислению переданных ресурсов:

«Во-первых, ДАП – созданную Обществом политическую партию…»

«ДАП была создана Обществом Туле?» – удивилась Элли. «Я не знала…» – извиняющимся тоном добавила она. «Позор» – подумала Элли. «Стыд и позор – не знать таких фундаментальных, основополагающих фактов…»

«На судите себя слишком строго» – ободрил её профессор. «Невозможно знать всё о национал-социализме… особенно в Вашем ещё совсем юном возрасте. Тем более, что Ваша книга – о руководителе оккупационной администрации рейхсгау Данциг-Западная Пруссия, а не об истории НСДАП…»

И продолжил: «НСДАП получила своё ныне всемирно известное название только 24 февраля 1920 года – через несколько месяцев после того, как в её тогда ещё очень немногочисленные и не особо стройные ряды вступил Адольф Гитлер. А до того она называлась просто ДАП – Немецкая Рабочая Партия…»

Глубоко вздохнул – и продолжил:

«ДАП была создана пятого января 1919 года в мюнхенской пивной Штернекерброй – где ж ещё – в результате слияния Политического рабочего союза, созданного Карлом Харрером, и Комитета независимых рабочих, который был создан Антоном Дрекслером. Председателем партии был выбран Карл Харрер. И Дрекслер, и Харрер были членами Общества Туле…»

И продолжил перечисление:

«… немалые деньги, а также – что просто жизненно важно – газету Фёлькишер Беобахтер… которая была создана ещё за три десятилетия до этого и сначала называлась Мюнхенер Беобахтер. В июле восемнадцатого года, после смерти основателя газеты Франца Эера, газету предусмотрительно приобрело Общество Туле. Приобрело – и тут же переименовало – в соответствии со своей официальной народнической идеологией…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «В декабре 1920 года газета была перепродана НСДАП – на деньги из секретного фонда рейхсвера, который Общество привлекло к поддержке НСДАП. В конце 1921 года газета перешла в собственность… лично Адольфа Гитлера.»

«Кто бы сомневался» – усмехнулась про себя Элли. Но промолчала. Профессор продолжал перечисление: «… а также ключевых соратников – Рудольфа Гесса, Альфреда Розенберга, Ханса Франка, Готфрида Федера, Карла Харрера, и, конечно же, Дитриха Эккарта…»

После чего прочитал Элли уже вторую микро-лекцию:

«Рудольф Гесс стал заместителем Гитлера по партии и потому вторым человеком сначала в НСДАП, а затем – и во всём Третьем рейхе. Ну, и соавтором Майн Кампф, конечно. Альфред Розенберг – главным идеологом партии и творцом ключевой нацистской догмы о неизбежности экзистенциальной войны с «юдобольшевизмом».

Ханс Франк стал личным юристом Гитлера, официальным юристом НСДАП и советником по всем юридическим вопросам как партии, так и лично фюрера. Федер написал, по сути, всю экономическую программу партии – и значительную часть вообще всей программы – знаменитых Двадцати пяти пунктов.

Однако наибольший вклад в грандиозные успехи НСДАП и лично фюрера внёс, вне всякого сомнения, Дитрих Эккарт – что занятно, одновременно и активный католик, и член весьма оккультного – и потому вроде как ни разу не христианского – Общества Туле»

«Что-то мне это напоминает» – подумала про себя Элли. Но промолчала. Лектор продолжал: «Эккарт был весьма успешным драматургом, особенно успешной стала его постановка по произведению Пер Гюнт Генриха Ибсена – более шестисот раз в одном только Берлине…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: Этот успех принёс Эккарту и богатство, и славу, и обширнейшие связи в высшем обществе – среди аристократов, военных, промышленников, финансистов и так далее. Все эти связи Эккарт передал Гитлеру, попутно научив как себя в этом самом обществе вести, дабы использовать с максимальной выгодой для себя и партии…»

«О да!» – усмехнулась Элли. «Ещё с какой выгодой…»

Глубоко вздохнула, набралась смелости (что для гордой Львицы было ох как непросто) – и робко-извиняющимся тоном обратилась к профессору:

«Извините, доктор Шварценберг… мне очень стыдно об этом просить, но не могли бы Вы чуть более подробно рассказать об Обществе Туле? А то я ведь о нём практически ничего не знаю…»

Австрийский принц аристократически улыбнулся: «С удовольствием».

И приступил к очередной микро-лекции – уже третьей за сегодня.

«Официальным основателем – так сказать, лицом – Общества Туле был некий барон фон Зеботтендорф. Который не был ни разу не бароном и уж совсем не фон Зеботтендорфом.

Его настоящее имя было Адам Альфред Рудольф Глауэр, он родился 8 ноября – в будущий день Пивного путча и будущий священный день для Третьего рейха – 1875 года в Дрездене. Точнее, в его пригороде Хойерсведе… но это неважно.

Важно ли что родился он в семье всего-навсего… машиниста паровоза. Скромностью Адам явно не страдал с самого раннего детства, поэтому совершено неудивительно, что в один прекрасный день он просто взял и заявил, что… был усыновлён баронской семьёй фон Зеботтендорф, после чего внаглую использовал эту фамилию и баронский титул всегда и везде.

Однако с Германией и вообще с Европой у него что-то не сложилось, поэтому в самом конце XIX столетия он перебрался… почему-то в Египет. Видимо, уже тогда его манила мистика египетских жрецов и прочих оккультистов с эзотериками.

В 1901 году, после недолгой карьеры моряка торгового флота, он осел в Турции, устроился работать инженером в крупном поместье и принял подданство тогда ещё вполне себе живой Османской империи.

Где и увлёкся суфизмом – исламским мистицизмом – ну и вообще мистикой. Видимо, египетской оказалось мало или она ему просто не подошла. Причём суфизмом в интерпретации загадочного общества бекташей.

Которые исповедовали очень странный гибрид ислама и христианства – они, например, практиковали обряд крещения. Неудивительно, что в мусульманском мире их всегда и везде считали вольнодумцами, находящимися далеко за пределами исламской ортодоксии.

Но и этого неутомимому и любознательному самозваному барону оказалось мало. По его словам, он увлёкся – то ли последовательно, то ли вообще параллельно – масонством, нумерологией, теософией и, вполне предсказуемо, Каббалой. Впрочем, в то время среди эзотериков и оккультистов подобные «многостаночники» были если не правилом, то уж точно не исключением»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Если верить псевдо-барону, то он добился на этом в высшей степени эклектичном поприще немалых успехов. Обрёл ключ к духовному осознанию — вот бы ещё понять, что это такое, и даже был избран магистром ордена розенкрейцеров.

Этого ему показалось мало, поэтому он якобы создал своё собственное тайное общество, исповедовавшее и проповедовавшее доктрину, основанную на дикой смеси суфизма, масонства, алхимии, каббалы и прочего еврейского мистицизма – и просто лютого антикоммунизма.

Последнее звучало несколько странно, ибо, по словам Зеботтендорфа-Глауэра, его общество, название которого он категорически отказывался озвучивать, было основано в 1910 году, когда коммунизм – точнее, большевизм – был идеологией едва ли не столь же редкой, как та, которую исповедовали барон сотоварищи…»

«Впрочем,» – усмехнулся профессор, «я бы не стал не верить ни одному баронскому слову. Ибо тот был такой сказочник, что позавидовал бы и сам Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен. Тоже барон, что характерно. Язык без костей, врёт как дышит… ну и всё такое прочее. Одно самозваное присвоение имени и баронского титула чего стоит…»

И вдохновенно продолжил: «Достоверно известно лишь то, что в 1913 году фон Зеботтендорф – видимо, разочаровавшись во всём османском – вернулся в родную Германию. Или, что гораздо более вероятно, его вернули.

Как бы там ни было, но военной службы он избежал – причём скорее по причине слабого здоровья, а не потому, что он был турецкоподданным. Ибо австрийское гражданство никак не помешало Адольфу Гитлеру поступить в германскую армию, да и других подобных случаев хватало…»

Загадочно-заговорщически улыбнулся – и продолжил: «А вот дальше началось самое интересное. И, одновременно, самое загадочное… впрочем, первое и второе нередко ходят рука об руку. В 1916 году фон Зеботтендорф познакомился с руководителями Германен-ордена – одного из бесчисленных в то время оккультных и фёлькиш-обществ. Кровь и почва и всё такое прочее.

Сам орден был основан в Берлине, но барон почему-то вступил в его баварское отделение, после чего совершил «сепаратистский переворот», отделился от родителя и создал… Общество Туле. Совершенно уникальное оккультное полутайное общество. Эмблемой которого была… свастика.

Совершенно уникальное потому, что… тут надо вспомнить историю о приснопамятном Неуловимом Джо. Который неуловим исключительно потому, что его никто не ловит – а никто его не ловит… правильно, потому что он никому нафиг не сдался». И объяснил:

«За редчайшим исключением, практически все тайные общества потому и тайные, что нафиг никому не нужны. Ибо состоят чуть более, чем полностью из абсолютно разве что болтунов и полных импотентов со всех точек и кочек зрения, кроме, пожалуй, сексуальной. И то не факт…

Элли кивнула. Профессор продолжил: «Общество Туле было как раз таким редчайшим – и ярчайшим – исключением. Ибо и с кровавой – и безумной – Баварской Советской Республикой покончило чуть ли не единолично – силами созданных ею же фрайкоров – этакого «неофициального рейхсвера», и создала аж две политические партии.

Одной из которых стала ДАП – Немецкая Рабочая Партия. Именно в эту партию в конце сентября 1919 года вступил тогда ещё никому не известный ефрейтор Адольф Гитлер. В одном из фрайкоров, созданных Обществом Туле (точнее, даже лично фон Зеботтендорфом), добровольную военную службу проходил… будущий рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.

«Вот это да!» – ахнула про себя мисс Элизабет Фёрстер. «Это же многое, очень многое объясняет в биографии и СС, и их рейхсфюрера»

Лектор невозмутимо продолжал:

«А кровавое безумие Баварской Советской Республики и её последующую в высшей степени эффективную ликвидацию воочию наблюдал находившийся в то время в Мюнхене Апостольский нунций Святого Престола в Баварии – впоследствии во всей Германии архиепископ Эудженио Мария Джузеппе Джованни Пачелли. Будущий Его Святейшество Папа Римский Пий XII.

«Ох и ничего ж себе» – изумлённо подумала Элли. «Все… ну, или почти все ключевые фигуры в одно месте – на одной шахматной доске…»

Профессор вдохновенно продолжал: «Впрочем, едва ли не важнейшим ресурсом, который он получил от Общества Туле, стал универсальный – ибо этот символ использовали народы всего мира – от Европы до Африки и от Азии до доколумбовой Америки – и самый духовно-энергетически мощный символ в истории человечества – свастика.

Именно этот символ – точнее, мощь проходивших через него духовных энергий – сыграл важнейшую роль в том, что Гитлеру и его Третьему рейху удалось сорвать (какой ценой – это уже другой вопрос) инфернальные планы Красного Тамерлана Иосифа Сталина по завоеванию и уничтожению всей человеческой цивилизации – давайте называть вещи своими именами…»

Элли кивнула: «Полностью согласна – насчёт красного Тамерлана и его планов»

Ибо – спасибо преподававшим историю ХХ века сёстрам-урсулинкам – понимала суть и амбиции большевистской империи несравнимо лучше даже дипломированных официальных университетских историков.

Австрийский принц вдохновенно продолжал:

«Мавр сделал своё дело – мавр должен уйти. Именно так Адольф Гитлер – в этой истории та ещё неблагодарная свинья… впрочем, и не только в этой – поступил с Обществом Туле. Ибо после того, как он – с помощью Общества, разумеется – добился своей цели, став фюрером НСДАП (и гениальным политическим предпринимателем), он разорвал все связи партии с Обществом…»

«И поэтому и проиграл войну?» – осторожно предположила Элли. «И лишился всего – и своей партии, и своей страны, и своей цивилизации, даже своей жизни? Не говоря уже о том, что принёс неисчислимые беды Германии?»

Профессор задумался. Было совершенно очевидно, что эта простая, логичная и совершенно естественная мысль до сих пор почему-то не приходила ему в голову. Возможно, потому, что его ключевые компетенции находились в области христианского богословия и истории христианства.

А история Третьего рейха интересовала его… кстати, очень интересно почему и насколько. Возможно, лишь постольку, поскольку она влияла на историю христианской Церкви в ХХ веке.

Затем столь же осторожно произнёс: «Возможно»

И честно признался, подтвердив догадку Элли: «Я об этом как-то не думал… до того, как Вы упомянули. Теперь подумаю…»

И закончил лекцию: «В любом случае, из-за этого решения фюрера у Общества Туле более не было смысла существования – ибо оно уже не могло ни на что всерьёз повлиять – и потому оно сначала ушло в тень, а после 1925 года вообще прекратило своё существование…»

«Благодарю за лекцию» – совершенно искренне произнесла Элли. И тут же задала совершенно естественный вопрос (откровенно напрашиваясь на уже четвёртую по счёту микро-лекцию): «А как насчёт Гиммлера? Он тоже прошёл Преображение?»

«Конечно» – улыбнулся Вилли Шварценберг. «Только существенно позже – думаю, году так в 1927-м?». Элли удивилась: «Почему так поздно? Почему не летом 1919-го – одновременно с Гитлером?».

«Возраст» – спокойно ответил профессор. «Летом 1919-го ему было всего восемнадцать…». Элли ожидаемо спросила: «А Преображение может совершиться только в существенно более зрелом возрасте?». Он вздохнул: «Видимо, так»

«Значит, не видать мне Преображения в ближайшие годы» – рассмеялась Элли. Профессор так посмотрел на неё, что она мгновенно осеклась… точнее, заткнулась. Ибо она вдруг поняла, что он рассказывает ей всё это вовсе не для того, чтобы удовлетворить её любопытство. И уж совершенно точно не по собственной инициативе…

Но спросила у него нечто совсем другое – хотя, скорее всего, родственное: «Откуда Вы всё это знаете? Ведь Ваша специальность – совсем не оккультный рейх?»

Австрийский принц пожал плечами:

«Во-первых, моя специальность… точнее, мои специальности – христианское богословие и история христианской Церкви от миссии Христа до настоящего времени. А то, что я Вам рассказываю, это, смежные области знания, о которых мне знать положено по работе…»

«Потому, что в этой истории каким-то образом по самые уши замешан католический священник отец Бернхард Штемпфле?». Он кивнул: «И поэтому тоже». Затем глубоко вздохнул – и неожиданно бесстрастно констатировал:

«Во-вторых, пообщаетесь с Баронессой и её свитой – ещё и не то узнаете…»

«У неё есть свита?» – удивилась Элли. «Ещё какая!» – усмехнулся профессор. Глубоко вздохнул и по-профессорски порекомендовал:

«Найдите перевод на любой язык, который Вы хорошо знаете, культового романа культового советского писателя Михаила Булгакова Мастер и Маргарита…»

Элли молчала, ибо к этому культу не имела ни малейшего отношения. Более того, она вообще в первый раз в жизни слышала и имя этого писателя, и название этой книги. «… и если Вы умеете читать между строк – а Вы умеете, я в этом уверен – то узнаете многое, даже очень многое и о Баронессе, и о её свите.»

«Кстати» – загадочно-заговорщически добавил он, «в очень узких кругах ходят упорные слухи, что Михаил Булгаков написал свой легендарный роман если не по прямому поручению, то под сильным влиянием Баронессы и её свиты. Которых даже вывел в своём романе… правда, изменив их до неузнаваемости – по крайней мере, ему так казалось»

Сделал паузу, дав Элли возможность переварить услышанное – и продолжил:

«Поговаривают также, что за несколько дней до смерти писателя к нему с каким-то поручением явился личный посланец Баронессы – а затем и сама Баронесса. И что оба они присутствовали на его похоронах… впрочем, Баронесса, как обычно, невидимо и неслышимо…»

И неожиданно хлопнул в ладоши: «Ладно, всё это лирика – хотя и весьма интересная лирика. Давайте я расскажу Вам о Генрихе Гиммлере…»

«Давайте» – с предвкушением чего-то очень и очень интересного кивнула Элли.