Сад молчания

Дождь начался в четыре — сначала робкий, будто пробовал воду, а к шести разошелся в полную силу, заколотил по карнизам, залепил окна, превратил Брик-лейн в мокрое зеркало, в котором дрожали вывески круглосуточных лавок. Мира любила этот район за то, что он никогда не засыпал. За то, что здесь пахло жареным луком, карри и дешёвым табаком — запахами, которые не давали ей забыть, что где-то ещё есть жизнь. Сейчас эти запахи утонули в озоне, сырости и собственном страхе, которого она пока не чувствовала. Только предчувствие. Холодная игла под левую лопатку.

Ей двенадцать. Это много, чтобы понимать — мир несправедлив. И мало, чтобы знать, как с этим жить.

Она шла от магазина на углу — жёлтого пакета с молоком, хлебом и пачкой печенья «Digestive», которое любил брат. Томми было шесть, и он верил, что если наступить на трещину в тротуаре, то мама не вернётся с работы. Мама всегда возвращалась. Томми наступал на трещины каждый день. Мира иногда наступала вместе с ним, просто чтобы он не боялся один.

В подъезд она вошла в 18:47. Запомнила это время, потому что часы над дверью показывали без тринадцати семь, и она подумала: «Успею разогреть ужин до прихода отца». Отец работал таксистом, его смена заканчивалась в восемь. Мама — медсестра в клинике на Уайтчепел, она должна была прийти к девяти. У Миры был час, чтобы накормить Томми, проверить его домашнее задание и хотя бы десять минут постоять под душем, смывая с себя школьный день, полный глупых девчоночьих драк и учительских нотаций.

Лифт не работал уже третью неделю. Она начала подниматься пешком — четыре пролёта до третьего этажа, где они снимали двухкомнатную квартиру с вечно текущим краном и соседом, который никогда не здоровался. Тот самый сосед. Мира называла его «Призрак». Высокий, лысый, с лицом, которое будто вырезали из старого дерева — грубо, но с какой-то пугающей точностью. Он появлялся в коридоре всегда внезапно: шагов не слышно, дыхания тоже. Иногда Мира думала, что он вообще не дышит. Что он — живая статуя, которую кто-то забыл убрать после ремонта.

Сегодня статуя не попалась ей навстречу. И это было странно, потому что обычно он выходил покурить на лестничную клетку ровно в то время, когда она возвращалась из школы. Мира даже привыкла к его молчанию — оно перестало пугать, стало частью фона, как шум магистрали за окном или крики чаек над Темзой.

https://www.litres.ru/73783264/