Кровопотека

         

                Кровопотека


А в тишине причудливого сада Он молча слушал, как трещит цикада,
Его глаза ночного променада померкли тяжестью потерянных вещей
Дрожанье слез от истерических вибраций для человеческих глазных дождей
Порталы в Ад и золотые парашюты для максимальных скоростей,
когда колени стерлись ползать по земле и обнаружилась пчела в носке
совсем случайно…,
заблудшая душа, помазанная медом, подаренная мимоходом
для испытаний страха внутренних миров… 
 

Он вспоминал, как он в Большом театре ботинки балерине надевал
А там спала опасная оса, покинувшая банты и пуанты
С простым желанием уединиться, поспать и не жужжать, и крыльями укрыться
Хотя б на шесть минут покинуть театральный мир,
Что полон запахов несвежести пуантов, ну, а в ботинке спать,
там редкий эликсир постиранных носков людей-гигантов,
что пахнут страхом опоздавших эмигрантов…
 

Он наблюдателен, не глуп, абсурден, запутанность присутствия ведет
к его тщеславью внутренних миров…
Ужален был он вместо балерины и счастлив бесконечно вновь
с татуировкой Паганини в районе левого плеча
и со смычковым жалом Пресвятого скрипача…


Пчелиный яд и яд осы – «кровопотека» в слияньи насекомых комбинаций 
Кровь - жидкостный архив, венозных тем математическая драма
И красная слеза «переливальных» станций для почерневшего бальзама
Заплыв по пневматическому морю и саморефлексия для себя,
Чтобы дышать и знать, что он живет не зря,
Он не убил обоих и ноги-крылья им не отрывал…,
гадая на двусмысленной ромашке…


Но был еще комар, он добрый, он не жалит…, он просто пьет и просто улетает,
Он жаждой одержим и нетерпим в своих порывах омерзительного звука,
Чей писк - доподлинная мука услышать ночью эту гадость возле уха…
плевал он на пути пчелиных магистралей, он рядом, никуда не улетает 
Там комариная слюна разбавлена микробностью заразы,
Там черно-красный и победоносно-кровососный вид проказы,
а вены прожигались изнутри уже испачканной и сернокислой кровью,
которая разбавлена слюной с особой нелюбовью, а вот и повод:
«без нефти заржавеет нефтепровод» 


Комар не знал - в психиатрии нет понятий – «бесы»
Качели-вены насквозь проржавели и превратились для него в деликатесы
Осталась метка на пустой руке и электрическая дрожь пространных наваждений
Одних жалел, других не замечал, пути Господни часто тупиковы
с открытыми двенадцатью дверьми…
Вот так и открывается конверт с лицом из милых, но голодных черт
для отравления и пожиранья крови, где станции переливанья нет…