Действие сценическое. Автономия... инварианта

Автономия сквозной категории — инварианта

Если драматическое действие является составной частью сквозного, то есть фабулы, возникает важное уточнение всей конструкции причинной теории действия сценического. Драматическое действие нельзя делать носителем тождества всего происходящего. Оно принадлежит сквозному развитию фабулы, входит в неё, осуществляет её отдельный причинно-драматический участок. Но действие сценическое в каждом конкретном моменте должно сохранять своё тождество при смене драматических действий, обстоятельств, партнёров, способов и телесных организаций.

Отсюда возникает необходимость категории другого уровня.

Этой категорией становится инвариант.

Но тогда инвариант оказывается не ещё одним элементом действия наряду с целью, обстоятельствами, партнёром или драматическим действием. Его положение принципиально иное.

Инвариант — сквозная категория потому, что он не принадлежит ни одному отдельному состоянию действия, а устанавливает возможность их принадлежности одному процессу.

Именно поэтому возникает вопрос об автономии инварианта.

1. Сквозное действие и сквозная категория — не одно и то же

Здесь необходимо провести различие.

Если сквозное действие понимать как движение фабулы, оно существует через последовательность драматических действий:

Д; ; Д; ; Д; ; Д; ; … ; Д;.

Каждое драматическое действие имеет своё место внутри целого.

Одно осуществляется.

Возникают его последствия.

Они изменяют ситуацию.

Следующее драматическое действие становится возможным или необходимым.

В этом смысле отдельное драматическое действие действительно оказывается частью сквозного.

Сквозное больше отдельного драматического действия.

Но инвариант находится в другом отношении к этой последовательности.

Он не является:

Д; + Д; + Д; + …

и не располагается после них как их итог.

Он должен быть способен действовать как критерий тождества через их смену.

Поэтому нужно различить:

сквозное действие — то, что проходит через фабулу;

и

сквозную категорию — то, посредством чего различающиеся состояния могут быть отнесены к одному процессу.

Сквозное имеет протяжённость.

Инвариант имеет функцию сохранения тождества через эту протяжённость.

И это разные вещи.

2. Фабула сохраняет последовательность событий, инвариант — принадлежность преобразований

Предположим, фабула задаёт:

событие A ; событие B ; событие C ; событие D.

Это уже определённая структура.

Но сегодняшнее сценическое осуществление может быть совершенно различным.

В одном спектакле:

a; ; b; ; c; ; d;.

В другом:

a; ; b; ; c; ; d;.

Фабульная организация может сохраняться.

Драматические действия остаются узнаваемыми.

События происходят в необходимых местах.

Но причинная генеалогия сегодняшнего действия может оказаться различной.

Следовательно:

тождество фабулы ещё не гарантирует процессуального тождества действия сценического.

Можно безупречно сохранить фабулу и потерять действие.

Именно это происходит, когда известное драматическое будущее непосредственно начинает причинять сегодняшнее сценическое «как».

Актёр знает:

здесь я должен убедить;

здесь потерпеть поражение;

здесь узнать;

здесь отказаться;

здесь уйти.

Всё фабульно правильно.

Но если знание следующего драматического действия становится непосредственной причиной формы нынешнего сценического поведения, сквозное превращается в партитуру причинения.

Тогда фабула начинает причинять сценическое действие вместо происходящего.

Причинная теория Кретова требует обратного отношения:

фабула определяет необходимость того, что должно осуществиться; действие сценическое каждый раз заново производит причинную необходимость того, как это начинает осуществляться сейчас.

Поэтому инвариант не может быть просто фабулой.

3. Автономия инварианта начинается именно здесь

Если бы инвариант совпадал с фабулой, любое правильное воспроизведение фабульной последовательности автоматически считалось бы сохранением действия.

Но это очевидно недостаточно для причинной теории.

Если бы инвариант совпадал с драматическим действием, при смене драматического действия пришлось бы каждый раз менять и инвариант.

Тогда он перестал бы быть сквозной категорией.

Если бы инвариант совпадал с телесной формой, передел разрушал бы тождество.

Если бы он совпадал с причинным центром, миграция центра разрушала бы действие.

Если бы он совпадал с конкретным причинным требованием, каждое новое требование означало бы новое действие.

Следовательно, инвариант должен обладать автономией относительно всех изменяемых компонентов процесса.

Но автономия здесь не означает независимого существования.

Инвариант не существует где-то отдельно от действия.

Это принципиально.

Автономия инварианта — не онтологическая отдельность, а функциональная несводимость.

Он не является ещё одной причиной.

Не является сверхцентром.

Не является скрытым режиссёром действия.

Не является самостоятельной силой.

Инвариант автономен потому, что ни одна конкретная морфология, причина, драматическое действие или состояние не может полностью выполнить его функцию.

Его функция другая:

определять предел, внутри которого различное всё ещё принадлежит одному.

4. Драматическое действие входит в сквозное. Инвариант проходит сквозь действия

Здесь возникает очень точное различение двух отношений.

Можно сказать:

драматическое действие входит в сквозное.

Но об инварианте правильнее сказать:

инвариант проходит сквозь смену действий.

Первое — отношение части и целого.

Второе — отношение преобразования и сохраняемого критерия тождества.

Это принципиально разные топологии.

Драматическое действие можно локализовать:

здесь персонаж убеждает;

здесь скрывает;

здесь требует;

здесь отказывается;

здесь спасает;

здесь уничтожает.

Инвариант нельзя локализовать аналогичным образом.

Нельзя сказать:

вот здесь находится инвариант.

Потому что тогда он превращается в очередной элемент структуры.

Он обнаруживается только сравнением преобразований:

что позволило Д; перейти в Д;, Д; — в Д;, а сценическому действию при этом не распасться на несвязанные состояния?

Поэтому инвариант существует не в точке.

Он обнаруживается сквозь различие точек.

Именно это делает его сквозной категорией.

5. Но возникает два тождества

Здесь необходимо ещё одно различение.

Есть тождество сквозного фабульного движения.

И есть тождество текущего действия сценического.

Они связаны, но не совпадают.

Фабула может сохранять тождество на протяжении всего произведения:

A ; B ; C ; D.

А конкретное сценическое действие внутри неё может завершиться и уступить место другому.

Следовательно, нельзя без дополнительного различения говорить, что одно действие сценическое непрерывно существует от начала до конца спектакля.

Иначе исчезнет граница между:

переделом того же действия

и

возникновением другого действия.

Это особенно важно для причинной теории.

Если изменился только способ осуществления при сохранении направленности одного «что», можно говорить о переделе внутри одного действия.

Но если изменилось само неполученное «что», система причинной релевантности и направленность процесса, возможно, возникло другое действие.

Фабула связывает эти действия в более крупную последовательность.

Поэтому можно представить:

ФАБУЛА

;

Д; ; Д; ; Д; ; Д;

а внутри каждого:

как; ; передел ; как; ; передел ; как;…

Получаются разные масштабы процессуальности.

И инвариант должен быть способен различать их, а не стирать.

6. Следовательно, возникает вопрос об уровнях инварианта

Вот здесь открывается действительно новая проблема.

Если инвариант является сквозной категорией, нужно спросить:

инвариант чего?

Инвариант отдельного действия?

Инвариант перехода между драматическими действиями?

Инвариант сквозного действия?

Инвариант действия сценического как класса процессов вообще?

Эти вещи нельзя автоматически объявить одним инвариантом.

Иначе понятие станет слишком универсальным и перестанет что-либо различать.

Можно пока осторожно предположить несколько масштабов применения одного принципа инвариантности, не создавая нескольких новых сущностей.

На микроуровне:

что сохраняет тождество одного действия через смену его «как»?

На мезоуровне:

что делает переход одного драматического действия в другое частью одного сквозного фабульного движения?

На уровне сценической реализации:

что позволяет сегодняшнему исполнению пройти через фабульную последовательность, не превращая известную последовательность в непосредственную причину сценического «как»?

И наконец, на теоретическом уровне:

что нельзя устранить из действия сценического вообще, не уничтожив его как класс процессов?

Здесь слово «инвариант» используется в разных масштабах.

Поэтому автономия категории особенно важна.

Инвариант не должен быть привязан к одному масштабу морфологии. Он является принципом установления тождества через преобразование, но конкретное тождество всегда должно быть указано.

Иначе возникает опасность назвать инвариантом всё сохраняющееся.

7. Фабула и инвариант встречаются на границе осуществлённого и осуществляющегося

Здесь возвращается фундаментальное различение драматического и сценического.

Драматическое действие является составной частью сквозного, то есть фабульного движения.

Фабула в некотором смысле уже знает свою завершённость.

Для произведения последовательность существует как целое.

Но действие сценическое существует только в:

осуществлять.

Поэтому актёр находится внутри удивительной конструкции.

Фабула:

уже существует как целое.

Действие:

ещё существует как незавершённое.

Это означает, что сквозное должно одновременно:

сохранять направление,

и

не получать полного причинного права над настоящим.

Именно здесь инвариант оказывается автономным посредником — не в смысле третьей силы, а как критерий различения.

Он позволяет сказать:

тождество целого не требует тождества каждого способа его осуществления.

Фабула сохраняется.

Драматическое действие должно осуществиться.

Но сегодняшняя причинная генеалогия его сценического осуществления должна возникнуть заново.

Поэтому:

сквозное удерживает необходимость пути; инвариант допускает причинную вариативность прохождения этого пути без утраты тождества.

8. Автономия инварианта защищает действие от фабулы

Это звучит парадоксально, потому что фабула необходима спектаклю.

Но именно необходимое становится особенно опасным, когда присваивает себе чужое причинное право.

Фабула вправе определять:

что должно состояться.

Она не должна полностью определять:

почему именно сейчас возникло это телесное «как».

Если она начинает это делать, происходит короткое замыкание:

известное будущее ; сегодняшняя форма.

Тогда причинное настоящее становится ненужным.

Актёр движется по фабуле.

Но действие уже не производит собственного продолжения.

Поэтому автономия инварианта создаёт возможность удержать одновременно две необходимости:

не потерять фабулу

и

не позволить фабуле стать непосредственной причиной каждого следующего состояния действия сценического.

Именно это позволяет по-новому понять режиссёрскую задачу.

Режиссёр отвечает за сквозную структуру спектакля.

Он должен обеспечить осуществление драматических действий и движение фабулы.

Но если он превращает фабульное будущее в причину нынешнего актёрского «как», он уничтожает ту самую процессуальность, которую должен организовать.

Поэтому:

режиссёр охраняет фабулу от распада, но одновременно должен охранять действие сценическое от причинного диктата фабулы.

Это и есть один из глубочайших конфликтов режиссуры.

Сквозность инварианта

Теперь слово «сквозной» получает два различных смысла.

Первый:

сквозное действие проходит через произведение как фабульное движение.

Второй:

инвариант проходит через преобразования как условие признания изменяющегося тождественным.

Их нельзя смешивать.

Можно сказать предельно:

сквозное соединяет действия.
Инвариант соединяет различия.

Но ещё точнее:

сквозное организует последовательность осуществления; инвариант организует возможность тождества через преобразование.

Поэтому инвариант обладает автономией относительно фабулы.

Фабула может быть одной и той же — процессуальная организация исполнения различной.

Морфология спектакля может быть одной и той же — причинная генеалогия различной.

Драматические действия могут быть правильно осуществлены — действие сценическое ритуализировано.

И наоборот, сегодняшнее сценическое «как» может существенно отличаться от вчерашнего, а спектакль сохранять своё тождество.

Значит:

инвариант нельзя вывести из внешнего совпадения фабулы, драматического действия или морфологии исполнения.

Он проверяется преобразованием.

Автономия — но не суверенитет

И всё же слово «автономия» содержит опасность.

Можно слишком быстро превратить инвариант в нечто существующее «над» действием.

Этого делать нельзя.

Инвариант не управляет действием.

Не сообщает актёру следующее «как».

Не создаёт причинное требование.

Не заставляет причинный центр мигрировать.

Не производит передел.

Он вообще не является очередной причиной внутри причинной цепи.

Это особенно важно для причинной теории Кретова:

инвариант имеет не причинное, а критериальное положение.

Причины производят изменение.

Причинное право определяет принадлежность изменения.

Причинное требование делает прежнее «как» недостаточным.

Передел осуществляет изменение.

Структурация перестраивает причинную связность.

А инвариант отвечает:

при каких преобразованиях всё это всё ещё является преобразованием данного процесса?

Поэтому автономия инварианта не даёт ему причинного суверенитета.

Наоборот:

инвариант автономен именно потому, что не конкурирует с причинами за право производить следующее состояние.

Это позволяет не превращать его в сверхцентр.

Предельно коротко

Если:

драматическое действие является составной частью сквозного — фабулы,

то отношение выглядит так:

драматическое действие ; сквозное фабульное движение.

Но инвариант находится в другом отношении.

Он не является ещё одной составной частью сквозного.

Он относится к условию сохранения тождества через изменение его частей и способов их осуществления.

Поэтому:

драматическое действие входит в сквозное.
Инвариант проходит сквозь преобразования.

Драматическое действие отвечает:

что должно быть осуществлено на данном участке фабулы?

Сквозное:

как отдельные драматические действия принадлежат движению целого?

Действие сценическое:

почему именно сейчас возникла необходимость этого способа осуществления?

Инвариант:

почему изменяющиеся способы, состояния и причинные конфигурации всё ещё могут принадлежать одному процессу?

Отсюда автономия инварианта становится необходимой.

Он не может совпасть:

ни с фабулой;

ни с отдельным драматическим действием;

ни с целью;

ни с телесностью;

ни с причинным центром;

ни с партитурой;

ни с конкретным «как».

Потому что всё это способно изменяться или сменяться.

Инвариант автономен не от действия, а от любой одной его морфологии.

И здесь появляется особенно важная формула для причинной теории Кретова:

Фабула сохраняет необходимость осуществления целого.
Инвариант сохраняет возможность причинного становления внутри этого целого.

Фабула говорит:

куда должно прийти.

Причинное настоящее отвечает:

почему теперь уже нельзя оставаться здесь.

А инвариант позволяет переходу:

стать другим, не перестав принадлежать тому же.

Поэтому автономия сквозной категории инварианта необходима прежде всего затем, чтобы сквозность не превратилась в заранее причинённую последовательность.

И тогда возникает, возможно, наиболее точное различение:

сквозное действие связывает фабулу через осуществление драматических действий; инвариант связывает действие через допустимость его преобразований.

Одно удерживает целостность пути.

Другое — тождество становления.

И если это различение выдержит дальнейшую проверку, оно снимает одну из опасных возможностей причинной теории: больше не нужно искать один «сквозной причинный центр», который проходит через весь спектакль.

Сквозным оказывается не центр.
Сквозным оказывается критерий тождества при миграции центров, смене драматических действий и перестройке способов их сценического осуществления.

Вот в этом смысле инвариант действительно приобретает автономию сквозной категории.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.