Дом Песни. Глава 18. Вниз - на тысячи башен

Душный полдень обрушился на Филньяра, словно спревший мешок, протекающий скисшими соками гнилых овощей. С трудом разлепив глаза, юноша полусонно заскользил взглядом по окружающей обстановке. Поперхнувшись кислым смрадом, он зашелся царапающим кашлем, выскребающим из недр глотки рвотные позывы. По жилам брызнула боль, зардела в груди, раскатилась опаляющими шариками по телу, будто рассыпавшаяся гроздь рябины. С трудом приподнявшись на здоровом локте, он рывком перебросил безжизненную плеть левой руки вперед и попытался подняться. Ослабевшее измученное тело подломилось, и он с болезненным стоном неуклюже рухнул обратно на тахту.
В доме царила тишина, неподвижность и затхлая, густая вонь, от которой слезились глаза, першило в горле. Нагретая осенним солнцем комната утопала в удушливой духоте, размазанной по мутным заляпанным окнам. В голове шумело от выпитой накануне медовухи, язык прилип к небу, грязные волосы и одежда дурно пахли. Филньяр жаждал глотка студеной воды, глотка свежего воздуха, глотка утоляющего боль снадобья, но пустая комната лишь бугрилась покатыми боками нагроможденной смердящей одежды, топорщилась пустым безразличием к нуждам калеки.
С немыслимым усилием подмяв под себя здоровую руку, взрыкнув от досады, Филньяр приподнялся на правом бедре. Балансируя, удерживая равновесие, он подцепил здоровой ногой немощную и скинул ее на пол. Ступня приземлилась на пыльные половицы с глухим ударом, и юноше, наконец, удалось сесть. Он потянулся здоровой рукой к левой подмышке, и с отвращением поморщился, отдирая заскорузлую, пропитанную кровью ткань от кожи – натер костылем, как знал.
- Конунг! – из коридора высунулась взлохмаченная и помятая шевелюра Балдура. Мгновение спустя, мужчина обеспокоенно и неуклюже заметался по гостиной, скорее раздражая мельтешением, нежели помогая справиться с утренними неудобствами.
- Воды, - просипел Филньяр, озабоченно исследуя пальцами рану на шее. Порез горел и пульсировал – неужто успел подхватить хворь в сим изобилующем удушающими миазмами месте?
Жадно присосавшись к кувшину с прохладной колодезной водой, Филньяр опустошил его наполовину. С благодарностью поглядев на Балдура, он, наконец, смог выдавить:
- Где Норберт? Хельга?..
- Будьте покойны, конунг! – засуетился северянин, поправляя всевозможные подушки и ткани на тахте, чтобы Филньяр смог с удобством и комфортом откинуться на спинку. – Норберт отправился в Высокий дом, дабы не вызывать подозрений – так он сказал. Госпожа Хельга укрылась в винном погребе до заката, Норберт просил лишний раз ее не тревожить… Я немного порылся в хозяйских припасах, пока вы спали. Нашел заготовленное мясо и овощи, немного хлеба, черствую лепешку и непочатый бочонок прохладного пива в погребе, хотите ли вы?..
- Пиво, - хрипло перебил его Фил и, немного смутившись своей резкости, добавил, - будь добр. Боюсь, еда во мне не задержится надолго… И, Балдур, - мужчина, стремительно направившийся выполнять приказ, тут же замер, словно наткнулся на невидимую преграду, - открой дверь, пока я не задохнулся.
Покончив с распоряжениями, Балдур нашел конунга в захламленной, но просторной кухне. Судя по тому, что опостылевший костыль остался в гостиной, Филньяр либо добрался до кухни ползком, либо подпрыгивая на здоровой ноге, что было слишком опрометчиво в его нынешнем состоянии. Так или иначе, когда северянин вернулся с кувшином прохладного хмельного напитка, юноша уже устроился на колченогом табурете, с наслаждением вдыхая прорвавшийся в тесноту смрада свежий осенний воздух.
- Конунг, - осторожно начал Балдур, когда Фил приник к кувшину и блаженно прикрыл глаз. – Не лучше ли нам вернуться?.. Ратиг, да и остальные…
Филньяр оторвался от пива и устроил сосуд на коленке, придерживая здоровой рукой. Взгляд его хмельно заблестел, подернулся дымкой рассеянной задумчивости.
- Ратиг… - виновато протянул юноша, неустойчиво качнувшись на табурете. Продолжения не последовало, и он вновь приложился к кувшину. – Будь я проклят, если смогу в таком состоянии добраться до Нордстейна…
- Я помогу, конунг!.. – осекся северянин, прерванный горькой усмешкой калеки.
- Да, только и остается… - юноша сокрушенно покачал головой и уставился на сосуд так, словно на глиняном боку были выбиты древние письмена. – Я понятия не имею, что нам дальше делать…
- Ну же, соглашайтесь! Возьмем лошадь, пивка, устроим небольшую прогулку. Погодка нынче чудная, да и места тут красивые! – бодро подмигнул Балдур и хлопнул себя по колену, будто в качестве дополнительного довода. – Доберемся до «Вепрева копыта», проветримся, отмоемся! Обработаем ваши раны, подкрепимся, а там уж, глядишь, и мысли придут в порядок…
Балдур все говорил и говорил, кувшин закономерно пустел, тяжелые думы постепенно отступали, сменялись притупленным чувством неясной тревоги. Филньяр оглядел свою заляпанную грязью одежду и пьяно хрюкнул.
- Да я ж из седла выпаду, - рассмеялся он, раскачиваясь на табурете в приступе истерического веселья.
- Выпадете, - подтвердил Балдур, воодушевленный смехом конунга, - хлещете-то, вона, как не в себя! Хоть бы сыром зажевали или, на худой конец, лепешкой!..
- Вакхан с тобой, давай сюда свою лепешку!
Северянин довольно разулыбался и поднес конунгу загодя подготовленное блюдо со снедью. Свежий прохладный воздух разбавил застоявшийся смрад помещения, и Филньяр чувствовал тонкий аромат спелых яблок и пряный дым осенних костров. И в короткое мгновение это, разламывая пальцами кусок подсохшего сыра, он ощутил нахлынувшую благодать; испробовал вместе с остротой, солью и хмелем незнакомый ему доселе призрачный вкус свободы. В груди всколыхнулось пьянящее желание жить, петь, мчаться верхом по незнакомым долинам, спать под открытым небом, купаясь в бледных лучах лунного света. Бремя, что тяготило его долгие годы, словно сбросило пуд, и он со всей ясностью увидел бесчисленное количество дорог, по которым мог бы пройти. Возможно, то хмель ударил в голову на пустой желудок, или же измученное тело его воспряло от вкуса и запаха пищи… А может дело в том, что рядом с ним – впервые за долгие годы – оказался другой человек, который вел с ним беседу, принес ему пива и снеди не по долгу службы, не по указке иль распоряжению, но по собственной воле, искреннему желанию. Быть может, за годы скитаний и поисков, он нашел не брата, но… друга?
Филньяр смутился собственных мыслей и неловко поскреб прорезавшуюся за ночь короткую щетину:
- Запрягай лошадей, Балдур. Нужно добраться до Нордстейна прежде, чем Ратиг поднимет на топор весь городишко.
***
- Где тебя носило?! – прорычал Йорден, угрожающе выступив вперед.
Не успели они поравняться с окраинными домишками, путь им преградили Мошня и Ганек. Последний имел вид злой и потрепанный, и клич Йордену он едва не выплюнул, заприметив пропавших. Лошадь, на коей неуклюже громоздились Балдур и Филньяр, брела неспешно и невозмутимо, лениво помахивая хвостом. Товарищи громко смеялись и едва не затоптали взявшегося из ниоткуда Ганека, а при виде Йордена и вовсе удивленно переглянулись, после чего заржали пуще прежнего.
- Я сказал что-то смешное?! – окрысился предводитель отряда, исходя праведным гневом и покрываясь пунцовыми пятнами.
- Неужто в няньки заделался? – хрюкнул Балдур, выглядывая из-за плеча конунга. – А это что? – он выразительно поглядел на разбитую губу и лиловый синяк, расползающийся кривым пятном под глазом юноши. – Споткнулся об обмотки? – и, найдя свою шутку чрезвычайно остроумной, басовито загоготал.
- Клянусь Хрофниром, однажды я прирежу твоего пса собственными… - зашипел Йорден, но осекся, не докончив фразу. Он невольно принюхался, и помятое лицо его брезгливо скривилось. – Что за мерзкий запах? Когда в следующий раз решишь заночевать в свинарнике…
- Конунг. – Сказал Ратиг Железная Длань, вырастая за спинами ощерившихся щенков.
- Мы нашли твоего сопляка, доволен? – выплюнул Йорден, опасливо косясь через плечо.
Холодные глаза мужчины едва ли задержались на моложавом злом лице; он прошел мимо, равнодушно зацепив плечом препятствие в виде Йордена. Йорден – пошатнулся, Ратиг – нет.
- Ярл Бруньяр нехило взял тебя за яйца, а? – огрызнулся Йорден в спину Железной Длани, но мужчина не обернулся. – И я не слышу благодарности и извинений! – не унимался юноша, по всей видимости, глубоко уязвленный неказистым увечьем на собственной физиономии. – Это мои парни нашли твоего драгоценного калеку, и, как я и сказал, мы к его пропаже отношения не имели…
Удар настиг его столь стремительно, что он не успел ни подумать, ни уклониться. На здоровой  скуле зардел, растекаясь, синяк, а сам юноша рухнул в разбитую телегами дорожную грязь и, к безмолвному облегчению собравшихся, наконец, затих.
- Конунг. – Повторил Железная Длань, отвернувшись от пострадавшего и вцепившись ледяным взглядом в Филньяра.
Улыбка сникла, сползла с обветренных губ Фила, и он сглотнул застрявшую посередь глотки горечь. Он не боялся этого мужчины, но что-то в его грубом, испещренном шрамами лице заставило желудок болезненно сжаться.
- Дружище, тебе не кажется, что это было лишним? – попытался разрядить обстановку Балдур, недоуменно поглядывая то на вояку, то на выскребающих из грязи товарища юнцов.
Ратиг молча приблизился к лошади, взял под уздцы и повел в сторону таверны, мрачно безмолвствуя.
- Чего это он? – нервно зашептал Балдур, неуютно заерзав в седле. Сконфуженный и растерянный, он не пытался спешиться на ходу, рискуя ненароком утянуть за собой Филньяра, но – раздери его Вакхан! – он чувствовал себя нелепо и униженно, словно бы запертый на старой кляче чужой непреклонной волей.
- Я оттого тебя не зарубил, - обронил Ратиг, - что жив конунг.
Сказанное повисло веским предостережением меж недвижимых плеч Железной Длани и немой оторопи Балдура.
- Разумеется я жив! Что бы мне сделалось? – наигранно-бодро фыркнул Филньяр и хмельно хихикнул. Он не был искусным лжецом, и тут же смутился своей неуклюжей попытки.
Ратиг ничего не ответил, но плечи его заметно расслабились. Словно бы только слова конунга смогли убедить его в том, что с последним действительно ничего страшного не случилось. Да, конунг был навеселе, чумаз и растрепан, к накидке и рубахе пристала засохшая корка грязи, а поперек шеи багровел порез – Ратиг заприметил его в тот же миг, как только увидел своего подопечного. В остальном юноша был свеж и весел, и вскоре стальное сердце грозного вояки потеплело, размягчилось благодатью миновавшей участи. Ратиг вздохнул и взглянул на Филньяра вполоборота:
- Предупреждайте в следующий раз, - только и сказал Железная Длань и коротким рывком поторопил лошадь.
***
Филньяр восседал на заваленной прогорклыми шкурами, отсыревшими одеялами и простынями кровати и тихо блаженствовал, прищурив здоровый глаз. Воспрявший духом Ратиг справился о бане, сытном ужине и постельных принадлежностях для конунга – скорее угрозами, нежели уговорами растормошив угрюмого хозяина «Вепрева копыта». И вот, раскрасневшийся и чистый, Филньяр уже расчесывал влажные волосы, потягивая пряную медовуху из кружки. Балдур - отмывшийся, но задумчивый и голодный - обиженно поглядывал то на него, то на старшего товарища, взгромоздившись на жесткий стул. Железная Длань, судя по всему, о существовании северянина забыл за ненадобностью. Широкоплечий, облаченный в доспех, он занимал едва ли не четверть комнаты своим присутствием, но, к удивлению Балдура, двигался ловко и споро, водружая на столик подле конунга различные склянки, свертки, блюда со снедью и кружки с напитками. Удовлетворившись результатом, он устроился в углу комнаты на полу – за неимением лишнего стула – и принялся методично натирать топор, изредка поглядывая на юношу.
Филньяр заливисто и увлеченно рассказывал о своем ночном приключении, много смеялся и с удовольствием уплетал томленое мясо с морковью, свежую хрустящую лепешку и вареный картофель. Балдур, потянувшийся-было к ароматному ужину, наткнулся на недобрый взгляд вояки но, пробормотав что-то под нос, таки стащил ломоть сыра и остатки лепешки.
- Так что, если бы не Балдур, искали бы вы меня всем Нордстейном, - весело подытожил Филньяр и благодарно улыбнулся северянину.
- Мы и искали, - пожал плечами Железная Длань. - Если бы не Балдур, я бы точно знал, где вы…
- Ну все, довольно! – строго сказал юноша, наставив на Ратига деревянную ложку. – Мы больше не будем это обсуждать! Можешь ты понять…
- Это вы поймите, конунг, - Ратиг бесцеремонно прервал Фила, и тот от неожиданности замолчал. Было чему удивляться: никогда прежде его верный телохранитель не говорил и слова поперек воли конунга. – Ваша жизнь – моя жизнь. Моя честь. Я не боюсь погибели или казни. Мой долг – отдать свою жизнь взамен вашей, если того потребует случай.
«Погибель» и «честь» поставили жирную точку в непринужденном рассказе Филньяра. Он ощутил это почти физически, неприятным холодком по распаренной коже. Ему захотелось закрыться, спрятать свой позор от глаз верных людей, и он, переместив иссохшую руку на колени, уставился на сморщенную скрюченную конечность. Ногти изрядно отросли, и сейчас ладонь напоминала скорее поджатую птичью лапку, нежели часть его собственного тела.
Он позволил себе насладиться безмятежностью и погожим деньком, подвергнув своих людей опасности и тягостным переживаниям. Ратиг, Хельга и юный Норберт помогли ему, пошли за ним, а он, меж тем, не имел ответа ни на один вопрос. Прокляни его Вакхан, если он имел хотя бы отдаленное представление о том, что им делать дальше, куда идти и… Стыд заалел на скулах, уколы неприятного жара опалили щеку.
- Ты прав, - только и сказал Филньяр, подняв на вояку серьезный взгляд. - Прости за это ребячество.
- Чем упрекать конунга, подумал бы лучше, что нам дальше делать, - упрекнул Балдур старшего товарища.
Железная Длань лишь пожал плечами:
- Я последую за конунгом куда угодно.
- То-то и оно! Можешь ты хоть на миг представить, что кому-то здесь предстоит нелегкая участь подумать головой и понять, что со всем этим делать, вместо того, чтобы слепо следовать чужой воле! - всплеснул руками Балдур, и кусок надкусанной лепешки вырвался из пальцев, кривой дугой пролетел через комнату и приземлился в опасной близости от сапога Ратига.
- На то он и конунг, - припечатал Железная Длань так, как может лишь человек глубоко убежденный.
- Ратиг прав, - усмехнулся Филньяр и мягко поглядел на Балдура, - пусть я и не конунг.
- Чем в одиночку волочить ношу, не лучше ли разделить с товарищами? – пробурчал северянин, нахмурив светлые брови. – Особенно, если вы – не конунг.
Филньяр ошарашено уставился на мужчину, выпучив глаз так, словно ему прилетело поленом по затылку.
- Зачем бы кому-то делать это? – изумленно прошептал юноша.
- Помогать? – удивился Балдур. Он присвистнул, потянулся к стоящей на столике кружке и залпом ополовинил. – Быть может от того, что мы – люди?
Филньяр заскользил растерянным взглядом по комнате и отчего-то задержался на щербатом, испещренном шрамами лице Железной Длани. Если бы он не знал этого мужчину достаточно долго, то предположил бы, что того ударили наотмашь. В кустистых бровях и угрюмых чертах отчетливо прорезалась боль. Словно бы сам архитектор мироздания, исполинский камнетес высек на его челе «долг», и клеймо это не позволяло засмеяться дружеской шутке, снять доспех, выпустить из рук топор, хоть на один вечер покинуть вахту и сесть с товарищами подле общего костра. То мягкое, живое, смертное, что наглухо запиралось под сталью нагрудника – было сожжено, погребено чьей-то властной рукой, и от человека по имени Ратиг остался лишь воин по прозвищу «Железная Длань».
И здесь – Филньяр был той властной рукою. И там – человеку было нестерпимо больно.
- Когда ты говорил, что срок твой вышел?.. – осторожно начал юноша, заглядывая в ледяные глаза.
- Спросите у ярла, как вернемся.
***
Давно перевалило за полночь. Балдур и Ратиг разошлись по своим комнатам, оставив Филньяра наедине с тягостными мыслями. Свеча на столе догорала, рваные всполохи пламени нервно кружились тенями по потолку и стенам, выхватывая мрачные, почти зловещие очертания скудной мебели и тюков с поклажей.
Сегодня он не нашел в себе сил дойти до Высокого Дома и вновь встретиться с Норбертом. Отсутствие ответов лежало тяжелым бременем на груди, вжимая непосильной ношей увечное тело в слои шкур и шерстяных одеял.
«Полное воскрешение», о котором говорил Норберт в адрес своей госпожи… Желал ли Фил такой участи брату? Отнюдь. Феномен сей завораживал, пугал, вселял надежду и отталкивал. Тело Ярвика было предано огню, и не существовало более костей, в коих он мог бы поселиться. Но возможность вновь встретиться с братом, поговорить с ним, прикоснуться к его разуму и мыслям… Филньяр жаждал этого. Он был слишком юн, чтобы достаточно узнать Ярвика, но брат всегда вставал на его сторону, был его защитником и опорой. Любовь и тоска разъедали здравый смысл, и он уже ненавидел Алдриса за это искушение, и он уже не мог тому сопротивляться. Ведь, по всему выходит, заполучив колдуна, он сможет приоткрыть ту зыбкую завесу, что отделяет мир живых от мира мертвых, сможет прикоснуться к мудрости и знаниям давно ушедших предков. Собрать великую библиотеку, сохранить наследие своего рода, волю и мудрость отца, вознести Винланд на вершину небывалого могущества и славы!..
От мыслей сих кружилась голова, да так, что Филньяру пришлось откинуть одеяла и приподняться на локте – дурнота и неуемный трепет сотрясали тело покрепче хмельной лихорадки.
Если верить словам Норберта, то время – проницаемо, неоднородно. Глубокое, словно колодец, уходящий вниз на тысячи башен, на сотни цивилизаций!..  Если так, то он сможет вернуться назад, предотвратить гибель Ярвика, собственное увечье, а еще!.. И тогда!..
- Если все так, почему сам колдун не воспользовался этим? – мерзкий, писклявый голосок робко засвербел в голове, защекотал костлявыми пальцами затылок.
- Он не знал… - прошептал в хаотично пляшущие всполохи пламени Филньяр. – Не знал, что у него получилось…
***
- Итак, - Филньяр лихорадочно расхаживал по пустому общему залу, скребя костылем о скрипучие половицы, - у меня была целая ночь, чтобы все обдумать. Мы отправляемся в погоню за колдуном. Но сначала, нам нужно решить вопрос с Норбертом…
Балдур взволнованно следил за конунгом, Ратиг безмолвствовал и увлеченно уплетал завтрак. Филньяр был растрепан и взбудоражен так, что при всем желании не смог бы проглотить ни кусочка еды. Подсохшие комья грязи отщелкивались от сапог, а он наступал на них вновь и вновь – с тихим хрустом. Ближе к рассвету мысли настолько захватили его, что он не мог спокойно лежать в кровати: наскоро нацепив чистую рубаху и штаны, он, чертыхаясь, преодолел лестницу и вышел вон с постоялого двора – в оглушительную свежесть осеннего утра. Так и бродил вокруг забора, мучительно всматриваясь в смешанные с грязью опавшие листья, покуда Ратиг, проснувшийся двумя часами позже, его не окликнул.
- Вы думаете изловить колдуна? – уточнил Балдур, нахмурившись. – То, что я видел… - он громко прочистил горло и, окинув взглядом пустой зал, понизил голос, - то, чем вы едва не убили госпожу Хельгу… Как бы сказать… Вода, тот колодец и…
- Этого не достаточно, - нетерпеливо перебил Филньяр. – Мои познания в магии – просто фокусы, а произошедшее вчера ночью и вовсе случайность. Я сам не до конца понимаю, как это сделал… Нет, нечего и думать состязаться с Алдрисом в тонких искусствах!.. Кроме того, он нам не враг. Мне нужно с ним поговорить.
Балдур поперхнулся элем и нелицеприятно закашлялся. Ратиг продолжил ковырять вилкой жесткое козье мясо.
- Этих людей, - северянин обвел выразительным жестом пустой зал «Вепрева копыта», - так и не нашли.
- Значит не там искали, - пожал здоровым плечом Филньяр. – Сие – забота Йордена, не моя. Впервые за долгие годы я подобрался к этому колдуну настолько близко. Я не должен его упустить!
- Но конунг...
- Да неужели же вы не понимаете! – всплеснул рукой Филньяр, и щеки его загорелись лихорадочным румянцем. – Вы можете думать, что я помешался на своей идее, на Ярвике, на погоне! Пусть меня кличут сумасшедшим!.. Быть может, я и впрямь повредился рассудком, но если я окажусь прав!.. Если!.. Вы посмотрите вокруг! Сколь ничтожно мало мы знаем о мире, в коем живем! О его возможностях и опасностях, о глубине и истине!.. Мы погрязли в кражах бочек с капустой и охоте до портовых девиц, в бессмысленных междоусобицах и смертях за земли, о которых ничего не знаем! Для сил неподвластных нам и неизведанных, способных воскрешать мертвых, управлять стихиями и временем, лунами и небосводом, мы – номинальные владыки земель – ничего не значим! Мы – случайные гости на этом празднике жизни, которые поутру разбредутся по ночлежкам, чтобы до конца дней своих возделывать землю или умерщвлять себе подобных, а потом – безвозвратно пасть, так и не узнав, в каком глубоком, многогранном и удивительном мире мы провели свой короткий век! Черный колдун овладел этим таинством! Хельга – коснулась сего немыслимого! И Норберт!.. Он - ярчайшее тому подтверждение!.. – Филньяр глубоко и часто дышал, лицо его совсем раскраснелось, рана на шее побагровела от натуги.
- Норберт – сумасшедший, - вкрадчиво и осторожно подметил Балдур.
- Мой топор с вами. – Веско вставил Ратиг, отдирая зубами жилистое мясо с козьей ножки.
Филньяр обреченно застонал и, обессилев, рухнул на учтиво подставленный Балдуром стул.
- То есть всех этих людей, - Балдур обвел хмурым взглядом пустой зал, - мы искать не станем? Вас не волнует, что с ними стряслось?
- Это ясно, как свет Мирейи. Исчезновения в Нордстейне связаны с Алдрисом, - ровно проговорил Филньяр и поднял уверенный взгляд на северянина. – Если ты сомневаешься в моих выводах, то можешь вернуться в отряд Йордена, - на последней фразе юноша прикусил язык, но слов уж было не вернуть.
К чести Балдура – в лице он не изменился, только плечи будто окаменели.
- Я хотел сказать, - мягко заговорил конунг, чуть подавшись навстречу наемнику, - что такая вероятность есть. Люди Йордена, как и он сам, мою версию скорее поднимут на смех, нежели прислушаются. По всему выходит, что дело это остается за нами. Будет замечательно, если я ошибся – тогда парни без труда отыщут пропавших. Но если мое предположение верно, то мы выйдем на их след раньше, чем Йорден разговорит Аарона. Однако же, - голос его сделался серьезным и строгим, - ты по собственной воле пожелал присоединиться к нам, последовать за мной. Если твоя вера пошатнулась, я могу понять причину. Но в этом случае тебе и правда стоит вернуться к отряду, ибо я не настроен что-то кому-то доказывать. Ты либо верен и идешь до конца, либо здесь мы прощаемся. Убеждать тебя в своем здравомыслии я не стану. Стоило подумать прежде, чем навязываться нам из жалости ко мне, - с горечью добавил он.
- Конунг, это не…
- Может по мне и не скажешь, но в людях я разбираюсь неплохо. Ты услышал слезливую историю об отвергнутом калеке, и в тебе взыграло чувство справедливости. Мне встречались такие куда чаще, чем я бы того пожелал. Я - не жертва трагедии, не бесполезный довесок к костылю, как могло показаться. Я – живой человек со своими желаниями, стремлениями и целями. Я выбрал свой путь и намерен потратить отведенное мне время на эту дорогу, нежели на тщетные попытки убедить кого-то в верности моих суждений. Я итак иду куда медленнее, чем мне хотелось бы.
Северянин ничего не сказал, лишь зашарил по карманам в поисках трубки и мешочка с табаком.
- Эти люди ушли в лес, конунг. – Прогрохотал Железная Длань, расправившись, наконец, с козьей ножкой.
Балдур и Филньяр повернулись к старшему мужчине так, словно он низверг наземь одну из лун. Рот северянина, прерванного на подступи к фразе, так и остался приоткрытым, и он незамедлительным жестом поместил туда кончик трубки. Зеленый глаз юноши заметался по щербатому лицу Ратига не то рассерженно, не то удивленно.
- Вытряс с мальчишки. – Пожал плечами вояка. – Прав конунг – за колдуном они пошли.
Филньяр прищурился, затем довольно фыркнул.
- Не буду спрашивать, как тебе удалось разговорить Йордена… - юноша хихикнул и неловко придвинулся на стуле ближе, заскрежетав деревянными ножками о половицу. – Ну? – нетерпеливо потребовал он, склонившись над столом.
- У колдуна был подмастерье. У подмастерья был приятель. У колдуна есть в лесу хижина. Парень знал, где эта хижина, и повел остальных. – Отрапортовал Железная Длань.
- Складно звучит, - воодушевленно закивал Филньяр, пытаясь сообразить, кто чей приятель, и о каком «парне» идет речь. Словесная ловкость и изящность в высказываниях никогда не были сильными сторонами сурового воина. – Хижину проверили?
- Кабы кто знал, где искать. – Пробасил Ратиг, сдабривая лепешку подсохшим медом. – Мелюзга собралась прочесывать лес.
Филньяр нетерпеливо вскочил, едва удержавшись на здоровой ноге.
- И когда ты собирался мне сказать?! – он засуетился с застежками костыля, но, запутавшись в ремешках, бросил это занятие и принялся нервно ерошить волосы. – Нужно немедленно отправляться следом! Нельзя допустить, чтобы они нас опередили!..
- Уж сколько времени прошло. – Многозначительно изрек мужчина, выуживая из бороды остатки завтрака.
- Да, конечно же! – воскликнул юноша и вновь неуклюже устроился на стуле. – Едва ли такой человек позволил бы загнать себя в угол. На его месте я бы направился в сторону границы, и это нам только на руку! Вооруженный отряд Йордена никто не пропустит, но вот обыкновенных путников…  - взгляд его лихорадочно забегал по столешнице, вторя роящимся яростно мыслям. – Решено! – наконец, воскликнул он, сжав здоровую руку в кулак. – Балдур! Ратиг! Собирайте припасы, снаряжайте лошадей! Ратиг, вытряси с Йордена все, о чем он мог умолчать! Балдур, разыщи Норберта и приведи сюда, даже если его для этого придется связать! Если, конечно, ты все еще собираешься следовать за мной.
- Я слов своих назад не забираю, - нахмурился северянин, выпустив через нос ароматный дым.
Филньяр просиял, похлопал нового товарища по плечу и чуть не вприпрыжку заковылял к лестнице.