Они дышали, как писали

О Цветаевой
В ней бился пульс стихии необузданной,
Сжигая все мосты и все пути,
Металась страсть отчаянно безумствуя,
В стремленье выше господа взойти.
Несовместимость с бытом — как проклятие,
Аркан на шее, голод, нищета;
Она в любви меняла лишь объятия,
И оставалась — вечно сирота.

О Толстом
Жил бородатым богом в Ясном Поле
Учил весь мир, как правильно страдать,
При этом мучась от избытка воли
Пытаясь  совестью порою обладать.
Он графом был, учителем, изгоем,
Метаясь меж душой и ремеслом;
Мы все пред ним сегодня как герои,
Но вряд ли каждый сдюжит за столом.

О Мандельштаме
Век-волкодав, зажав его в тиски,
Дробил хребет за верность слову чести;
А он искал спасенья от тоски
В напевах, непонятных и телесных.
Он голод знал, и ссылку, и этапы,
Но дух его не стал ни тенью, ни рабом;
Пока терзали палачи нахрапом
Он строил дом — в величье голубом.

О Чехове
Он видел жизнь как скучный, пошлый фарс,
Где каждый — добр, но подл на полпути,
И, спрятав слезы в горько лживый глаз,
Учил нас просто с веком разойтись.
Хоть был врачом, лечившим злой недуг
Души, гнилой от скуки и потех,
Но главный наш лечитель, умный друг,
Из чести скроенный носил доспех.

О Достоевском
Он препарировал собой весь русский ад,
Ища Христа среди зловонных кабаков,
Подлец там каждый  — самому себе был брат,
Святые из вчерашних скроены грехов.
Своими снами мучал вдоволь он и всласть,
Впиваясь в совесть, как в больной нарыв;
У гения копилась в них такая страсть —
Безбожно веруя, но только Бога вскрыв.

О Бродском
Он выбрал изгнанье и холод камней,
И твердость строки, как бетонный фундамент,
Где время текло без особых затей,
А память как сломанный, стёртый орнамент.
Он мерил пространство размахом руки,
С презреньем вкушая комфортность уюта,
Где мысли — как вскрытые в венах стихи,
Которые слал в никуда... ни кому-то.

О Пастернаке
Он жил словно в мире, но и не совсем,
В снегах Переделкино пряча ответы:
Зачем был рожден? Точно уж не затем
Чтоб жизнь опалилась предательским светом.
Горела свеча — тихим, робким огнём,
Снаружи был век бесноватых событий;
В стихах жаждал правды сраженный мечом,
Заснеженный горечью вечно убитый.

О Высоцком
Собой разрывал он гитарные струны,
А в горле как будто — калёный металл,
И в песнях к России пророчества — руны,
Которую он, как умел, защищал.
Без рамок и правил под болью гурмана,
Глотал этот мир он, как яд из ковша;
И в небо метнувшись сгорая дурманом,
Его настежь вывернутая душа.

О Булгакове
Он мастер был по части злых чертей,
Писал про всё, что было не под силу,
И в блеске дьявольских, лихих идей
Всю власть совдепа уложил в могилу.
Ждал в тишине, покуда рухнет мир,
И рукопись в огонь бросал украдкой;
А наш пропитанный чумою пир
Всё ищет смысл в его посылах ада.

О Хармсе
Свернул ОН мир в абсурдную петлю,
Где падают старухи в диком танце,
И честно выл: «Я больше не люблю
Сидеть в своем бессмысленном пространстве!»
Его упрятал голод под сургуч,
Среди безумцев, камер и забвенья,
Чтоб превратить нас в тех, кто видит луч
В простом куске гнилого вдохновенья.

О Салтыкове-Щедрине
Он знал нутро чиновничьих голов,
Набитых только кашей да опилками,
И наш народ, не знающий основ,
Крестил он сатирическими вилками.
Был мудрым ОН и яростным судьёй,
В уездах видя кладбище прогресса,
Воняющем сплошной галиматьёй
Под тихий звон судейского эксцесса.


Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — Надежда Шереметева-Свеховская.
https://fabulae.su/autors_b.php?id=8448

Это может быть любопытно.
https://fabulae.su/autors_b.php?id=17576