Глава 7. Во дворе пусто

Прошёл месяц с тех пор, как Топтыжка появился в доме Паши и Оли. За это время он успел стать не просто игрушкой, а самым настоящим другом. Он учил детей играть в старые игры, рассказывал им истории про свой детский сад, помогал Оле на кухне (правда, больше мешал, чем помогал), а по вечерам сидел с Пашей, пока тот пил чай на кухне.
— Слушай, медведь, — сказал как-то Паша. — А ведь ты изменил наш дом.
— Я? — удивился Топтыжка.
— Ну да. Дети стали больше играть друг с другом. Во дворе теперь всегда шумно. Оля стала чаще улыбаться. А я... я как будто вспомнил что-то важное.
— Что? — спросил Топтыжка.
— Что жизнь — это не только работа и экран, — Паша задумчиво посмотрел в окно. — Что детям нужны не только кружки и секции, но и простые игры. Что счастье — это когда рядом есть те, кто тебя любит.
Топтыжка улыбнулся:
— Вот это ты правильно понял, Паша. Самое главное — это любовь. Я семьдесят лет лежал в ящике и ждал, когда меня найдут. И всё это время я знал, что когда-нибудь меня вытащат, отряхнут от пыли и подарят детям. И что тогда я смогу дать им то, что у меня есть — доброту, тепло, воспоминания.
Паша не нашёл, что ответить. Он просто погладил медведя по голове.
________________________________________
Однажды Топтыжка проснулся и понял: в доме что-то не так.
Он прислушался. Тихо.
Обычно в это время Алиса уже бегала по комнате, Митя спорил с сестрой из-за игрушек, а Оля гремела посудой на кухне. Но сегодня — было тихо.
Топтыжка слез с полки. Прошлёпал по коридору. Заглянул в кухню.
Оля сидела за столом, смотрела в одну точку. Перед ней стояла чашка чая — уже остывшего.
— Оля? — осторожно позвал Топтыжка. — Что случилось?
Оля вздрогнула:
— А? Ой, Топтыжка. Ты уже встал?
— Уже. А где дети?
Оля помолчала. Потом сказала тихо:
— Они не вышли к завтраку. Сидят в своих комнатах. Не разговаривают со мной.
Топтыжка удивлённо наклонил голову:
— Не разговаривают? Совсем?
— Совсем.
Топтыжка почесал лапой за ухом:
— А что случилось вчера?
Оля вздохнула:
— Я не знаю. Вчера они были весёлые. Играли во дворе с тобой... А вечером что-то случилось в школе. Митя пришёл хмурый. Я попыталась спросить — он огрызнулся. Алиса тоже какая-то зажатая была.
Топтыжка слез со стула, на который он забрался:
— А давай я схожу к ним?
Оля слабо улыбнулась:
— Попробуй. Ты у нас волшебник.
Топтыжка пошёл к комнате Мити. Постучал костяшкой по двери.
— Митя! Открой!
Из-за двери послышалось:
— Не хочу.
— Я тебе историю расскажу.
— Не надо.
Топтыжка прислонился к двери:
— Ну, тогда просто посидим. Я посижу здесь, а ты — там. Как будто мы вместе.
Тишина. Потом голос Мити:
— Заходи.
Топтыжка открыл дверь и вошёл. Митя лежал на кровати, лицом к стене. Топтыжка забрался к нему, пристроился рядом.
— Рассказывай, — сказал он.
Митя молчал. Долго молчал. Потом перевернулся:
— Меня вчера обозвали.
— Кто?
— Пацаны во дворе. Новенькие. Они приехали из другого района. Я с ними почти не знаком. А они говорят: «Очкарик!» и «Ботаник!». И смеялись. А я им ничего не сделал.
Топтыжка помолчал:
— А ты что сделал?
— Ничего. Просто ушёл. А они смеялись вслед.
Топтыжка кивнул:
— А девочка, которая тебе нравится? Она видела?
Митя покраснел:
— Я... я не говорил, что мне кто-то нравится.
— Ну, — Топтыжка улыбнулся, — я плюшевый, но не слепой. Ты смотришь на одну девочку из вашего класса. С косичками. Сидит на второй парте.
Митя густо покраснел и закрыл лицо подушкой:
— Ты не должен был видеть!
Топтыжка засмеялся:
— Я медведь старой закалки. Я за сто лет повидал всякое. Дети всегда были детьми. И я знаю, что ты чувствуешь.
Он сел рядом:
— А знаешь, что я тебе скажу? Меня тоже обзывали в детском саду.
Митя убрал подушку:
— Тебя? Кто?
— Один мальчик. Его звали Коля. Он был старше меня — то есть не меня, а нас — он был лет пяти. И он всё время говорил: «Медведь — косолапый». А потом — «Медведь — с дыркой». Потому что у меня была дырка на боку, и тётя Глаша её зашивала. Я, честно говоря, очень расстраивался. Я же был маленький. Мне было больно.
— И что ты сделал? — спросил Митя.
— Я пошёл к тёте Глаше. И сказал ей. Она не стала ругать Колю. Она сказала: «Топтыжка, если ты будешь обижаться — ты дашь ему то, что он хочет. А если ты не будешь обращать внимания — ему станет скучно. Он сам перестанет».
— И что?
— И он перестал. Через неделю. Он понял, что я не буду плакать. А потом он вообще стал моим другом. И даже просил тётю Глашу, чтобы она меня ему дала поносить. Она не дала, но это другая история.
Митя задумался:
— То есть, если я не буду обращать внимания — они перестанут?
— Не всегда, — честно сказал Топтыжка. — Но в большинстве случаев — да. Обидчик хочет, чтобы ты плакал. Если не плачешь — ему неинтересно.
Митя посидел, пошевелил пальцами:
— А если я не хочу их бояться?
— А ты и не должен. Ты должен быть сильным. Это другое. Сильный — это тот, кто может постоять за себя и не бояться. А слабый — тот, кто боится. Бояться не стыдно. Стыдно — когда молчишь, когда у тебя есть смелость сказать.
Митя посмотрел на Топтыжку:
— А как же Алиса? Она маленькая. Ей тоже могут сказать что-то обидное.
— Обидеть маленького легко. Защитить — это тоже сила. Ты же старший брат. Ты должен за неё стоять.
Митя сел. Его лицо стало серьёзным:
— Я не подумал об этом.
— Никто не думает, пока не столкнётся, — улыбнулся Топтыжка. — Но теперь ты знаешь.
Митя обнял медведя:
— Спасибо.
— За что? — удивился Топтыжка.
— За то, что ты есть.
________________________________________
Топтыжка вышел из комнаты Мити и пошёл к Алисе.
Она сидела на ковре, обняв куклу. На её лице были слёзы.
Топтыжка сел рядом:
— Ну, рассказывай.
Алиса всхлипнула:
— Меня в детском саду не любят.
— Почему ты так решила?
— Потому что они не хотят со мной играть. Они говорят, что я маленькая и глупая.
Топтыжка положил лапу ей на плечо:
— А что ты делала, когда они так говорили?
Алиса шмыгнула носом:
— Плакала. А потом ушла в уголок.
— Хочешь, я расскажу тебе, что делал я, когда мне говорили, что я глупый?
Алиса подняла голову:
— Тебя? Никогда не говорили!
— Говорили. Ещё как говорили. Одна девочка, Света, так прямо и говорила: «Ты глупый, ты плюшевый, ты вообще ничего не понимаешь». Я плакал каждый день. Мне казалось, что я никто. А потом я понял одну штуку.
— Какую?
— Я понял, что я не обязан всем нравиться. Я должен нравиться себе. И тем, кто меня любит. А кто не любит — тот пусть идёт своей дорогой.
Алиса посмотрела на него внимательно:
— А если она не идёт?
— Иди ты. Найди других друзей. Ты знаешь, что я тебя люблю. Мама любит. Папа. Митя. А они — они просто не знают тебя. Не знают, какая ты хорошая. Если они не хотят узнать — это их потеря.
Алиса задумалась. Потом спросила:
— А можно я тебя обниму?
— Можно, — ответил Топтыжка и раскрыл лапы.
Алиса обняла его, уткнулась носом в плюшевый животик:
— Ты самый лучший медведь на свете.
— А ты — самая лучшая девочка на свете, — ответил Топтыжка.
________________________________________
Вечером, когда дети уже спали, Топтыжка сидел на кухне с Олей.
— Знаешь, — сказал он, — дети растут. И иногда им бывает больно.
Оля кивнула:
— Это нормально. Боль — это часть жизни.
— Но они не должны бояться рассказывать об этом взрослым, — добавил Топтыжка. — Если они будут бояться — они будут молчать и прятать боль. А это опасно.
Оля посмотрела на него долго, как будто впервые увидела.
— Ты очень мудрый, Топтыжка. Иногда я забываю, что ты не просто игрушка.
— Я и не просто игрушка, — улыбнулся он. — Я — сердце. А сердце умеет чувствовать.