Формула современной власти

(Отрывок из видеоролика "Экономика узких мест: где на самом деле рождается власть. Вечерний разговор")

Власть равна способности создавать дефициты.
Из чего на самом деле состоит цена и почему вы платите за страх задолго до того, как это случилось?

Представьте организм, где все органы - сердце, печень, лёгкие работают прекрасно, но стоит пережать сонную артерию, и этот образцовый механизм погибает, потому что кровь перестала доходить до органов.

В современной мировой экономике очень похоже устроено.
Например, Ормузский пролив. Примерно каждый пятый барель нефти, потребляемый человечеством, проходит через него за день. Так же сжиженный газ, удобрения, металлы, авиационное топливо, гелий. А если нет удобрений - ниже урожай - дорожает еда по всему миру, нет гелия ( им охлаждают магниты) - замедляется производство МРТ, томографов, нет нефтехимии - дорожает пластик, упаковка и лекарства.

Как вообще система допустила такое узкое место? Чья-то ошибка?
Такие точки всегда возникают в сложных сетях. Это математика.
 Физик - Альберт Ласла Барабашин - выбрал в качестве дела своей жизни науку о связях.
В 1998 году он при помощи поискового робота решил проверить, как работает сеть, кто на кого ссылается, как работают связи, чтобы увидеть структуру. Он ожидал увидеть демократию, ведь интернет проектировали без центра и он предполагал, что связи распределятся более или менее равномерно.

Реальность оказалась другой. Большинство сайтов почти невидимки, на них ссылаются единицы и крошечная горстка узлов, на которые ссылаются все. Это по типу - миллионы бедных и горстка сверхбогатых.

Барабашин назвал такие сети безмасштабными. Та же самая картина обнаружилась везде - научные цитаты, энергосети, авиамаршруты, мировая торговля. Он написал статью и затем книгу.

Он вывел свойство - посредническая центральность. Закройте на сутки маленький аэропорт в провинции и никто не заметит. А закройте аэропорт в Дубаях, Стамбуле, Атланте и рассыплются тысячи маршрутов по всей планете, потому что через них пересаживаются.
Это ответ не на вопрос, насколько ты велик, а на вопрос, через сколько кратчайших путей ты проходишь.

Важность узла определяется не размером, а положением в сети. Маленький мост через реку важнее восьмиполостной магистрали, если другого моста нет.

Барабашин сделал вывод: безмасштабные сети почти неуязвими для случайных сбоев и катастрофически хрупки к прицельным ударам по центральным узлам.
Как это работает на примере интернета. Каждый день в мире выключаются тысячи компьютеров и серверов, интернет этого не замечает, потому что это периферийные узлы. Но стоит только выйти из строя одному магистральному маршрутизатору и без связи сидят миллионы.

А теперь наложите эти знания на карту мира. Ормузский пролив  - это  узел с одной из самых высоких посреднических центральностей во всей физической экономике планеты. Его значение определяется не размером, а количеством потоков, проходящих сквозь него. Последствия: сработает принцип домино или в теории сложных систем это называется каскадный отказ. Локальный сбой превращается в глобальную цепную реакцию.
Глобализация создала асимметричные сети, которые превратились в идеальное оружие государственного принуждения.

Если бы сеть создавалась для равенства и безопасности, то она бы выглядела как плоская децентрализованная решетка. Тысячи мелких узлов, у каждого равное количество связей, если один узел выпадет, то поток его просто огибает через сотни соседних. Но рынок так не работает. Рынок все оптимизирует ради эффективности, скорости и снижения издержек. Чтобы провести груз дёшево, выгоднее построить один гигантский канал или суперпорт, чем плавать вокруг континента.

Возникли хабы, узловые центры через которые сходится всё. А государство, в чьей юридической или военной юрисдикции оказался этот хаб, получило над миром невиданную власть.

Выводы: узловой центр видит все финансовые потоки. США видит все долларовые транзакции. 2 вывод: эффект удавки: узловой может заблокировать физический или виртуальный поток. Без доступа к хабу узел мгновенно теряет способность торговать с остальным миром.

Изолированный узел теряет просто катастрофически, а сам хаб теряет крошечную долю своего трафика. Это даёт хозяину хаба колоссальный безнаказанный рычаг давления.
Отсюда возникает идея деглобализации. Начинают строить параллельно дублирующие сети. Но это резко снижает эффективность и разгоняет глобальную инфляцию. Разрушается эффект масштаба и происходит удорожание.

Ценность сети пропорционально квадрату числа её пользователей.
Мировая экономика попала в историческую вилку.
Использовать одну эффективную сеть, значит отдать свой суверенитет и безопасность под контроль хозяину хаба, чаще всего США.

Создать свою дублирующую сеть, значит сохранить суверенитет, но получить замедление экономического роста.
Кажется, что сейчас мир осознанно переключается на второй путь и поэтому эпоха дешёвого и быстрого изобилия становится прошлым.

Когда будущее слишком туманное, то самое рациональное - это подождать с необратимыми решениями. Но когда все одновременно решают переждать, то экономика начинает тормозить сама до всякого кризиса, от одной только вероятности. Вот это и есть новый тип силы в XXI веке: способность управлять чужими потоками.

Если ты управляешь потоком, ты управляешь дефицитом. Кто управляет дефицитом, тот управляет поведением тех, кому этот ресурс нужен.

Если нефть или микрочипы это товар, то безопасность маршрутов их доставки - это платформа. США построили платформу глобальной торговли и стали её эксклюзивным оператором. Все участники мировой торговли попали в зависимость от доллара и англосакской финансовой системы. Контроль над правами, а не над ресурсами. США держат мировую экономику за горло.

Контроль над узким местом - это абсолютное переговорное оружие.
Пропускная способность любой системы равна пропускной способности её узкого места.
Дефицит бывает очень разной природы. Он может быть естественным. Например, земля в центре города, пропускная способность пролива, часы в сутках. Он может быть технологический: чип или трансформаторы могут делать мало кто. Он может быть регуляторный: лицензии, частоты, подключения к сети или платформенный: это место поисковой выдачи, позиция в ленте и т.д. он может быть рукотворный, коммерческий, например, как лимитированные закрытые распродажи и клубы. Природа у них разная, а логика одна - ограничения предложения, которое меняет не только цену, оно меняет поведение всех участников рынка.

Есть один принципиальный нюанс. Если перекрыть ресурс полностью и надолго, то рынок начинает искать альтернативы. Значит нужно управлять степенью дефицита. Это называется монетизация узкого места.

Ресурс должен быть критичен: без него нельзя получить результат. Быстрой замены ресурсов нет. Контроль сконцентрирован у монополиста.
Ожидание дефицита создаёт рост цены раньше самого дефицита.
Геополитика не повышает себестоимость товара, она повышает себестоимость гарантированной доступности.

Если ставить вопрос не как создать больше ценности, а какое ограничение мешает системе получить её ценность, можете ли вы забрать это ограничение себе и контролировать его?
Самые дорогие компании мира выросли именно на ограничениях. Не лучший товар, а обязательный проход к результату.

Стратегия выживания и для компании и для человека звучит одинаково: разнообразие. Второй маршрут, второй поставщик, второй источник дохода...