Часть II. Выбор

Глава 5. Восемьдесят один


Илан впервые увидел её имя на экране.

Не лицо.

Не фотографию.

Не биографию.

Просто строку:

«Амира. 81 год».

Он закрыл сообщение.

Через минуту открыл снова.

* * *

Астерия находилась в двадцати трёх световых годах от Земли.

Первая постоянная колония здесь появилась всего несколько десятилетий назад.

Город ещё не успел состариться.

Стены были новыми.

Дороги — прямыми.

Деревья — привезёнными.

Люди жили с ощущением, что начали цивилизацию заново.

Илану исполнилось тридцать.

Он работал инженером систем жизнеобеспечения.

Ничего необычного.

Кроме одного.

С детства он почему-то был уверен:

в тридцать лет должно произойти что-то важное.

Не событие.

Встреча.

* * *

Персональный помощник Лея однажды сообщил:

— Ночью вы говорили во сне.

— Что?

— «Обернись».

Илан замер.

— Ещё?

— «Двадцать восемь».

— Что это значит?

— Не знаю.

— Почему записала?

— Вы просили фиксировать повторяющиеся фразы.

— Что-нибудь ещё?

Лея помолчала.

— «Теперь моя очередь».

* * *

Илан вспомнил сон.

Снег.

Человек идёт по дороге.

Кто-то кричит:

«Обернись!»

Он останавливается.

Потом женщина.

Старше.

Сильно старше.

И почему-то чувство:

«Я опоздал».

* * *

Он начал искать.

Сначала бессистемно.

Потом создал закрытый запрос в сети.

Не «ищу женщину из прошлой жизни».

Так даже он сам не смог бы написать.

Он разместил несколько фраз.

Без объяснений.

«Чего ты боялся больше всего?»

«Что значит пройти мимо?»

«Почему нужно обернуться?»

Пришли сотни ответов.

Большинство — романтика.

Шутки.

Мистика.

Попытки познакомиться.

Он почти удалил запрос.

Потом появилось сообщение от пользователя «A».

«Не спрашивай, что мы видели.

Спроси, чего мы боялись».

Илан написал:

«Чего?»

Ответ:

«Пройти мимо».

Он почувствовал удар.

* * *

Но одного совпадения было недостаточно.

Он уже понимал это.

Слишком легко увидеть то, что хочешь увидеть.

Он задал второй вопрос:

«Если мы не узнаем друг друга?»

Ответ пришёл через несколько часов.

«Тогда хотя бы один должен обернуться».

Илан встал.

Прошёл по комнате.

Сел снова.

Третий вопрос:

«Что значит “ты моя”?»

Долгая пауза.

Потом:

«Раньше я думала — принадлежишь.

Теперь думаю — выбираешь».

* * *

Илан попросил встречу.

Ответ:

«Ты уверен?»

«Да».

«Тогда приезжай».

Адрес оказался в доме долговременного ухода на окраине города.

Илан решил, что ошибка.

Проверил ещё раз.

Нет.

* * *

Амира ждала у окна.

Восемьдесят один год.

Седые волосы.

Тонкие руки.

Лицо человека, прожившего долгую жизнь без него.

Илан остановился.

Ничего.

Никакого узнавания.

Амира усмехнулась.

— Разочарован?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

Он сел.

* * *

Она сказала:

— Ты ожидал женщину своего возраста.

— Возможно.

— Красивую?

— Возможно.

— С определёнными глазами?

Илан улыбнулся.

— Когда-то да.

— Вот видишь.

— Что?

— Ты искал тело.

— А надо было?

Амира посмотрела прямо.

— Того, кто этим телом пользуется.

* * *

Илан почувствовал, будто уже слышал эту мысль.

Но не вспомнил где.

* * *

Они начали разговаривать.

Амира родилась ещё на Земле.

Пережила два брака.

Троих детей.

Одного ребёнка потеряла.

Муж умер десять лет назад.

На Астерию переехала с дочерью.

Илан спросил:

— Ты помнишь меня?

— Нет.

Он удивился.

— Тогда откуда ответы?

— Иногда что-то всплывает.

— Что?

— Не люди.

Ситуации.

— Какие?

Амира закрыла глаза.

— Рынок.

Камень.

Море.

Мужчина, который говорит: «Я вернусь».

Женщина, которая отвечает: «Я буду ждать».

И ещё...

Она открыла глаза.

— Кто-то очень боится пройти мимо.

* * *

Илан почувствовал холод.

— Ты моя?

Амира улыбнулась.

— Мы это уже исправили.

Он понял.

— Ты выбираешь меня?

Она посмотрела долго.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Да.

* * *

Они были вместе четыре месяца.

Илан приходил почти каждый день.

Никакой великой романтики.

Лекарства.

Слабость.

Старость.

Истории.

Смех.

Иногда Амира засыпала посреди разговора.

Иногда сердилась.

Однажды сказала:

— Очень нечестная жизнь.

— Почему?

— Я тебя наконец нашла и получила четыре месяца.

— А если это вообще не я?

— Тогда получила четыре месяца с человеком, которого выбрала.

— Достаточно?

Она задумалась.

— Для одной жизни — мало.

— А для правды?

— Вполне.

* * *

Перед смертью Амира спросила:

— Ты сердишься?

— На кого?

— На всё это.

— Да.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Значит, живой.

Она взяла его за руку.

— В следующий раз без условий.

— Каких?

— Без восьмидесяти одного года.

— Согласен.

— И без того, чтобы искать тридцать лет.

— Согласен.

— И без идеи, что мы обязаны встретиться.

Илан помолчал.

— Почему?

— Потому что тогда это перестанет быть выбором.

* * *

Она умерла утром.

Илан просидел рядом несколько часов.

Впервые понял:

найти человека — не значит получить жизнь вместе.

Иногда встреча нужна только для того, чтобы уточнить правило.

* * *

Через год Илан вошёл в состав экспедиции к новой системе.

Не потому, что надеялся найти Амиру снова.

Потому что жизнь продолжалась.

Перед стартом он удалил из личного архива папку «Поиск».

Оставил только одну строку:

«Если встретимся — спроси не “ты моя?”, а “ты выбираешь?”»

* * *

Корабль ушёл.

За иллюминатором исчезала Астерия.

Илан вдруг увидел:

реку.

Древнее поселение.

Мужчину и женщину, которые ещё не знали ни городов, ни империй, ни звёздных кораблей.

И впервые понял:

возможно, всё началось гораздо раньше.

Не с памяти.

С решения.


Глава 6. До первого обещания


В ту эпоху никто не записывал имён.

Не потому, что люди были глупее.

Просто мир ещё не нуждался в документах.

Человека узнавали по голосу.

По месту у огня.

По тому, кто его мать.

Кому он помог в прошлом году.

Кому задолжал зерно.

Кого спас во время разлива.

* * *

Его звали Ар.

Ей было имя Эна.

Хотя спустя тысячи лет никто уже не мог знать, именно так ли звучали эти имена.

* * *

Ар жил у реки.

Ему было двадцать два.

Поселение существовало всего несколько поколений.

Люди здесь перестали постоянно следовать за стадами.

Строили постоянные жилища.

Сеяли.

Хранили зерно.

Считали землю своей.

И вместе с землёй появилось новое слово:

«моё».

Мой дом.

Моё поле.

Моя вода.

Моя женщина.

Мой мужчина.

* * *

Лето было сухим.

Река обмелела.

Соседние поселения начали спорить из-за воды.

Появлялись чужаки.

Их боялись.

Эна пришла именно с чужаками.

Её группа двигалась вдоль реки после того, как засуха уничтожила стоянку выше по течению.

С ней был младший брат Тау.

Слабый.

Больной.

Ар впервые увидел её, когда Тау упал у воды.

Он подбежал.

Помог.

Эна оттолкнула его.

Не потому, что ненавидела.

Потому что не знала.

* * *

Потом пришёл дождь.

Не тот, которого ждали.

Слишком сильный.

Горы отдали воду сразу.

Река поднялась ночью.

Поселение начало смывать.

Ар увидел Тау в потоке.

Прыгнул.

Вытащил.

Эна потом долго молчала.

Наконец сказала:

— Ты мог умереть.

Ар ответил:

— Он тоже.

Это было первое, что им понравилось друг в друге.

Не лицо.

Не тело.

Решение.

* * *

Эна и Тау остались.

Сначала на несколько дней.

Потом на сезон.

Старейшины были против.

Чужие ели зерно.

Занимали место.

Приносили свои привычки.

Но Эна умела работать с травами.

Тау научился делать более крепкие верёвки из волокон.

Они стали полезны.

Полезность всегда быстрее страха делает чужого своим.

* * *

Ар и Эна проводили всё больше времени рядом.

Без обещаний.

Без идеи судьбы.

Однажды Эна вырезала на куске дерева две линии.

Они шли рядом.

Потом расходились.

— Что это? — спросил Ар.

— Река.

— Здесь она одна.

— Бывает две.

— Потом?

Эна провела линии снова вместе.

— Потом снова одна.

Ар усмехнулся.

— Ты придумала.

— Возможно.

* * *

Потом пришла беда.

Соседнее поселение потребовало, чтобы Эна ушла к ним.

Там считали, что её семья раньше принадлежала их роду.

Старейшины обсуждали.

Кто-то сказал:

— Она должна остаться у того, кто её кормил.

Другой:

— Нет. Она принадлежит своим.

Ар неожиданно сказал:

— Она принадлежит себе.

Все замолчали.

Для того времени это была почти странная мысль.

* * *

Эна услышала.

После собрания спросила:

— Почему сказал?

Ар пожал плечами.

— Потому что правда.

— А если я уйду?

Он не ответил.

— Видишь.

— Что?

— Ты тоже хочешь, чтобы я принадлежала тебе.

Ар долго молчал.

— Хочу.

— А говоришь другое.

— Потому что хотеть и иметь право — не одно и то же.

Эна впервые улыбнулась ему совсем иначе.

* * *

Через несколько недель им пришлось бежать.

Не вдвоём.

Втроём.

С Тау.

Началась драка.

Потом погоня.

Река снова поднялась.

На переправе Тау сорвался.

Ар прыгнул.

Не успел.

Эна видела, как брата унесло.

И всё, что раньше связывало её с Ар, в один миг превратилось в ненависть.

— Ты обещал!

— Я не обещал.

— Ты спас его тогда!

— Тогда смог!

— Значит, надо было снова!

Ар ничего не мог ответить.

* * *

Эна ушла.

В другую долину.

Ар искал её несколько месяцев.

Потом прекратил.

Не потому, что разлюбил.

Потому что понял:

поиск тоже может стать насилием.

* * *

Они встретились через четыре года.

Случайно.

У большого озера.

Эна была замужем.

У неё двое детей.

Ар увидел.

И понял раньше, чем она успела сказать:

эта жизнь уже создана без него.

* * *

Они разговаривали ночью у воды.

Эна сказала:

— Я долго тебя ненавидела.

— Знаю.

— Потом перестала.

— Хорошо.

— Ты женат?

— Нет.

— Почему?

Ар усмехнулся.

— Наверное, глупый.

— Не надо.

— Что?

— Делать из меня причину своей жизни.

Он кивнул.

— Хорошо.

* * *

Эна принесла старую деревянную пластинку.

Две линии.

Расходятся.

Сходятся.

Ар взял камень и продолжил рисунок.

После второго соединения линии снова разошлись.

Потом снова сошлись.

Эна спросила:

— Что это?

— Не знаю.

— Тогда зачем?

Ар посмотрел на неё.

— Если будет ещё одна жизнь...

Она рассмеялась.

— Какая ещё жизнь?

— Не знаю.

— Мы станем духами?

— Может быть.

— Птицами?

— Может быть.

— Камнями?

— Надеюсь, нет.

Ар улыбнулся.

Потом сказал:

— Если будет ещё одна жизнь, выберем снова.

Эна перестала смеяться.

— Почему?

— Потому что в этой не получилось.

Она посмотрела на своих спящих детей.

— В этой получилось другое.

— Да.

— Не хуже?

Ар понял.

— Не хуже.

* * *

Эна протянула руку.

— Тогда не обещай, что найдёшь меня.

— Почему?

— Потому что можешь не найти.

— Хорошо.

— Не обещай, что я буду твоей.

— Почему?

— Потому что могу не захотеть.

Ар кивнул.

— Тогда что обещать?

Эна подумала.

— Если встретимся...

— Да?

— Выберем снова.

Это и было первое обещание.

Не «ты моя».

Не «я твой навсегда».

Просто:

если встретимся — попробуем выбрать снова.

* * *

Они больше не виделись.

Ар позже женился.

У него были дети.

Эна прожила свою жизнь.

Они не были половинками.

Не ждали друг друга до смерти.

Не отказались от мира ради древнего обещания.

Но где-то осталось решение.

Слабое.

Почти невозможное.

* * *

Деревянная пластинка сгорела.

Поселение исчезло.

Река изменила русло.

Язык умер.

Имена забылись.

Но одна мысль продолжала переходить от жизни к жизни:

«Если встретимся — выберем снова».

* * *

Через много веков эта мысль столкнулась с куда более трудной вещью, чем расстояние.

С религией.


Глава 7. По другую сторону молитвы


Давид бен-Элиэзер услышал её голос раньше, чем увидел.

Она спорила с торговцем бумагой.

— Эта цена для чужеземцев.

— А вы разве не чужеземка?

— В этом городе — нет.

— Тогда почему говорите с акцентом?

— Потому что мне нравится напоминать вам, что мир больше вашего рынка.

Давид улыбнулся.

* * *

Ему было тридцать четыре.

Он торговал книгами, красителями, лекарственными травами и редкими рукописями.

Город стоял на перекрёстке дорог.

Мусульмане.

Иудеи.

Христиане.

Купцы.

Учёные.

Военные.

Паломники.

Каждый молился по-своему.

Каждый был уверен, что Бог лучше понимает именно его язык.

* * *

Женщину звали Мариам.

Дочь правителя города.

Около тридцати.

Образованная.

Говорила на нескольких языках.

Интересовалась медициной.

Давид увидел её позже в доме учёного, куда приносил книги.

Ничего.

Никакого узнавания.

Только ощущение:

разговор слишком легко продолжился.

* * *

Первый отклик пришёл через несколько недель.

Мариам сказала:

— Люди очень любят считать другого своим.

Давид замер.

— Почему ты это говоришь?

— Сегодня отец обсуждал мой брак.

— И?

— Будто обсуждал передачу сада.

— Он хочет выгодный союз.

— Я знаю.

— А ты?

Мариам посмотрела.

— Я хочу принадлежать себе.

Внутри Давида вспыхнуло:

«Она принадлежит себе».

Река.

Древняя женщина.

Деревянные линии.

* * *

Он ничего не сказал.

Одного совпадения недостаточно.

* * *

Второй знак пришёл через месяц.

Они обсуждали старую рукопись.

Мариам нарисовала на полях две линии.

Разошлись.

Сошлись.

Давид побледнел.

— Где ты это видела?

— Нигде.

— Тогда зачем нарисовала?

— Не знаю.

* * *

Третий был страшнее.

Мариам сказала:

— Иногда мне снится, что мы уже были вместе.

Давид закрыл книгу.

— Где?

— Не знаю.

— Кто мы?

— Тоже не знаю.

— Что происходит?

Она задумалась.

— Мы всегда поздно понимаем, что встретились.

* * *

Теперь сомнений было меньше.

Но проблема была не в памяти.

Проблема была в мире.

* * *

Мариам была мусульманкой.

Давид — иудеем.

Она — дочерью правителя.

Он — купцом.

Её будущий брак должен был завершить спор между двумя влиятельными семьями и укрепить соглашение о воде.

Если она откажется, последствия будут не личными.

Город зависел от нескольких каналов и колодцев.

Земля вокруг была засушливой.

Вода здесь значила власть.

* * *

Давид сказал:

— Мы можем уехать.

Мариам ответила:

— Можем.

— Сегодня ночью.

— Можем.

Он понял по голосу:

не уедут.

— Почему нет?

— Потому что тогда отец отменит соглашение.

— Это не точно.

— Достаточно вероятно.

— Пусть решают без тебя.

Мариам посмотрела.

— Удобно говорить, когда вода не зависит от твоего решения.

* * *

Он рассердился.

— Значит, я опять должен тебя потерять ради чего-то большого?

— Не «должен».

— А что?

— Решить.

* * *

Они всё-таки попытались.

Не бежать.

Изменить условия.

Мариам отказалась от брака публично.

Предложила другой договор.

Часть старейшин согласилась.

Часть нет.

Через несколько дней начались столкновения.

Потом вооружённый отряд перекрыл дорогу к одному из источников.

Город оказался под угрозой осады.

* * *

Двенадцать дней воды не хватало.

Болели дети.

Давид видел, как политическое решение превращается в пустые кувшины.

Мариам не спала почти трое суток.

Она понимала:

любовь стала причиной не войны.

Но поводом её использовали.

* * *

На тринадцатый день нападавшие отступили.

Не из-за дипломатии.

В лагере началась болезнь.

Город спасла случайность.

Но цена стала понятна всем.

* * *

Отцу Мариам было достаточно.

Давиду приказали покинуть город.

Мариам сказала:

— Я поеду с тобой.

Давид ответил:

— Нет.

Она рассмеялась от злости.

— Теперь ты решаешь за меня?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что если ты уедешь, городом будут управлять люди, которые только что чуть не устроили войну из-за твоего брака.

— Это моя проблема.

— Да.

Он посмотрел на неё.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы ты убегала от неё ради меня.

* * *

Мариам молчала.

Потом спросила:

— Ты выбираешь меня?

— Да.

— Тогда почему уезжаешь?

Давид почувствовал, как ломается старая логика.

Выбрать человека не всегда означало остаться рядом.

— Потому что иногда выбрать тебя — значит не требовать, чтобы ты отказалась от себя.

* * *

Он уехал.

Несколько лет они переписывались.

Письма шли месяцами.

Иногда терялись.

Мариам так и не вышла замуж.

Не потому, что ждала Давида.

Просто не захотела.

Позже она управляла частью городских дел после смерти отца.

Давид жил в другом городе.

Женился.

Овдовел.

Имел детей.

* * *

В одном письме Мариам написала:

«Я всё ещё выбираю тебя, даже когда живу не рядом.

Раньше я думала, что выбор обязательно должен привести к совместной жизни.

Теперь думаю иначе.

Иногда выбор — это не разрушать другого ради собственной близости».

* * *

Давид хранил письмо до смерти.

* * *

Но в одной из следующих жизней всё изменилось.

На этот раз препятствием стала не религия.

Не вода.

Не расстояние.

Власть.

Женщина носила корону.

И человеку рядом с ней принадлежать было опаснее, чем не принадлежать никому.


Глава 8. Женщина в короне


Леона собирались казнить на рассвете.

Обвинение звучало просто:

участие в убийстве короля.

Доказательства выглядели убедительно.

Слишком убедительно.

* * *

Королевство переживало переход власти.

Король Адриан умер внезапно.

Его вдова Изабелла стала регентом.

Наследник был слишком молод.

Двор разделился.

Одни хотели сильной регентши.

Другие — слабой.

Третьи хотели, чтобы мальчик-король вообще не дожил до совершеннолетия.

В такой эпохе человек мог оказаться предателем просто потому, что кому-то требовался предатель.

* * *

Леону было двадцать семь.

Он служил в инженерном корпусе.

Строил укрепления.

Проверял мосты.

Знал слишком много о дворцовых проходах.

Этого оказалось достаточно.

* * *

На рассвете дверь камеры открылась.

Вошла женщина в чёрном.

Без короны.

Но Леон сразу понял, кто она.

Королева Изабелла.

Тридцать девять.

Она спросила:

— Вы Леон Варен?

— Если вы пришли проверить перед казнью, имя уже записано правильно.

Она не улыбнулась.

— Вы убили моего мужа?

— Нет.

— Почему я должна верить?

— Не должны.

— Хороший ответ.

* * *

Она повернулась уходить.

Леон неожиданно сказал:

— Обернитесь.

Изабелла остановилась.

Не обернулась сразу.

Потом медленно повернула голову.

У обоих произошло одно и то же.

Не лицо.

Не глаза.

Море.

Снег.

Река.

Женщина говорит:

«Я принадлежу себе».

Мужчина отвечает:

«Если встретимся — выберем снова».

* * *

Изабелла схватилась за стену.

Леон понял:

она увидела тоже.

* * *

Казнь отложили.

Официально — для дополнительного допроса.

Неофициально — потому что королева больше не была уверена ни в одном доказательстве.

* * *

Леон сказал:

— Не освобождайте меня из-за этого.

— Из-за чего?

— Из-за того, что вам что-то вспомнилось.

— А если я считаю, что вы невиновны?

— Тогда проверяйте.

— Уже.

* * *

Это заняло недели.

Нашлись несостыковки.

Поддельные подписи.

Платёж человеку из охраны.

Следы, ведущие к двум влиятельным семьям — Ротенам и Валленам.

Заговор оказался шире убийства короля.

Кто-то хотел убрать Изабеллу.

Потом наследника.

* * *

Леона выпустили тайно.

Не домой.

Во дворец.

Потому что человек, обвинённый заговорщиками, оказался полезен против них.

* * *

Они работали вместе.

И всё больше вспоминали.

Но Изабелла каждый раз останавливала Леона, когда он пытался превратить память в доказательство отношений.

— Ты опять смотришь на меня как на кого-то другого.

— Возможно.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я Изабелла.

— Я знаю.

— Тогда люби, если хочешь, Изабеллу.

* * *

Эта фраза изменила всё.

* * *

Заговорщики попытались действовать раньше.

Во дворце начался пожар.

Часть охраны перешла на их сторону.

Изабеллу должны были вывезти «для безопасности».

Леон понял ловушку.

Они бежали через старую галерею.

Потом через оружейный двор.

Потом по подземному проходу.

Впервые власть перестала быть абстракцией.

Корона буквально определяла, кто хочет её смерти.

* * *

На окраине города их догнали.

Леон был ранен.

Изабелла могла уехать одна.

Не уехала.

Он сказал:

— Это глупо.

— Да.

— Ты можешь потерять королевство.

— Могу.

— Из-за меня?

— Не льсти себе.

Она подняла оружие.

— Из-за того, что не хочу оставлять человека, который сейчас истекает кровью.

* * *

Они выжили.

Заговор раскрыли.

Ротенов арестовали.

Валлены бежали.

Наследник остался жив.

Изабелла сохранила власть.

* * *

Через год Леон спросил:

— Ты выбираешь меня?

Изабелла ответила:

— Да.

— Тогда почему мы не можем пожениться?

Она сняла корону.

Положила на стол.

— Потому что иногда корона тяжелее любви.

— Это значит «нет»?

— Это значит: я выбираю тебя, но не позволю нашей любви разрушить положение сына.

Леон посмотрел на корону.

— Ненавижу её.

— Я тоже.

— Сними.

— Не могу.

— Тогда я останусь рядом без свадьбы.

Изабелла улыбнулась.

— Это предложение?

— Нет.

— Что тогда?

— Решение.

* * *

Они прожили рядом двадцать шесть лет.

Не муж и жена по закону.

Не тайные любовники.

При дворе все всё знали.

Просто никто не говорил.

Леон командовал инженерной службой.

Изабелла управляла.

Когда её сын стал королём, она постепенно отошла от власти.

Тогда впервые могла жить более свободно.

* * *

В шестьдесят пять лет Изабелла умирала.

Леон сидел рядом.

Она сказала:

— Странно.

— Что?

— Когда я впервые увидела тебя, мне показалось, будто всё уже решено.

— Мне тоже.

— А потом оказалось, что ничего.

— Да.

— Всё равно пришлось решать каждый раз.

— Да.

Она улыбнулась.

— Так даже лучше.

* * *

Перед смертью Изабелла увидела красные скалы.

Город среди пустыни.

Мужчину, который ведёт караван.

Женщину в синем.

И ещё кого-то.

Третьего.

Не соперника.

Наблюдателя.

Человека, который стоял чуть в стороне и будто знал больше, чем должен.

Изабелла прошептала:

— Кто ты?

Леон наклонился.

— Что?

Она уже смотрела не на него.

— Третий.

* * *

Через много веков он действительно появился.

Его звали Каэль.

И впервые история двух людей стала частью гораздо большей загадки.