Тысяча дорог к тебе. Предисловие. Часть I, главы 1

Предисловие

— Ты моя?

Она улыбнулась.

Не сразу.

Сначала посмотрела так, будто решала, стоит ли вообще отвечать на вопрос, заданный с такой уверенностью.

— Твоя.

— А ты мой?

— Только твой.

Она засмеялась.

— Почему ты считаешь, что я твоя?

Он пожал плечами.

— Потому что я так решил.

— Нет.

— Что — нет?

— Так нечестно. Скажи нормально.

Он задумался.

За окном был вечер.

Самый обычный.

На столе остывал чай.

В соседней комнате кто-то включил воду.

Мимо дома проехала машина.

Никаких звёздных врат.

Никаких пророчеств.

Никакой вечности.

Просто двое людей сидели друг напротив друга.

— Хорошо, — сказал он. — Ты всегда была моей. И всегда будешь.

Она улыбнулась.

— Вот этот ответ меня устраивает.

* * *

Ни один из них тогда не понимал, насколько опасны слова «всегда».

Они казались красивыми.

Надёжными.

Почти сильнее смерти.

Людям вообще нравится обещать вечность, пока впереди достаточно времени.

* * *

Они не знали, сколько ещё проживут.

Не знали, кто уйдёт первым.

Не знали, будет ли что-нибудь после смерти.

И тем более не знали, можно ли встретиться снова.

Но однажды разговор дошёл и до этого.

— А если есть следующая жизнь? — спросила она.

— Найду тебя.

— Откуда ты знаешь, как я буду выглядеть?

Он посмотрел на неё.

— Узнаю.

— По чему?

Он хотел сказать:

«По глазам».

Это казалось очевидным.

Но почему-то остановился.

— Не знаю.

— А если я буду совсем другой?

— Всё равно найду.

— А если мужчиной?

Он засмеялся.

— Тогда будет сложнее.

— Почему?

Он хотел ответить.

Не смог.

Она засмеялась тоже.

— Вот видишь. Ты думаешь, что ищешь женщину.

— А кого ещё?

Она задумалась.

— Меня.

* * *

Эта фраза останется.

Хотя они забудут комнату.

Чай.

Вечер.

Свои лица.

Свои имена.

Даже тела, которыми тогда пользовались.

Останется не воспоминание.

Скорее незаконченный разговор.

* * *

Потом будут другие жизни.

В одной они родятся с разницей в несколько десятилетий.

В другой — по разные стороны войны.

В третьей один будет рабом.

В четвёртой другой будет обладать властью, перед которой склоняются тысячи людей.

Будут разные языки.

Разные религии.

Разные государства.

Разные цвета кожи.

Разные тела.

Мужские.

Женские.

Молодые.

Старые.

Здоровые.

Повреждённые.

Красивые и ничем не примечательные.

Тело всякий раз будет новым.

Оно не станет удостоверением личности.

И всё же иногда будет происходить странное.

Обычная фраза вызовет слишком сильную реакцию.

Незнакомое место покажется уже прожитым.

Человек услышит слова и будет уверен, что когда-то отвечал на них.

Иногда это окажется правдой.

Иногда — ошибкой.

Память тоже умеет лгать.

* * *

Они не встретятся в каждой жизни.

Это важно.

Будут десятки жизней, в которых один умрёт до рождения другого.

Жизни на разных концах мира.

Жизни, в которых они пройдут по одной улице в разные дни.

Жизни, где оба полюбят других людей.

Где создадут семьи.

Родят детей.

Будут счастливы.

И никогда не узнают, что где-то существует человек, которого они когда-то обещали найти.

Может быть, таких жизней будет сотня.

Может быть, тысяча.

Никто не станет считать.

Эта книга расскажет только о некоторых дорогах.

О тех редких случаях, когда линии всё-таки пересеклись.

* * *

Сначала они будут думать, что прошлое даёт право на настоящее.

Что достаточно узнать:

«Это ты».

Потом поймут:

нет.

Человек из прошлой жизни ничего не должен человеку из нынешней.

Даже если память верна.

Даже если любовь когда-то была настоящей.

Даже если обещание действительно произнесено.

* * *

Потому что два человека не являются двумя половинами одного целого.

Каждый целый сам по себе.

Именно поэтому отношения имеют значение.

Они не возникают автоматически из какого-то космического устройства.

Их приходится создавать.

Снова.

Иногда каждый день.

* * *

Слова тоже будут меняться.

Сначала:

— Ты моя?

— Твоя.

Потом:

— Ты выбираешь меня?

И однажды вопрос станет совсем коротким:

— Мы?

Но до этого ещё очень далеко.

Сначала одному человеку приснится море.


Часть I. Узнавание


Глава 1. Женщина у моря


До тридцати двух лет Николай Арсеньев никогда не видел моря.

Именно поэтому сон показался ему особенно странным.

* * *

Он стоял на берегу.

Песок был мокрым.

Ветер тянул одежду.

Впереди, у самой воды, стояла женщина в белом платье.

Спиной.

Николай хотел позвать.

Не знал имени.

В её руке блеснуло что-то зелёное.

Стекло.

Бутылка.

Или камень.

Она пошла вдоль берега.

Николай двинулся следом.

Но её следы почти сразу стирала вода.

Он ускорил шаг.

Она уходила всё дальше.

Тогда Николай закричал:

— Подожди!

Женщина остановилась.

Не обернулась.

И сказала:

— Я не дождалась.

* * *

Николай проснулся с ощущением, что опоздал.

Не на поезд.

Не на урок.

На несколько десятилетий.

* * *

Он преподавал историю в петербургской гимназии.

Жил один.

Считал себя человеком достаточно здравомыслящим, чтобы не придавать снам большого значения.

Поэтому утром пошёл на работу.

* * *

На третьем уроке ученик неожиданно спросил:

— Николай Сергеевич, а человек может жить несколько раз?

Класс засмеялся.

Николай хотел ответить привычно:

история не занимается такими вопросами.

Но вдруг почувствовал запах.

Соль.

Водоросли.

Тёплый ветер.

И услышал женский голос:

— Ты мой?

Он замолчал.

Ученики смотрели.

— Николай Сергеевич?

— Что?

— Так человек может?

Николай поправил очки.

— Историк должен отличать то, что знает, от того, во что верит.

— А вы верите?

— Нет.

Пауза.

— Пока нет.

* * *

В тот же вечер он купил билет до Одессы.

Сам не понимал зачем.

На следующее утро завёл тетрадь.

На первой странице написал:

«Белое платье.

Письмо.

Каменная лестница.

Порт.

Ты мой?

Только твой.

Я не дождалась».

Посмотрел на список.

Никаких доказательств.

Только набор чужих слов.

* * *

Одесса встретила его ветром.

Море оказалось совсем не таким, как во сне.

Шумнее.

Холоднее.

Живее.

Николай стоял у воды почти час.

Ничего.

* * *

Он ходил по городу.

По лестнице к порту.

По набережной.

По старым улицам.

Всё казалось незнакомым.

И это успокаивало.

Значит, сон всего лишь сон.

* * *

На третий день начался шторм.

Николай познакомился с пожилым человеком по имени Лев Семёнович, бывшим капитаном.

Тот любил рассказывать истории и совершенно не интересовался тем, верят ему или нет.

Они сидели у берега, когда Лев Семёнович вдруг сказал:

— Море всё возвращает.

— Что?

— Почти всё. Иногда через день. Иногда через сорок лет.

— Людей тоже?

Старик посмотрел.

— Людей обычно поздно.

* * *

После шторма они спустились к камням.

Там Николай увидел зелёное стекло.

Замер.

Между камнями лежала старая бутылка.

Лев Семёнович вытащил её.

— Вот тебе и сорок лет.

Бутылка была закрыта воском.

Внутри бумага.

* * *

Письмо оказалось на французском.

Чернила почти исчезли.

Удалось разобрать только отдельные строки.

«...ждала тебя три года...»

«...если ты жив...»

«...каждый корабль...»

И последнее:

«Я не дождалась».

Николай сел прямо на камень.

* * *

Пришла вспышка.

Палуба.

Молодой мужчина.

Женщина в белом.

Она держит его за руку.

— Ты вернёшься?

— Вернусь.

— Обещаешь?

— Если не в этой жизни — найду тебя в другой.

* * *

Николай очнулся от голоса старика.

— Молодой человек?

— Да.

— Вам плохо?

— Нет.

Это была ложь.

* * *

Он начал искать документы.

Архивы.

Газеты.

Судовые списки.

Французскую колонию.

И нашёл.

Элиз де Лаваль.

Девятнадцать лет.

Дочь французского промышленника, занимавшегося морскими перевозками.

Семья жила в Одессе.

В 1892 году уехала во Францию.

Элиз умерла в Марселе в 1927 году.

Не вышла замуж.

* * *

На обороте одной фотографии было написано:

«Письма капитану Н. А. Арсеньеву».

Николай перечитал фамилию.

Арсеньев.

Совпадение ударило сильнее всего остального.

* * *

Николай Андреевич Арсеньев.

Морской офицер.

Родился в 1864 году.

Пропал без вести в Средиземном море в 1891-м.

Двадцать семь лет.

Согласно семейной переписке, собирался просить руки Элиз де Лаваль.

* * *

Николай сидел в архиве до закрытия.

Одна и та же фамилия казалась доказательством.

Почти.

Но где-то внутри уже звучало:

«Одного сигнала недостаточно».

Он ещё не знал, откуда знает эту мысль.

* * *

На пятый день Николай зашёл в книжную лавку.

Женщина стояла у полки с архитектурой.

Около тридцати.

Тёмные волосы.

На руке кольцо с зелёным камнем.

Она повернулась.

Николай замер.

Не потому, что её глаза были такими же, как во сне.

Позже ему будет казаться именно так.

Но память дорисует это задним числом.

На самом деле произошло другое.

Он почувствовал совершенно несоразмерную радость.

Как будто человек, которого он ждал много лет, наконец вошёл в комнату.

* * *

Женщина тоже остановилась.

— Мы знакомы?

Николай сказал первое, что возникло:

— Ты моя?

Она побледнела.

Очень тихо ответила:

— Только твоя.

Оба замолчали.

* * *

Её звали Елена.

Архитектор.

Она тоже видела сны.

Мужчина уходит на корабле.

Она говорит:

— Я буду ждать.

Он отвечает:

— Я вернусь.

И ещё:

— Найду тебя в другой жизни.

* * *

У неё была тетрадь.

Некоторые фразы совпадали.

Не все.

Но достаточно.

Николай был уверен:

нашёл.

* * *

На следующий день Елена сказала:

— Есть проблема.

— Какая?

— Я замужем.

Николай не сразу понял смысл.

— Давно?

— Девять лет.

— Дети?

— Двое.

— Ты любишь мужа?

Она долго молчала.

— Да.

Это оказалось самым неожиданным.

* * *

Николай ходил по берегу.

Внутри протестовало всё.

Он нашёл её.

После десятилетий.

После смерти.

После моря.

Письма.

Архивов.

Как она может принадлежать другому?

И тут впервые в его сознании возникло неприятное слово:

«принадлежать».

* * *

На следующий день они встретились.

Елена сказала:

— Если всё это правда, я действительно могла тебя любить.

— Могла?

— Хорошо. Любила.

— И?

— Это было тогда.

— Значит, ничего не значит?

— Значит.

— Что?

Она посмотрела.

— Что мы когда-то были очень важны друг для друга.

— А сейчас?

— Сейчас у меня есть жизнь.

Николай молчал.

— Ты хочешь, чтобы я разрушила её только потому, что мы что-то вспомнили?

Он не смог сказать «да».

* * *

Елена взяла его за руку.

— В этот раз, похоже, не получилось.

Николай усмехнулся.

— Отлично звучит.

— Мне тоже не нравится.

— И что теперь?

Она посмотрела на море.

— Жить.

— А потом?

Елена улыбнулась сквозь слёзы.

— Если есть потом — попробуем ещё раз.

* * *

Николай уехал.

В поезде долго смотрел в окно.

Ему казалось, что первая загадка решена.

Он ошибался.

Потому что вскоре другой человек тоже узнает женщину.

И на этот раз между ними будет гораздо больше, чем семья.

Она будет принадлежать другому буквально.


Глава 2. Рабыня, которой он не принадлежал


Первый раз Марк увидел эти глаза на рынке рабов.

Ему было семнадцать.

Девушке — около пятнадцати.

Он не знал её имени.

Не слышал голоса.

Даже лица толком не рассмотрел.

И всё же внутри что-то оборвалось.

* * *

Наваждение началось двумя годами раньше.

Иногда Марк видел море.

Иногда женщину в белом.

Иногда слышал:

«Я не дождалась».

Он ничего не понимал.

Римский мир был достаточно полон богов, духов, предзнаменований и суеверий, чтобы ещё один странный сон никого особенно не удивил.

Но Марк никому не рассказывал.

* * *

Девушку купили быстро.

Человек рядом поднял табличку.

Назвал цену.

Её увели.

Марк пробился через толпу.

Поздно.

* * *

Он искал её семь лет.

Не непрерывно.

Жизнь не позволяла.

Работал.

Переезжал.

Спрашивал.

Возвращался.

Иногда думал, что всё придумал.

* * *

В двадцать пять лет Марк служил у Луция Корнелия Варро.

Не рабом.

Свободным человеком при доме.

Умел читать по-гречески.

Считать.

Вести записи.

Поэтому Варро взял его в загородное имение приводить в порядок библиотеку и счета.

* * *

На третий день Марк вышел в сад.

Женщина срезала ветки винограда.

Она повернулась.

Тот же удар.

Не доказательство.

Но такая же несоразмерная реакция, как семь лет назад.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Ливия.

* * *

Они долго смотрели друг на друга.

Марк сказал:

— Мы встречались?

Ливия побледнела.

— Да.

— Где?

— Не знаю.

* * *

И тогда обоим пришло одно.

Море.

Шторм.

Зелёная бутылка.

Письмо.

«Я не дождалась».

Марк прошептал:

— Ты моя?

Ливия ответила:

— Только твоя.

И сама испугалась ответа.

* * *

Оказалось, рабыней она была всего несколько часов.

Пираты напали на корабль её семьи.

Людей разделили.

Ливию привезли на рынок.

Но один из людей её отца нашёл след и выкупил прежде, чем девушку успели увезти дальше.

Марк искал рабыню, которой уже не существовало.

* * *

Теперь проблема была иной.

Ливия принадлежала влиятельной семье.

Марк был никем.

Она попросила отца позволить ей выйти за него.

Тот отказал.

Не со злобой.

Как отказывают человеку, предложившему нелепую сделку.

* * *

Марк не смирился.

И сделал глупость.

Влез в конфликт с людьми Варро.

Его обвинили в краже.

Доказательства никого особенно не интересовали.

Человек без положения проигрывает не потому, что неправ.

Иногда просто потому, что у другого больше власти.

Марк оказался на рудниках.

* * *

Там он впервые понял буквальный смысл слова «принадлежать».

Тело человека могло иметь владельца.

Работу.

Еду.

Сон.

Боль.

Даже смерть определял кто-то другой.

* * *

Марк думал о Ливии.

Сначала как о своей.

Потом эта мысль начала казаться ему отвратительной.

Потому что вокруг были люди, которыми действительно владели.

* * *

Прошло двенадцать лет.

Марк бежал.

Воевал.

Сменил имя.

Пересёк море.

Начал торговлю.

Разбогател.

Вернулся.

Ему было тридцать семь.

Ливии — около тридцати пяти.

* * *

Варро умер много лет назад.

Ливия унаследовала часть имущества.

Не вышла замуж.

Не потому, что ждала Марка.

Так она сказала сразу.

— Тогда почему?

— Не встретила человека, с которым захотела.

Это ему понравилось больше любого обещания.

* * *

Они встретились у моря.

Марк сказал:

— Ты моя?

Ливия долго смотрела.

Потом ответила:

— Нет.

Он почувствовал боль.

Она продолжила:

— И ты не мой.

— Тогда всё?

— Нет.

Она подошла ближе.

— Я ничья. И ты ничей.

Марк молчал.

— Я не принадлежу тебе, Марк.

— Я понял.

— А ты мне.

— Понял.

— Но я выбираю тебя.

Он улыбнулся.

— Тогда и я выбираю тебя.

* * *

Они прожили вместе двадцать девять лет.

Не идеально.

Ссорились.

Теряли деньги.

Снова зарабатывали.

Хоронили друзей.

Старели.

Иногда Марк шутил:

— Хорошо, что второй раз я искал тебя только двенадцать лет.

Ливия отвечала:

— Первый семь.

— Семь плюс двенадцать.

— Тогда ужасно.

* * *

Перед смертью Ливия сказала:

— В следующий раз давай без рабства.

— Согласен.

— И без рудников.

— Особенно без рудников.

Она улыбнулась.

Потом стала серьёзной.

— А если не узнаем?

Марк хотел сказать:

«узнаем обязательно».

Не сказал.

— Тогда можем пройти мимо.

— Вот этого я боюсь.

Он взял её руку.

— Тогда обернёмся.

— Кто?

— Хотя бы один.

* * *

Ливия умерла ночью.

Марк прожил ещё несколько месяцев.

Перед смертью увидел странное:

горящий город.

Снег.

Человек идёт по дороге.

Женщина кричит:

— Обернись!

* * *

Следующая встреча началась именно так.

Только сначала один из них ошибся.


Глава 3. Чужие глаза


Москва горела.

Не зимой.

Осенью 1812 года.

Андрей Белозёров стоял у окна и смотрел, как над крышами поднимается дым.

Ему было двадцать девять.

Он должен был уехать ещё несколько дней назад.

Не уехал.

Мать сломала ногу.

Бросить её не мог.

Теперь французские войска были в городе, жители бежали, дома горели, улицы превращались в ловушку.

* * *

Наваждение началось летом.

Андрею несколько раз снилась женщина.

Лица не видел.

Только ощущение:

«не пройти мимо».

Он написал в тетради:

«Узнаю по глазам».

Почему именно по глазам — не знал.

Просто был уверен.

* * *

И увидел.

Женщина выбежала из переулка.

Позади горел дом.

Она остановилась.

Андрей посмотрел ей в лицо.

Сердце ударило.

«Вот она».

Всё произошло слишком быстро.

* * *

— Ты моя? — спросил он.

Женщина побледнела.

— Только твоя.

* * *

Этого оказалось достаточно.

Слишком достаточно.

* * *

Её звали Софья Ланская.

Двадцать семь.

Вдова.

Дом сгорел.

Она искала младшую сестру, потерявшуюся при бегстве.

Андрей помог.

* * *

Они шли через охваченную пожаром Москву.

Прятались.

Обходили патрули.

Несколько раз попадали под обстрел.

Нашли сестру в подвале чужого дома.

Живую.

* * *

Софья тоже видела сны.

Море.

Рынок.

Рудник.

Мужчину, который обещает вернуться.

Андрей становился всё увереннее.

Вот доказательство.

* * *

На третий день их остановили французские солдаты.

Андрей полез в драку.

Глупо.

Софья кричала.

Кто-то ударил его.

Он упал.

И тогда из переулка выбежал русский военный врач с двумя солдатами.

Началась короткая схватка.

Французы отступили.

Врач повернулся.

У него не хватало части правого уха.

Софья замерла.

* * *

Она прошептала:

— Александр.

Андрей почувствовал, будто провалился.

Врач тоже побледнел.

— Софья?

* * *

Они смотрели друг на друга.

Не как незнакомцы.

Совсем иначе.

Андрей понял раньше, чем кто-нибудь объяснил.

* * *

Позже Софья плакала.

— Я была уверена, что это ты.

— Я тоже.

— Мы видели одно и то же.

— Да.

— Тогда почему?

Андрей не знал.

* * *

Александр оказался человеком из её прошлого.

Но не того, которое Андрей считал своим.

Какие-то воспоминания пересекались.

Люди могли быть рядом в одной истории, видеть одни события, хранить одинаковые следы.

Общая память не означала одну и ту же связь.

* * *

Андрей спросил:

— А глаза?

Софья долго смотрела.

— Какие глаза?

— Я узнал тебя по глазам.

Она неожиданно улыбнулась.

— Нет.

— Как нет?

— Ты очень хотел узнать.

Эта фраза ударила больнее всего.

* * *

Андрей открыл тетрадь.

«Узнаю по глазам».

Зачеркнул.

Ниже написал:

«Не верь только глазам».

Подумал.

Добавил:

«И словам тоже».

* * *

Он остался в Москве ещё несколько дней.

Помог матери выбраться.

Софья ушла вместе с Александром.

Перед расставанием сказала:

— Прости.

— За что?

— За то, что ответила «только твоя».

Андрей покачал головой.

— Ты тоже поверила.

— Значит, эти слова могут обманывать.

— Могут.

* * *

В ту ночь ему приснилась другая женщина.

Она стояла далеко.

Лица не было видно.

Но страх был знакомый.

Не потерять.

Пройти мимо.

Она крикнула:

— Обернись!

Андрей остановился.

* * *

За сотни километров женщина по имени Анна проснулась от собственного крика.

Ей было девять лет.

Она ещё ничего не знала ни о Москве, ни о пожаре, ни об Андрее.

Но во сне мужчина шёл по снежной дороге.

И она кричала ему:

— Обернись!


Глава 4. Обернись


Первый раз Анна увидела его во сне в девять лет.

Мужчина шёл по снежной дороге.

Спиной.

Она почему-то знала:

если сейчас не остановит, больше не увидит.

— Обернись!

Он остановился.

И сон закончился.

* * *

В семнадцать лет Анне приснился тот же человек.

На этот раз он стоял у старого храма.

Седые волосы.

Она проснулась раздражённая.

Почему она ждёт какого-то старика?

* * *

Потом жизнь вытеснила сны.

Учёба.

Брак.

Рождение дочери.

Развод через три года.

Работа переводчиком.

Прага.

Вена.

Снова Прага.

Обычная взрослая жизнь, в которой достаточно собственных проблем, чтобы перестать разбираться с чужими снами.

* * *

К тридцати двум годам Анна почти забыла снежную дорогу.

И тогда сон вернулся.

Море.

Старый мужчина.

Она спрашивает:

— А если не узнаем?

Он отвечает:

— Тогда можем пройти мимо.

Анна проснулась.

Впервые подумала:

может быть, человек из сна не ждёт её.

Может быть, они вообще никогда не встречались.

* * *

Через неделю она переводила публичную лекцию по археологии.

Профессор Ян Новак.

Шестьдесят один год.

Карлов университет.

Он говорил о том, как легко археолог принимает желаемое за доказанное.

— Человек находит один предмет, — сказал Ян, — и немедленно создаёт вокруг него историю. Хороший исследователь обязан первым делом попытаться доказать, что эта история неверна.

Анна переводила.

И вдруг увидела его со спины.

Седой висок.

Поворот головы.

Снежная дорога.

Она перестала говорить.

Ян посмотрел.

Аудитория ждала.

Анна неожиданно произнесла:

— Обернитесь.

Тишина.

Ян медленно повернулся полностью.

* * *

Ничего.

Никакого мгновенного узнавания.

Но он побледнел.

* * *

После лекции подошёл сам.

— Почему вы это сказали?

— Не знаю.

— Знаете.

Анна посмотрела.

— Мне много лет снится мужчина, который уходит.

— И?

— Я кричу: «Обернись».

Ян сел.

— А мне снится женщина, которая кричит.

* * *

Это было первым совпадением.

Только первым.

Анна уже будто знала:

одного мало.

* * *

Второе пришло позже.

Ян рассказал о сне.

Горящая Москва.

Человек, который уверен, что узнал женщину и ошибается.

Анна ничего такого не видела.

Но неожиданно сказала:

— Он искал по глазам.

Ян посмотрел.

— Откуда ты знаешь?

Она не знала.

* * *

Третье произошло совершенно случайно.

Анна засмеялась над какой-то его историей.

Ян замолчал.

Перед ним вспыхнули:

река;

рынок;

море;

рука женщины;

слова:

«Если не узнаем — пройдём мимо».

Он испугался.

Не её смеха.

Масштаба собственной реакции.

* * *

Разница в возрасте была двадцать девять лет.

Анна сказала:

— Вот теперь начинается самое неприятное.

— Почему?

— Потому что если это действительно ты, ситуация совершенно идиотская.

— Спасибо.

— Мне тридцать два.

— Я умею считать.

— А тебе шестьдесят один.

— Это тоже заметил.

* * *

Ян уехал.

Сам.

Не объясняя.

На два месяца.

* * *

Анна сначала была в ярости.

Потом поняла.

Он испугался не памяти.

Ответственности.

Если человек поверит в «вечную связь», очень легко заставить другого считать, что тот обязан разрушить нынешнюю жизнь ради прошлой.

Ян не хотел этого.

* * *

В разлуке воспоминания усиливались.

Но Анна уже не доверяла им автоматически.

Она продолжала жить.

Работать.

Воспитывать дочь.

Встречаться с друзьями.

Иногда думала:

«Если он не вернётся, значит, так».

* * *

Он вернулся.

Позвонил в дверь.

Анна открыла.

— Зачем пришёл?

— Обернуться.

Она почти рассмеялась.

— Два месяца понадобилось?

— Я пожилой человек.

— Очень медленно оборачиваетесь.

* * *

Потом Ян сказал серьёзно:

— Я не хочу, чтобы ты была со мной потому, что когда-то знала меня.

— Хорошо.

— И из-за сна.

— Хорошо.

— И потому, что боишься снова потерять.

— Хорошо.

— Тогда...

Он замолчал.

Анна ждала.

— Ты выбираешь меня?

Вопрос прозвучал иначе.

Не «ты моя?».

Анна почувствовала это.

— Да.

— Несмотря на возраст?

— Вместе с ним.

— А если пожалеешь?

— Тогда это будет моя ошибка.

— Хорошо.

— А ты?

Ян улыбнулся.

— Выбираю.

* * *

Они прожили вместе восемнадцать лет.

Дочь Анны сначала была против.

Потом привыкла.

Дети Яна тоже.

Они путешествовали.

Спорили.

Писали книги.

Ели завтраки.

Ссорились из-за совершенно бессмысленных вещей.

Никакая вечная любовь не освобождала от необходимости убирать чашку со стола.

* * *

Когда Анне исполнилось пятьдесят, Яну было семьдесят девять.

Он уже тяжело ходил.

Однажды сказал:

— В следующий раз хочу быть моложе тебя.

— Насколько?

— Два года.

— Почему два?

— Чтобы ты не расслаблялась.

* * *

Перед смертью спросил:

— А если снова пройдём мимо?

Анна вспомнила девочку на снежной дороге.

— Тогда кто-нибудь обернётся.

— Ты?

Она улыбнулась.

— Нет.

— Почему?

— В следующий раз твоя очередь.

* * *

Ян умер весной.

Анна прожила ещё много лет.

Старость оказалась не ожиданием следующей жизни.

Просто продолжением этой.

Были внуки.

Работа.

Одиночество.

Радости.

Потери.

Она почти перестала видеть сны.

* * *

Перед смертью один всё-таки пришёл.

Снежная дорога.

Впереди шёл молодой мужчина.

Лет тридцати.

Анна хотела крикнуть:

«Обернись!»

И не стала.

Подумала:

«Нет.

Теперь твоя очередь».

Мужчина остановился сам.

* * *

В следующей жизни одному из них исполнится тридцать.

Другому — восемьдесят один.

И впервые тело станет настолько непохожим на ожидание, что вопрос придётся поставить иначе.

Не:

«Узнаю ли я тебя?»

А:

«Кого именно я вообще ищу?»