Елена Владимировна. Гл10

Серж поворачивается ко мне, его ладони ложатся на мои щеки, заставляя посмотреть в серые, полные нежности глаза.
   — Ну вот и всё, Елена Прекрасная, — шепчет он мне прямо в губы. — Теперь мы действительно свободны. Едем на приём к Петру Николаевичу, потом в гостиницу, там забронирован номер, потом отдыхать.
Черный правительственный седан, присланный специально за нами, плавно уносит нас прочь от Павелецкой площади. В салоне пахнет дорогой кожей и покоем, который я не чувствовала уже пять лет. Серж крепко сжимает мою ладонь своей правой рукой, а я кладу голову ему на плечо, заново учись дышать без страха. Через полчаса мы уже проходим строгий контроль на въезде в массивное здание министерства. Нас встречает Артур Викторович — его безупречный серый костюм-тройка выглядит так, будто адвокат и не проводил бессонную ночь, координируя действия спецслужб.
   — Вы вовремя, — Артур Викторович едва заметно, но торжествующе улыбается, кивая нам. — Петр Николаевич ждет, документы по деятельности Бесмертного уже ушли в следственный комитет.
Мы заходим в просторный, залитый светом кабинет с массивной дубовой мебелью и панорамным видом на Москву-реку. Из-за стола навстречу нам поднимается высокий, седовласый мужчина с военной выправкой — сам Петр Николаевич. На его строгом лице при виде Сержа мгновенно появляется теплая, искренняя улыбка.
   — Сергей Васильевич, доктор! — он крепко, по-медвежьи обнимает Сержа, — рад видеть тебя в добром здравии. Вот она какая твоя Елена Владимировна. Здравствуйте, наслышан о ваших злоключениях, но теперь можете спать спокойно. Час назад я подписал указ о снятии его с должности и передаче завода под внешнее государственное управление.
   — Спасибо вам, Петр Николаевич, — искренне говорит Серж, и его баритон звучит глубоко и уважительно. — Если бы не ваша оперативная помощь с силовиками на вокзале, всё могло закончиться совсем иначе.
— Это тебе спасибо, доктор, — серьезно отвечает чиновник, прижимая руку к груди, прямо туда, где бьется сердце.
Мы проводим в кабинете еще около двадцати минут, я скромно сижу в кресле, наблюдая за разговором двух мужчин из-под опущенных ресниц. Когда встреча подходит к концу, мы выходим в просторный мраморный холл министерства вместе с Артуром Викторовичем. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к адвокату. Мои эмоции наконец берут верх, и я ощущаю, как к горлу подступает комок благодарности.
   — Артур Викторович, — я беру его за руку, и мой голос слегка дрожит. — Я даже не знаю, какими словами вас благодарить. Вы вытащили меня из этого ада, если бы не ваш профессионализм Вадим уничтожил бы нас ещё в особняке.
Адвокат аккуратно перехватывает мою руку и галантно наклоняет голову, его глаза за стеклами очков теплеют.
   — Елена Владимировна, это моя работа, — спокойно, но с явным удовольствием роняет он. — К тому же, защищать любимую женщину брата моего лучшего друга Алины — это вопрос не только гонорара, но и чести для моего бюро. Хотя, чтобы быть до конца откровенным, гонорар стоил того, чтобы за него побороться. Вадим Бесмертный совершил классическую ошибку: он воевал наглостью против интеллекта. Теперь его разводом и разделом имущества займутся мои младшие партнеры, и поверьте мне, Елена Владимировна, через месяц-два половина его личных активов официально перейдет на ваш счет.
Серж протягивает Артуру правую руку для крепкого мужского рукопожатия:
   — Спасибо, Артур, с меня причитается как минимум ужин в особняке, как только вернемся.
   — Ловлю на слове, Сергей Васильевич, — улыбается адвокат, прощаясь с нами у входа. — А теперь — марш в гостиницу. Вам обоим нужно выспаться и забыть этот кошмар.
Автомобиль везет нас по оживленным московским улицам к историческому отелю в самом центре столицы. Номер «Люкс» встречает роскошным интерьером, огромной кроватью, французскими окнами в пол и оглушительной, блаженной тишиной. Дверь за нами закрывается, и весь мир с его министерствами, заводами, судами и погонями окончательно перестает существовать. Серж сбрасывает пальто, подходит ко мне со спины и утыкается носом в мои платиновые волосы, шумно вдыхая их запах.
   — Ну всё, Елена Владимировна, — шепчет он мне в шею, вызывая волну сладких мурашек по всему телу. — Приемы окончены, я официально забираю тебя себе. Пойдёшь за меня замуж?
   - Даа! – восторженно восклицаю я.
Дверь роскошного люкса закрывается с громким щелчком, окончательно отсекая от нас шум огромной Москвы, кабинеты, суды и пять лет моего личного ада. В комнате царит мягкий полумрак, сквозь тяжелые гардины пробиваются лишь далекие огни вечерней столицы. На огромной постели — белоснежное белье, а воздух пахнет свежестью и легким цветочный отдушкой. Серж не дает мне сделать и шага вглубь комнаты. Он разворачивает меня к себе, прижимая спиной к прохладной деревянной обшивке двери, и его влюблённый взгляд буквально прожигает меня насквозь. В серых глазах больше нет ни усталости от долгой дороги, ни напряжения после встречи в министерстве — только концентрированная мужская сила и первобытная жажда.
   — Елена Прекрасная... — восклицает он.
Его ладонь ложиться на мой затылок, пальцы путаются в перламутровых волосах, и он целует меня. Это не просто страсть — это наш общий триумф, празднование победы и долгожданной свободы. Я отвечаю ему с неистовой, накопленной годами жаждой, слизывая остатки напряжения с его губ, запуская ладони под его расстегнутое пальто. Шорох сбрасываемой одежды заполняет тишину номера. Его пальто и пиджак летят на пол. Серж действует быстро, с пугающей и будоражащей точностью, несмотря на перевязанное левое предплечье. Мое шёлковое платье с тихим шуршанием соскальзывает к моим ногам, оставляя меня полностью обнаженной. Кожа мгновенно покрывается мурашками, соски затвердевают в прохладном воздухе комнаты. Серж замирает на секунду, его взгляд осматривает мою грудь, тонкую талию и округлые бедра.
   — Мояяя, — произносит он.
Только от одного этого слова ноги подкашиваются от накатившей неги. Он подхватывает меня за талию обеими руками, заставляя обхватить его за шею. Серж делает несколько шагов вперед, перенося меня на огромную кровать, и мы вместе обрушиваемся на шелковые простыни. Под тяжестью его мускулистого торса я чувствую себя невероятно возбуждённой. Его губы спускаются ниже, оставляя дорожку сладких поцелуев на моей шее, ключицах, и наконец находят потяжелевшие от желания груди. Серж прихватывает зубами горячий сосок, заставляя меня выгнуться на постели словно натянутый лук и протяжно застонать. Мои пальцы впиваются в его крепкие плечи, лаская напряженные мышцы спины. Каждое прикосновение его слегка шершавых ладоней к моим бедрам ощущается как разряды электрического тока. Моя мокрая киска давно сделала ожидание близости невыносимо острым. Серж избавляется от последних остатков одежды, и я чувствую его пульсирующую плоть, упирающуюся в мое изнывающее лоно.
   — Серёженька, я хочу тебя, —полностью теряя рассудок, я вжимаюсь в него всем телом.
Он приподнимается на локте, оберегая раненую руку, раздвигает мои стройные ноги и вонзается в изнемогающую щёлку. Вскрик концентрированного наслаждения срывается с моих губ и тонет в роскошных подушках отеля. Ощущение его колоссальной силы внутри настолько ошеломляюще, что мир вокруг просто перестает существовать. Пять лет его молчаливого ожидания, весь мой рухнувший брак, страх и погони — всё это окончательно превращается в пепел. Серж начинает движение, его фрикции — уверенные и плавные — заставляют меня подаваться навстречу, насаживаясь на толстый член. Он задает сумасшедший темп, подчиняя себе моё послушное тело. Я крепче обхватываю его спину ногами, с насаждением ловя каждый его выпад. Белоснежные простыни сминаются под нашими телами, воздух в спальне раскаляется, наполняясь звуками прерывистого дыхания и шлепками сталкивающейся плоти. Каждое его движение теперь бьет точно в цель, раздувая внутри меня неистовый пожар. Я чувствую, как в самом низу живота всё горит. Серж переплетает пальцы, прижимая мою ладонь к подушке над головой, и ускоряется, доводя нас обоих до предела человеческих чувств.
   — Только моя, Леночка, навсегда.
Меня накрывает неистовая, ослепительная волна экстаза. Я до боли сжимаю его внутри себя всеми мышцами, выкрикивая его имя в темноту номера. Мы лежим на смятых простынях, его раненая рука бережно покоится на моей талии, а его сердце колотится в мою грудь. За огромными панорамными окнами шумит чужая, далекая Москва, а в нашем номере царит абсолютная, пахнущая любовью и долгожданной победой тишина. Мы свободны.
Через две недели мы возвращаемся в наш уединенный загородный особняк. На улице уже декабрь, запах камина и родные стены приносят недолгое ощущение покоя, пока в один из вечеров на телефоне Сержа снова не высвечивается имя Артура Викторовича. Серж включает громкую связь. Голос адвоката, обычно уверенный, на этот раз звучит натянуто:
   — Ребята, у меня плохие новости. Бесмертный зубами выгрыз себе свободу, час назад Вадим пошел на сделку со следствием. Его адвокаты провернули невероятное: его выпустили из тюрьмы под огромный залог прямо в зале суда до окончания расследования.
Я чувствую, как у меня внутри всё каменеет, а пальцы, сжимающие полы халата, начинают крупно дрожать.
   — Как это возможно, Артур? — Серж резко поднимается с дивана, — у нас на руках протокол покушения от Карины, видеозапись штурма особняка и махинации!
— Он обыграл нас и сдал фигуру крупнее, — цедит в трубку Артур Викторович. — Вадим подставил своего главного компаньона по металлургическому холдингу. Он передал следователям ФСБ целую фуру документов, черную бухгалтерию и жесткие диски, обвиняя компаньона в создании всех этих офшоров и финансовых махинациях с бюджетными деньгами. Вадим выставил себя жертвой обмана, которую «втемную» использовали для вывода средств из оборонки. Спецслужбы ухватились за крупную рыбу, а Бесмертный теперь проходит у них ценным свидетелем под подпиской и залогом.