Глава 14. Прощание

Тётя Глаша не могла поверить своим глазам. Она держала Топтыжку на руках и гладила его по голове, по спине, по заплатке-сердцу — как будто проверяла, настоящий ли он.
— Ты живой, — шептала она. — Ты настоящий. Ты говоришь.
— Я живой, — отвечал Топтыжка. — Я вас помню. Я помню всё. Пи рожки с капустой. Песни по вечерам. Как вы меня укладывали спать на подоконнике, когда я «уставал».
— Ты помнишь это? — ахнула тётя Глаша.
— Я всё помню. Я ничего не забыл. Каждую минуту, которую мы провели вместе. Каждую игру. Каждый пирожок. Каждую песню.
Тётя Глаша прижала его к себе ещё крепче:
— Прости меня. Прости меня, родной. Я должна была найти тебя тогда. Я приходила в садик, но было уже поздно — всё вывезли. И я думала, что ты где-то на свалке. Или в мусорке. Я много лет вспоминала тебя.
— Вы вспоминали меня? — тихо спросил Топтыжка.
— Каждый год. Особенно под Новый год. Ты был моим любимым медведем. Самым добрым. Самым тёплым. Я рассказывала о тебе своей дочке. А потом — внучке. Они знают о тебе. Они знают, что был такой медведь — Топтыжка.
Глаза Топтыжки-бусинки заблестели. Он не мог плакать — плюшевые медведи не плачут. Но если бы мог — он бы заплакал.
— Я думал, вы меня забыли, — сказал он. — Семьдесят лет я лежал в ящике и думал, что никому не нужен. Что меня все забыли.
— Как же я могла тебя забыть? — тётя Глаша покачала головой. — Ты был моим самым близким другом. Я разговаривала с тобой, когда не с кем было. Я рассказывала тебе свои секреты. Ты выслушивал. Ты никогда не осуждал.
— Я помню, — кивнул Топтыжка. — Вы говорили мне: «Топтыжка, ты — единственный, кто меня понимает». И я понимал. Я всегда вас понимал.
________________________________________
В этот момент дверь подъезда открылась. Вошла Оля с пакетами, за ней — Алиса и Митя.
— Топтыжка! — закричала Алиса. — Ты где был? Мы тебя обыскались!
Она подбежала к нему — и замерла, увидев незнакомую женщину, которая держит её медведя на руках.
— Кто это? — прошептала Алиса.
Тётя Глаша посмотрела на девочку. Потом на Топтыжку. Потом снова на девочку.
— Это твой медведь? — спросила она тихо.
— Да, — гордо ответила Алиса и чуть нахмурилась — ей не понравилось, что чужая тётя держит её Топтыжку.
Тётя Глаша осторожно поставила Топтыжку на скамейку и вздохнула.
— Я думала, он мой, — сказала она. — Но, видимо, он уже не мой. Он твой.
— Но… — Алиса посмотрела на Топтыжку. — Ты её знаешь?
Топтыжка кивнул:
— Это та самая тётя Глаша. Из моего детского сада. Та, что пекла пирожки.
Лицо Алисы изменилось. Она удивлённо посмотрела на старушку.
— Та самая тётя Глаша?
— Та самая, — улыбнулась тётя Глаша. — Я его нянчила. Я его любила. Он был моим медведем — много-много лет назад. А теперь он твой.
Алиса почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она посмотрела на Топтыжку, потом на тётю Глашу. Она понимала: эта бабушка любила Топтыжку ещё до того, как Алиса родилась. Они были друзьями. Старыми друзьями.
— Вы хотите его забрать? — тихо спросила Алиса.
Тётя Глаша покачала головой:
— Нет, милая. Я не могу его забрать. Он теперь твой. Вы уже родные.
Алиса почувствовала облегчение — но потом её сердце сжалось от другой мысли:
— Но вы же его любите…
— Люблю. Очень люблю. Но любовь — это не про то, чтобы владеть. Это про то, чтобы желать счастья. Ему хорошо с вами. Я вижу. Он вас любит.
________________________________________
В этот вечер тётя Глаша пришла к ним в гости. Оля напоила её чаем, накормила пирогами — и они долго разговаривали. Тётя Глаша рассказывала о детском саде, о том, как она вела занятия, как пекла пирожки, как пела песни и как все дети её любили.
А Топтыжка сидел на столе, между чашкой тёти Глаши и тарелкой Алисы, и слушал. Его сердце-заплатка было переполнено.
— А помните, — сказал он, когда тётя Глаша замолчала, — как один мальчик — Витя — спрятал мою лапу за батарею? И вы полдня искали её?
Тётя Глаша рассмеялась:
— Помню! Он сказал, что я слишком много играю с тобой, а с ним мало. Он ревновал!
— А потом вы его посадили рядом и сказали: «Топтыжка — общий. Мы все будем с ним играть по очереди».
— И он перестал ревновать.
Они оба засмеялись. Дети тоже смеялись — хотя не до конца понимали, о чём речь. Они просто видели, как счастливы их медведь и эта добрая старушка.
Когда тётя Глаша собралась уходить, она обняла Топтыжку долго-долго.
— Спасибо тебе, родной, — прошептала она. — За всё. За то, что ты был у меня. За то, что ты помнишь. За то, что ты живой.
— Спасибо вам, тётя Глаша, — ответил Топтыжка. — За то, что вы меня любили. За то, что вы меня не забыли.
— Как же можно забыть такого медведя? — сказала она. — Ты — особенный.
Она отпустила его, погладила по голове — и ушла.
Алиса взяла Топтыжку на руки и прижала к себе:
— Ты не уйдёшь от нас?
— Никогда, — ответил Топтыжка.
— А она? Она придёт ещё?
— Не знаю, — честно сказал Топтыжка. — Но я буду помнить её. Всегда. Так же, как она помнила меня все эти годы.
Алиса прижалась щекой к его мягкой голове:
— Тогда я тоже буду её помнить.