КАДР 5. Утро Следующего Дня. Extreme Trip

Отсыпаясь после бурной ночи у себя в гостиничном номере, сквозь сон я услышал, как в комнате зазвенел мой мобильный телефон. Ни сил, ни желания взять трубку в ту минуту у меня не возникло, и поначалу я просто хотел подождать, пока мобильник сам собой не выдохнется, но тот настойчиво продолжал трезвонить.
Высунув руку из-под одеяла, вместо вибрирующего телефона на полу, рядом с кроватью, я нащупал недопитую с вечера бутылку вина. Без долгих колебаний я схватил её, как утопающий хватает в воде спасательный круг, и немедленно, сев на кровать, употребил эту находку в дело.
Когда телефон на полу, наконец, перестал звонить, я засунул себе за спину большую пуховую подушку и, сделав очередной глоток вина, стал пытаться осмыслить себя и своё положение в сегодняшней непростой действительности.
В комнате было прохладно и темно. На стене беззвучно работал кондиционер, а шторы на окнах были задернуты, так что догадаться о палящем на улице солнце можно было лишь по полосе света, проникавшей в помещение через узкую щель между занавесками.
«Сейчас, наверное, у них там опять сиеста,» — без доли сарказма подумал я, разглядывая на полу линию света, идущую от окна.
Окончательно осознать себя в сегодняшнем дне и моменте так и не удалось. Телефон на полу снова зазвонил. Я посмотрел в сторону вибрирующего девайса, затем нехотя поставил бутылку с остатками вина на тумбочку, и, свесившись с кровати, взял телефон в свои руки.
— Вот тебе и сиеста, — подумал я, разглядывая дисплей мобильника, на котором ярким светом горела, предвещая беду, надпись «Шеф».
Прежде чем отвечать на звонок, я решил сначала обнаружить в себе свой же голос и, так сказать, проверить его на пригодность для общения с руководством.
— Раз, два, три, проверка, раз, два, — произнёс я, максимально стараясь артикулировать ртом.
Тест издаваемых звуков показал весьма скромный результат, но дальше медлить было уже нельзя. Нужно было либо отвечать, либо сбросить этот вызов. Я большим пальцем руки смахнул с дисплея смартфона зелёный кружочек с трубкой и принял звонок.
— Алло, — стараясь держаться максимально уверенно, произнёс я.
— Трубку почему не берёшь, мудило!!! — вырвался на волю крик Шефа, так что я сначала отвёл на приличное расстояние телефон от своего уха, а затем и вовсе решил поставить этот девайс на громкую связь, чтобы пощадить свои ушные перепонки.
Звуки голоса, и вообще, появление Григория Петровича в этот ласкающий теплом и вином итальянский полдень, показались мне какими-то неуместными, можно даже сказать абсолютно чужеродными, будто звонили из преисподни прямиком в рай. По амплитуде голоса Шефа было ясно, что он очень чем-то недоволен, но чем конкретно, как обычно, можно было только догадываться.
— Григорий Петрович, чего вы так орете? —произнес я, - Я, между прочим, всю ночь работал, проснулся вот только...
— Ты сейчас где? — спросил Шеф.
— В Италии... вроде..., — неуверенно ответил я, потирая руку с телефоном о свою левую щеку.
— Это понятно, что в Италии, — ещё более недовольно произнёс Шеф, — Я тебя, мудака, спрашиваю, где именно ты в Италии?!
Кричащий тон Григория Петровича и его временами весьма нелитературные выражения, принятые в кругах любителей зимней рыбалки, которые, по соображениям корректности в этом тексте я предпочёл опустить, меня сегодня нисколько не обижали, так как они отдавали бессилием. На секунду мне стало даже жалко бедолагу Григория Петровича, привыкшего всегда и всё вокруг себя контролировать и теперь оказавшегося заложником собственного творческого замысла, проекта «Extrem Trip», который в данный момент целиком и полностью находился в моих руках. Осознав себя хозяином положения, я произнёс:
— В городке каком-то..., — спокойно ответил я, — Сан...сан...что-то там с «сан» связано.
— Понятно, — сказал Шеф, внезапно успокоившись, и затем спросил, — Интернет там у вас, в этом твоем Сан-сане есть?
— Не факт, — ответил я, — По-моему, нет.
— Я сейчас тебе по интернету звоню, мудак ты этакий!!! — снова разозлился на меня Григорий Петрович. — Шли мне материал!!! Сейчас прямо высылай!!! Понял!!!
— Но мы только…, — начал я, но так и не успел довести свою мысль до финала, так как Григорий Петрович уже бросил телефонную трубку.
Немного поразмыслив, сидя в обнимку с бутылкой вина на кровати, я глубоко вздохнул, а затем достал из своего походного рюкзака нетбук и принялся скачивать туда с флешек вчерашний видеоматериал.
Чтобы скоротать время, пока сливается видео, я открыл свою страничку в одной соцсети и, к удивлению, под вчерашней фотографией, которую удалось запостить прямо с банкета, обнаружил «лайк» Григория Петровича. Он стоял среди прочих, прямо под фото, на котором я демонстративно поедал громадную креветку.
— Вот те на те, — подумал я. — Я и забыл, что Григорий Петрович есть у меня в друзьях. Откуда он там?
Реакция Шефа на высланный ему следом видеоматериал не заставила себя долго ждать:
— Я тебя зачем туда посылал?!!! — истошно кричал в телефонную трубку Григорий Петрович во время своего следующего звонка.
— Выживать любой ценой, — спокойно ответил я и медленно осознавая, что моё положение уже ничем нельзя спасти, снова дотянулся до бутылки итальянского вина, что опять загрустила без меня на тумбочке.
— Именно!!! — никак не унимался Шеф. — Какого же хрена ты шлёшь кадры, где ты, паскуда, в казино трёхметровых креветок жрёшь!!! Это твою мать, что вообще такое!!!
— Вы же сами сказали, любыми способами выжить? — ответил я в своё оправдание и, предусмотрительно отвёл немного в сторону  телефон от уха.
— Да!!! А это что!!! Что это, мать твою, такое?! — продолжал истошно кричать на меня Шеф.
Я неспешно отхлебнул глоток вина из бутылки и, спокойно произнес:
— В самолёте наши русские ребята летели, боксеры, на конференцию. Ну и вот... — сказал я. — Вы же сами разрешили знакомиться с русскими, так что всё по инструкции, Григорий Петрович,  я с вами это согласовывал ещё перед поездкой.
— Ещё лучше, боксеры, — недовольно произнёс Шеф. — И как ты себе теперь представляешь всю эту историю?
— Ну, такая вот история, — произнес я. — Реалити, как вы и просили.
— Я просил?! — произнёс Шеф.
— Ну, да, — неуверенно ответил я.
— Ты охренел там?!
— Почему? — смущённо ответил я.
— Реалити, — произнёс Шеф. — Хреналити! Я прямо вижу начало этой истории. Начало начал. Спортивный тележурналист знакомится в самолёте с профессиональными боксерами, которые его кормят, поят и дают ему деньги на путешествие. Тебя здесь ничего не смущает?
— Ну... — неуверенно произнёс я. — Да, вроде нет. Сами же сказали, снимать всё как есть, как идёт...
— Мудило ты!!! — закричал в телефонную трубку Григорий Петрович, — Ничего у тебя ни идёт!!! Еще раз спрашиваю, тебя ничего не смущает?! Особенно словосочетания «спортивный журналист» и «спортсмены»!!! Боксеры!!! Это, по-твоему, правда? Ты сам как зритель поверил бы в такую правду? Ты же журналист!!! Олень ты безмозглый!!!
— Но это правда! — возмущённо ответил я, немного обидевшись на последнее слово Григория Петровича. — Это правда!!! А вы, насколько я помню, просили именно её! Так реально произошло. Познакомились в самолёте, и места рядом, кто виноват, что жизнь так распорядилась...
— Кто виноват?! — возмущённо переспросил Шеф. — Тебе сказать, кто виноват?!
— Ну, вы же сами говорили, — попытался я парировать упрёк своего руководителя, — говорили, что смысл этого проекта — показать реальную жизнь, реальное путешествие, чтобы было всё так, как на самом деле, чтобы не читалась вся эта телекухня.
— Да срать я хотел на твою реальную жизнь!!! — взревел от ярости Шеф. — Ты совсем там спятил? У нас тут телевидение! ТЕ-ЛЕ-ВИ-ДИ-НИ-Е!!! Хрен ты эдакий! А правда должна быть такая, чтобы зритель в неё верил, верил, что это правда, пусть даже если это не так, и всем абсолютно насрать на то, что там у тебя было на самом деле. Это долбанное реалити!!!
— Так бы сразу и сказали! — ответил я, уже тоже разозлившись. — Снимаем как обычно, а то тоже мне голову дурите! Вас, Григорий Петрович, знаете, не разобрать, в Москве говорили без телевизионщины снимай, теперь наоборот говорите, то пятое, то десятое. Семь пятниц на неделе.
— Короче, — сказал Шеф, наконец, немного успокоившись. — Не знаю, что ты там себе в Москве нафантазировал, но мой тебе совет: без нормального материала в Россию лучше не возвращайся. Объясняю снова, специально для тебя. Зритель должен тебе, как герою этого проекта, сочувствовать, сопереживать, а не… в общем, очень, ну, очень настоятельно тебе советую это осознать. Мир жесток!!! И зритель знает об этом!!! Он знает, что без денег ты нахрен никому не нужен в этой Европе!!! Зритель сидит на своём тёплом диване и хочет увидеть именно это, хочет, глядя на твои мучения, почувствовать, что всё, чего он с таким трудом добился в этой жизни, все его невыплаченные ипотеки, кредиты, нелюбимые работы — всё это было не зря, и именно поэтому он живёт в комфорте, а ты, сука, обречён на страдания!!! Ты должен там страдать!!! Это твоя работа!!! Страдать!!! И за это я тебе плачу!!! И ни за что другое!!! Понял!!!
— Страдать, так страдать, — ответил я. — Так бы и объяснили сразу в Москве, теперь всё ясно, буду страдать.
— Надеюсь, — произнёс обессиленный Григорий Петрович.
— Сделаем всё в лучшем виде, не переживайте, Григорий Петрович, всё равно мне уже отсюда некуда не деться, — подбодрил я своего руководителя. — Вернусь с боксерами в аэропорт, куда прилетел, и завтра же начну нашу телекухню с исходной точки, так будто я только попал в Италию. Страдать — значит страдать.