В ожидании обеда

– Когда мы еще жили в Дрездене…

– Где? – недоверчиво спросил Кукушкин.

– В Дрездене, – повторил Апатыч.

– Совхоз Дрезинино, – уточнила Фельма, смахивая клецки с доски в кастрюлю. Затем перемешала массу половником и бросила щепоть зелени. Аромат похлебки стал плотнее.

Апатыч повел мясистым носом на запах и зашаркал ногами под столом. Видно, что сбился с мысли, но Кукушкин был непреклонен:

– Так чего в совхозе-то? – спросил он нетерпеливо, хотя и сам метал скоромные взгляды на большую жаркую кастрюлю с душистым варевом и болтал только, чтобы как-то скоротать время.

– А то… Секрет, чтобы каждому да всякому говорить! Фельма, скоро там?

Женщина не ответила.

Апатыч смиренно вздохнул и переключился на Кукушкина, который его явно бесил – и тем сильнее, чем ближе становился обед.

– Что пристал? Ты поллитру захватил, дармоед?

– Как же я ее захвачу, когда я паук?! Арахнид. Ты в своем уме, старый?

– Арахнид не арахнид, а на суп явился. Мух иди лови по углам!

Кукушкин обиженно завозился, заиграл лаковыми жвалами, придвинул к себе порожнюю миску, с которой пришел к соседям.

– Зря ты, старый, как есть напрасно… И обидны твои слова, а еще товарищ… Сам же знаешь, я еще не трансмутировал до конца.

– Ну так не мудохай тогда, чтоб тебя не слышно было! Может ты того, поразведовать пришел, а сам пи-пи-пи потом через передатчик, что да как у нас с Фельмой тут. Мол, калибр клецки такой-то, шумовка не по ГОСТу, огурец опрелый… Знаем мы таких, видели, вон в ящике каждый день…

Апатыч указал подбородком на старинный «Горизонт-101», на котором спал большой разноцветный кот, не имевший имени, зато имевший длинный хвост и такой же долгий перечень незыблемых прав.

Неизвестно было, каким образом ламповый реликтовый телевизор уже два столетия показывал новости, при том, что его и в сеть не включали.

Апатыч полагал, что сигнал доходит прямо через кота и от его же телесного электричества питается древний агрегат, давно лишенный провода и антенны. Фельма знала, что это собачья чушь, но мужа не поправляла, как и не следила за новостями, а читала сонник и календарь, поэтому всегда была лучше информирована.

– Ну, готово! – объявила Фельма торжественно, отворив крышку кастрюли, и повернулась к ожидавшим за столом не-особо-sapiens Апатычу и меланхоличному арахниду Кукушкину, размахивая горячим половником. – Подавайте судна в порядке очередности вахты.