160

- Дорогая, мне кажется, что ты в последнее время грустишь.
- Что ты, Ольга, зачем мне грустить? – улыбнулась София. - Тебе показалось…
Но на самом деле не показалось.
Не выходили из головы слова маленькой девочки – дочери госпожи Чарудановой. На свадьбе у Нуварицкой на некоторое время они оказались рядом. София сидела в саду на скамейке, Танечка прибежала откуда-то, постояла недолго, украдкой поглядывая на неё, несмело присела рядом.
Теперь София понимает, что всё было неслучайно. Девочка, должно быть, искала подходящего случая. Но тогда решила, что это простое детское любопытство. На некоторое время София стала притчей во языцех, вся округа говорила о ней, вот девочке и захотелось, по-видимому, ближе рассмотреть ту самую непонятную Софию, которую где-то носило целый год.
Такая слава девушке доставалась нелегко. Но на самом деле она понимала, что теперь нужно только терпеть.
И если уж внимательно посмотреть по сторонам, то доставалось не только ей. Говорили про саму госпожу Чаруданову. Она переживает теперь настоящую драму. Говорили про младшую Нуварицкую. Да и Дарье Васильевне досталось. Так что, крестьянская мудрость тут подсказывает верно – на чужой роток не накинешь платок. И та же мудрость указывает верный путь из неприятной ситуации - не всякому слову верь, не на всякий лай оглядывайся.
Но мудрость мудростью, а беду надо пережить-перетерпеть, что София и делала.
А тогда улыбнулась девочке. И Таня осмелела.
- Правду говорила Маруся, что вы очень красивая. Она даже думала, что вы заколдованная принцесса.
- Принцесса? – София растерялась. О чём она?
- Да… Маруся хотела идти к ведьме в лес, чтобы вас расколдовать.
Увидев ошеломлённую реакцию Софии, Таня попробовала исправить ситуацию.
- Но она не успела. Вы сами расколдовались. И забыли про Марусю, про бабушку Нюру, про Ксеню и про Митьку.
- Про Митьку? – София помнила мальчика на болоте.
- Нет, вы не думайте, Митька, кажется… ничего… не сильно горюет... Это бабушка плачет… А Анну вы тоже не помните? – Таня указала на младшую Нуварицкую. Та разговаривала вдалеке с Машенькой Ревановской.
- Анну? С Анной я немного знакома.
- Она тоже у бабушки Нюры жила… Когда совсем заблудилась и не знала куда идти дальше... А вас все любили, и теперь никак не могут привыкнуть, что вы их не знаете…
Таня серьёзно и внимательно заглянула в глаза Софии, встала и медленно пошла по дорожке.
А София осталась.
На душе стало совсем тяжело. «Не знаете…». Откровенно говоря, София не хотела знать. Ей было страшно услышать о какой-нибудь постыдной мелочи.
Доктор её осматривал, сказал, что никакого физического вреда ей этот год не принёс. И этого было достаточно. София действительно не желала знать.
- Разрешите составить вам компанию.
Обернулась.
Барон Лихачевский с весёлой улыбкой наклонил голову в лёгком поклоне.
И София постаралась выкинуть мысли про бабушку, Марусю и остальных из головы.
А через несколько дней ей приснился сон.
Снилось ей, что она вышла из дома. Кажется, из Ольгиного. Сделала несколько шагов по садовой дорожке, оглянулась, а позади дома нет. Вместо него стоит стеной тёмный лес, шумит густыми кронами. Она завертела головой по сторонам, но там, где секунду назад благоухали цветы, петляли дорожки, красовались павильоны и скульптуры, теперь тянулись к небу кривые деревья.
София растерянно остановилась. Где она? Куда теперь? Место совсем незнакомое. Как ей выбраться отсюда?
А лес ещё сильнее зашумел, сосны закачались, берёзки зашелестели листьями, и по земле между стволами густо потёк сизый дым. София принюхалась, но запаха не было. Туман, поняла она. Он скоро укроет весь мир, поглотит её, спрячет в своей утробе.
Повернулась она, чтобы бежать, но и в другой стороне было то же. И справа, и слева. Дремучий лес и туман окружали со всех сторон.
Бросилась она к частым стволам, чтобы пробежать между ними, но оттуда к ней потянулись длинные ветки, словно руки неведомых существ. «Не уйдёшь… Наша… Теперь ты наша…»
А тёмный туман заклубился, поднялся от земли и спрятал её от мира и мир от неё. И не стало видно леса, деревьев и тонких веток. Осталась одна серая пелена. Она пошла, вытянув руки, но не встретила никаких преград. А где недавние деревья? Где кривые ветки? Прислушалась – тишина. А птицы? Есть тут кто-нибудь?
Словно исчезло всё. И это было страшнее чудовищ. Где хоть что-нибудь?
Она вглядывалась вверх, в надежде увидеть бедное пятно луны или солнца, но там было одинаково тёмно-серо. Она припала к земле, а земля густела двигающейся массой, и София удивлялась – что её держит? На чём стоят ноги? Нет земли. Есть туман… И поняла она, что вот-вот провалится. Старалась ступать мягко, легко, чтобы остаться на поверхности хоть ещё на какое-то время.
- Эй! – попыталась закричать, но звуки не смогли вырваться из непослушного рта. Зато туман нашёл и туда дорогу, начал душить.
Вдруг коричневая старая скрюченная рука схватила её за плечо.
- Нашла, - послышался старушечий голос. 
 София поняла, что это рука друга, что в ней её надежда на спасение.
- Ольга, пошли…
Пусть Ольга, лишь бы вывела невидимая старуха из тумана в мир.
- Ба, она босая… Ей больно… - зазвенел девичий голосок.
- Мить, посвети…
Свет ударил в глаза, и София проснулась…
Ночь. Луна светит в окно. Она не задёрнула на ночь занавески.
Это сон… Страшный, тоскливый, но он ушёл… Всё хорошо.
Но сердце ещё долго стучало в груди и шее, и страх не оставлял.
Рука… Старая, коричневая, с квадратными ногтями… Она была такой знакомой.
Голоса… Она и их слышала много раз.
Бабка… София не знала её лица, но помнила, что рядом с ней было спокойно…
Маруся… Девочка… Маленькая. Сама нуждалась в заботе, но заботилась о ней…
Митька. Тот мальчик на болоте. Тот мальчик, что едва не утонул. Он тонул, до его гибели оставалось чуть-чуть. А зачем он там оказался? А что она делала на том островке?
И София поняла! Он шёл за ней. Он рисковал своей жизнью, чтобы её, бесчувственную, вывести из ловушки. Но сам в неё попал...
А она? Что она хотела сказать той старушке, что после вышла из кустов и на неё глядела в изумлении?
София застонала от стыда, уткнув разгорячённую голову в подушку.
Она в самое последнее мгновение сдержалась от самодовольного утверждения, что спасла мальчика.
А Митька? Мокрый, уставший, безропотный… он медленно пошёл к своей компании. К тем людям, которые её спасали, может быть, много раз, но на которых она даже не оглянулась.
София в ужасе села. Бежать… бежать к ним. Сейчас же…
Глянула в окно, снова легла, заплакала.
Утром поехала к Анне, теперь уже, Тарухановой.

- Я с вами была недолго… - рассказывала Анна тихо, сидя за столом с чаем, к которому никто не притронулся. Третьей сидела незнакомая молчаливая девушка. – Вы… мы вас звали Ольгой… Мне и в голову не приходило, что ты… вы… мы звали вас на «ты»… Мне и в голову не приходило, что вы - та самая пропавшая девушка… Я думала… что вы просто такая… Нет, не подумайте, что вы были чем-то неприятны… Такого не было. Бабуля с Митькой нашли вас на пеньке... Знаю, что много охотников было воспользоваться вашей красотой и беззащитностью… Но за вами смотрели, не оставляли одну. Правда, однажды в городе вас потеряли, - Анна усмехнулась. – Но вскоре нашли в красивом платье и с жемчужным ожерельем на шее. Ксения лучше знает тот случай, - обернулась Анна к сидящей рядом девушке.
Но та застенчиво покачала головой.
- Мы так и не узнали, где вы были.
- Да, так и осталось загадкой, кто вас тогда принарядил… Это – Ксеня, - указала Анна.
Потом ещё долго рассказывала. И про Митьку, и про Марусю, и про Ксению, и про Танюшу.
- Я вчера ездила к ним, но бабуля меня на порог не пустила.
- Не пустила?
- Да… Они с Митькой подобрали больную девочку. Нашли у дороги спящую… У девочки запущенный лишай. Бабуля испугалась, что я могу его своим детям передать. Поэтому и не пустила. Я написала доктору, чтобы приехал – посмотрел. Бабуля ранки мажет берёзовым дёгтем, но наверняка есть лекарства получше. И она права, теперь лучше туда не ездить.
Но София всё же поехала.
Повозку остановила, привязала у колодца, дальше пешком. Шла, пыталась вспомнить хоть что-нибудь. Но всё выглядело, как в первый раз.
Митьку узнала издалека – косил траву вдоль забора. Остановилась, наклонила голову, улыбнулась, стала наблюдать.
Не скоро он поднял глаза. Вздрогнул.
- Здравствуй, Митька.