Приключения Серафима Книга I Глава 1

Приключения Серафима Книга I

Глава 1. Необычайный сон               

        За рекой уже проснулось багровое солнце, отражаясь в тихих водах небольшого пруда. Тут и там раздавались птичьи трели, наполняя простор чарующими мелодиями. Невольно становишься свидетелем какой-то таинственной тишины, которую можно ощутить только на рассвете. Создается впечатление, что все замерло вокруг, и ты на мгновение прикасаешься к неуловимой тайне природы, понимая, как все мудро устроил и сотворил Господь, отражая всю полноту своей любви и мудрости в нашем плотном физическом мире. Как прекрасен рассвет! Господь, словно незримо дарует нам еще один прекрасный день для того, чтобы мы, видя красоту его творчества, вдохновились умом и сердцем на непрестанную молитву, благодаря его за эту прекрасную колыбель – живую природу, которую он создал для нас в безжизненном и холодном космосе. Что у нас есть еще один день для спасения, для покаяния и молитвы, для победы над грехом, что мы еще можем причаститься Святых Христовых Таин и соединиться со Христом, получая спасительную благодать не за дела наши не за праведность не за всенощные поклоны и бдения, а просто потому, что он нас любит. А мы конечно остаемся недостойными этого великого таинства, ибо без благодати Божьей никакая праведность не в силе победить наш первородный грех и спасти нас.               
Уже рассвело, и золотые лучики солнца коснулись небольшой деревушки, расположенной в низинах гор. Это было прекрасное место. Со всех сторон оно закрыто было горным хребтом. Лишь небольшие ущелья, знакомые с раннего детства каждому жителю деревни, позволяли выйти за ее пределы. Конечно, был и горный путь, но множество отвесных скал и обвалов, а также настораживающие тоннели и лабиринты местных пещер отпугивали путников. Про пещеры ходили мистические легенды, которые знали все от детей до стариков. Говорили, что это пещеры необычные, что порой в них слышится эхо, которое не утихает, а наоборот усиливается, вводя в ужас заблудившегося путника. Многие не возвратились с этих пещер. Если человек слаб верой и не имеет духовный православный опыт, противоборствующие силы или же духи злобы манипулируют им как игрушкой. Могут внушать ужас и страх или же потрясение и панику или же смятение и отчаяние. Это говорит о слабости духа. Истинный православный человек не боится таких искушений, а всегда побеждает их Иисусовой молитвой, крестным знамением или же иными молитвами и незыблемой верой, что Господь всегда защитит и поможет, а Пресвятая Богородица покроет свои омофором, чего же бояться? Читая жития святых, мы понимаем, что борющиеся с нами духи могут принимать и форму анналов и демонов и всякой твари и конечно же им ничего не стоит искажать эхо для отпугивания путников от мест их скопления и обитания. Очень опасно на всех этих происходящих вещах, кажущихся нам необычными, сосредотачивать свое внимание и размышлять над ними, тем самым входя с ними как бы в незримый союз. Этого делать ни в коем случае нельзя. Если что-то и происходит с вами необычное и странное ни в коем случае не пытайтесь как-то контактировать с этим, думать рассуждать или же мысленно входить в контакт. Это грозит прямым попаданием в психическую лечебницу со всеми вытекающими из этого последствиями. Святые отцы учат игнорировать подобные происшествия не придавать им какого-то особого значения, а продолжать свой молитвенный подвиг, не давая им силу развиться для того, чтобы поглотить вас.       
       Все жители деревни еще спали, а молодой пастух, усевшись поудобнее на одном из камней созерцал рассвет. Он был обычным православным человеком, ничем не отличающимся от других. Он был добродушен и прекрасен, как утренняя заря. Он любил наблюдать восход, и каждый раз, шествуя горной тропой, взбирался на возвышенность и любовался солнцем, читая про себя Иисусову молитву, и благодаря Бога за этот прекрасный день, видя в солнце отражение света и тепла, Божественного присутствия и незримой полноты вещей Святой Троицы. Он внезапно вспомнил как святой равноапостольный Кирилл (учитель словенский), на примере солнца описывал действие святой Троицы. Описывая действие и сущность Святой Троицы, святые братья призывали посмотреть на солнце, которое Бог поставил на небе как видимый образ Своего триединства. Солнечный круг — это подобие Бога Отца. Как круг не имеет ни начала, ни конца, так и Бог бесконечен и безначален.  Светлый луч (сияние) — это подобие Бога Сына. Как луч рождается от солнечного круга и освещает мир, так и Сын предвечно рождается от Отца и просвещает человечество. Солнечное тепло — это подобие Бога Духа Святого. Как тепло исходит от того же круга вместе с лучами, согревая всё живое, так и Дух Святой предвечно исходит от Отца. Солнце одно, но в нём нераздельно существуют три свойства — круг, свет и тепло. Нельзя сказать, что на небе три солнца. Точно так же и Единый Бог существует в трёх Лицах — Отец, Сын и Святой Дух — составляя единое Божественное Существо. Смотреть на солнце и рассуждать подобным образом, это было его любимое занятие. Он немного любил фантазировать и ему казалось, что весь небосвод встречает Господа, что вокруг наполняет простор торжественная мелодия, но в то же время такая мягкая и нежная как мамина песня. Словно ангелы, спустившись с небес, очаровывали слух игрой на арфах. За этим занятием, размышляя, и читая в свободное время Иисусову молитву, юноша мог проводить часы, пока палящее солнце не слепило глаза. У него не было надежных товарищей или крепкой дружбы с кем-либо, он целиком посвящал себя Богу, словно являясь прирожденным аскетом, иногда даже забывая о еде. Жители деревни считали его немного странным, не понимая его душевного рвения и желания соединиться с Божественным миром. Характер у юноши был мягким, душеным, он был со всеми добрым и ласковым, особенно с родителями. Мама же назвала своего сына Серафим в честь великого святого – Серафима Саровского. Возможно дети не понимали его и наносили порой ему всяческие обиды и неприятности, его душевное незлобие, принимая за слабость.               
       Однажды вечером, готовясь ко сну, Серафим, как и обычно, прибывал в спокойном расположении духа, думая о чем-то прекрасном и уже готовился прочесть вечернее правило. Дом, в котором он жил, был скромен. Напротив, его кровати стоял дубовый стол грубой вырубки, на котором еще горел огарок свечи пред образами Христа и Богородицы, бросая движущиеся тени на обшарпанные стены. На стене висели часы с маятником, перешедшие по наследству всей семье. Родители уже были преклонного возраста и имели лишь одного ребенка. Они его любили и уделяли ему все внимание, воспитывая в православном духе. 
       Итак, подошло время ко сну. Окончив читать вечернее правило, Серафим одним дыханием затушил огарок свечи, сладко зевнув, улегся в койку. Дым от затушенной свечи еще некоторое время кружился змейкой, рисуя в воздухе причудливые узоры, словно недоумевая: куда подевался огонь, куда ушел мой пламенный союзник? Настала ночь. Ярко светили звезды, бросая с высоты холодные взоры, но в тоже время, вдохновляя своей красотой и величием. Господь воистину Великий архитектор – подумал парень. Веки тяжелели, мысли беспорядочно переплетались, рисуя таинственные образы, и увлекая душу в свой безбрежный мир сновидений. Юноша, в последний раз взглянув на звезды, закрыл глаза и уснул крепким сном.
        И вот, снится ему сон, что он находится в своем доме; вокруг темным темно, но все видно как днем. Создается впечатление, что смотришь не глазами, а всем телом, душой, чувствами, и любое событие проходит через все нутро. Малейшее колебание ветерка, запах цветка, скрип двери — все заставляет отвечать душу многочисленными эмоциями. Если впечатления приятные — они легки и нежны, как мягкий шелк и оставляют самые прекрасные чувства. Если наоборот — видишь что-то неприятное, создается впечатление, что тебя разрывают на разные части и в каждой из них прибывает твое сознание. Серафим во сне прибывал словно наяву в каком-то таинственном мире. Чувствительность возросла до предела, и он двигался в пространстве в каком-то аморфном состоянии, многократно проходя загадочные лабиринты, наполненные удивительными образами. Серафим любил немного фантазировать и сознание его все еще прибывало в этом загадочном для него состоянии. Ему показалось, что времени словно не существует в его сне и для перемещения достаточно одной мысли и молниеносно оказываешься словно в разных мирах, ибо во сне часто меняются образы. Оставалось загадкой чего в этот раз его этот так удивило. Во сне мы часто отождествляем происходящее с самим собою из-за раздувшейся самости порой мы даже верим снам, однако святые отцы нас предупреждали всегда ко снам относиться необходимо с большой осторожностью, ибо очень часто именно злые духи являются пророками в наших сновидениях. 
       И вот, Серафим видит, что какая-то сила начинает сдавливать его психику. Скорее он чувствует и видит одновременно, как вся его сущность, при соприкосновении с ней, спрессовывается в комок, отвергая ее. Бесы бывает нападают во сне по промыслу Божию, а бывает если человек недостаточно еще защищен от их влияния. Душа протестует и не хочет контакта с этой силой, чуждой ее Божественной природе. Ему кажется во сне, что эта сила прибывает в одном из углов комнаты за большой церковной иконой. Однако икона — это окно в духовный мир и как раз посредствам нее человек защищается от злых сил. Скорее всего, что эти силы или же духи злобы не любят икон и прячутся за ними, но это лишь были догадки юноши во сне. Пролетает неуловимая мысль, которая пытается внушить ему, что теперь нужно паниковать. Однако паниковать –  это значит потерять контроль над ситуацией. Но он чувствует, если это случится, сущность сольется с ним в одно целое и станет себя выдавать за него, получив контроль над сознанием. Она просто займет его место, воруя его жизненное пространство. Что же делать? Незваная сила так искусно внушает, что ты должен уступить ей место, и дать возможность управлять твоим сознанием, что ты волей-неволей отдаешься ей, хотя вся твоя сущность протестует такому насилию. Что это за сущность? Злой дух или демон, а может просто твоя низшая натура, твои животные инстинкты, которым неосознанно выделялось так много времени, и они укоренились и стали опасной и вредной привычкой, привлекающей грех? И вот теперь они выросли в такое чудовище, теперь их можно увидеть воочию, они набрали силу и жаждут управления твоим сознанием, чтобы ты все больше и больше кормил их дурными помыслами, дурными поступками, дурными эмоциями и продолжал грешить. И тогда все тяжелее и тяжелее будет избавиться от этого злого рока, все тяжелее и тяжелее будет твоя жизненная ноша. Если конечно вовремя не исповедоваться и покаяться, и не принять Святых Христовых Таин. А душа в то время слаба и немощна, как нежный цветок, потому, что о ней не думали, ей не уделяли внимания, ее не лелеяли, не воспитывали, не питали любовью и забыли про молитву. Поэтому она хотя и протестует, но не имеет достаточно сил, чтобы защитить тебя и взять управление в «свои руки». Как говориться, если не думаешь о Боге, то есть не работаешь на свет, значит, ты работаешь на тьму, думая о дьяволе.
        Вот такой, на первый взгляд странный диалог пролетал в голове юноши во время сновидения. Серафим опомнился и во сне машинально начал читать 90 псалом. Ему внезапно стало легче сила отошла, и он получил возможность рассуждать. 
        —  Что же мне делать? —  спросил мысленно Серафим.
        —  Включи свет, —  тут же прозвучал ответ. —  Зажги огонь в своей душе, —  добавил голос.
        —  Но как это сделать?
        Ответа не прозвучало.
        —  Что мне делать? — повторил мысленно юноша.
        — Возьми спички и зажги свет, —  проследовал незамедлительный ответ.
        — Но я же сплю! Где я возьму во сне спички? Это ведь все неправда, да?
        — Где взял комнату, в которой себя видишь, оттуда же возьми и спички. Вообрази их, — последовал ответ.
          Серафим попытался вообразить спички, но у него ничего не получилось.      
    — У меня ничего не получается, —  сказал парень. В ответ — тишина.
Тогда он начал судорожно искать спички по всей комнате и тут же проснулся…
        За окнами уже всходило солнце и Серафим шагая по привычной тропе, направлялся к своему излюбленному месту.  Многочисленные птичьи трели, переливаясь самыми изысканными мелодиями, всю дорогу сопровождали его, но он не слышал их. Увиденный сон так сильно впечатлил парня, что он не мог больше ни о чем думать, вспоминая каждую деталь и пытаясь понять и объяснить увиденное. И тут он вспомнил что где-то он читал что ко снам надо относиться с большой осторожностью и не верить слепо всему что происходит в сновидениях.
   — Надо наверно рассказать священнику на исповеди – подумал парень.  Но помыслы не оставляли его. Что все это обозначает? —  думал он. Как и для чего, я должен зажигать свет? Неужели то, что я видел, правда? Конечно, нет, —  успокаивал он сам себя. Наверняка это разыгралось мое воображение. Какую связь может сон иметь с реальностью? Сновидения значимые по своей сути бывают за редким исключением.
    — Однако бывают и предостерегающие сны – подумал парень. И вспомнил что где-то он читал про беспечного человека, которому мудрые люди запретили идти в горы так как ему приснился предостерегающий сон, что он упадет в бездну. И все сбылось. Может и мой сон какое-то предостережение? 
          Так, думая, юноша уже добрался до большого камня, на котором любил встречать рассвет и читать утреннее правило. Усевшись поудобнее, он приступил к своему занятию.
            День прошел как обычно, без каких – либо ярких впечатлений. Вернувшись домой, он занялся хозяйством, помогая родителям. Принес дров, воды, напоил скотину, и погнал пасти своих любимых баранов, читая про себя Иисусову молитву.
            Вечерело. Большое оранжевое солнце, коснувшись горизонта, дарило последние лучики тепла и света. В болотах весело квакали лягушки, как будто бы вели между собой незатейливый разговор. В небе кружились ласточки, проделывая над землей потрясающие виражи. В гуще луговых трав оркестр сверчков провожал солнце.
             Мальчик, вернувшись домой, запер скотину, поужинал и уединился. Его продолжали терзать навязчивые мысли. Он никак не мог успокоиться, постоянно думая о происшедшем событии. Он еще не мог научиться игнорировать их и не давать им силу для развития, покрывая все глубокой молитвой так как был еще молод и неопытен. Мысли терзали его душу, не давали ему покоя, нарушив жизненное равновесие и молитва еще не была такой сильной чтобы противостоять этому напору мыслей.
            А тем временем солнце уже село, и на землю спустилась ночь. Царица тьмы, чинно заняв свой пост, укутала все в округе своим звездным покрывалом. Лишь молодой месяц, еще один юный пастух, зорко охранял свою отару – звездную орду.      
            Ходики монотонно тикали, отбивая привычный такт. Маятник, не найдя покоя, метался в разные стороны, а стрелки тихо смеялись над ним. На столе горела свеча, мерцающим светом, освещая образы Богородицы и Христа. Как прекрасно пламя свечи! Словно магическая фигурка рассекает темноту. Богиня ночи подвластна такому маленькому огоньку, который, посягая на её владения, создаёт вокруг себя ореол тепла и света. От дуновения ветерка пламя, словно индийская танцовщица извивает свою очаровательную фигуру: так же пластично и грациозно, так же маняще и завораживающе, так же легко и свободно. Как маленький огонек света рассекает кромешную тьму, так и маленький огонек веры рассекает окружающих человека призрачных духов, а молитва как вектор уводит помыслы из мира меркантильных форм и маловажных забот, где воля Бога мало ощутима в долину славы и прогресса, где воля Бога очевидна.    
             Юноша еще некоторое время прибывал в размышлении о Божественном, усевшись на койку, обвивая ноги руками. Но время шло, его не подгонишь и не остановишь, оно течет свободно и независимо от нас. Парня клонило ко сну. Куда движется время? – думал он. Почему оно то тянется, то мчится быстрее молнии, как будто бы раскручивая какой-то гигантский механизм. Что такое время? Имеет ли оно начало и конец? Отгоняя всякие помыслы, он прочитал вечернее правило и, задув свечу, крепко уснул.      
              И вот, он снова видит себя в темной комнате, точнее ощущает факт присутствия в ней. То ли в роли наблюдателя, то ли в роли действующего лица – не понятно. Такие понятия как-то сгладились и стали маловажны. Он не обращает внимания на окружающие предметы, он как бы видит их все вместе и знает, что они есть. Все его внимание сфокусировано на чем-то другом, на том углу за церковной иконой. Юноша еще был неопытен и у него был страх перед нападающими на него темными силами. А последние, чувствуя страх и незащищенность усугубляют свое воздействие. Он снова чувствует, что там что-то есть, и оно снова его атакует, гипнотизируя разум доводами и убеждениями. Он хочет закрыть уши, но осознает, что слышит не ушами, он хочет закрыть, глаза, но понимает, что видит не глазами, он хочет уйти, но как вода, бегущая с гор не может вернуться обратно, так и он понимает, что причина родила следствие и это событие на него влияет потому что он еще слаб и таким образом проверяют его стойкость и защищенность и показывает, что над собой еще надо работать духовно усердно и со вниманием, закаляя испытаниями волю подобно стали. Пост, молитва, молчание, исповедь, покаяние, причастие, вот основные рычаги спасения. Как интересный фильм оставляет после себя впечатления, так и ситуация — это тот же фильм, который мы просматриваем, живя обыденной жизнью. Для того чтобы из создавшейся ситуации сделать правильные выводы нужен духовный опыт и духовное рассуждение. Однако этого у парня конечно еще не было. И он ошибочно создавал в своей голове лишь интересные для ума гипотезы. Он думал, что мы порой, настолько увлекаемся фильмом – нашей жизнью, что входим в образы героев и считаем себя ими, забывая о главном. Забывая о том, что с этих фильмов мы должны получить, что-то важное, прибывая в образе героев, но, не сливаясь с ними. Мы должны сохранять любовь в своей душе абсолютно в любой ситуации, всегда помня, что мы – зрители. Мы должны себя вести таким образом, чтобы в будущем просматривать не триллеры и ужасы и быть свидетелями человеческого безрассудства, а стать главными героями – созидателями прекрасного и вечного, созидателями гармонии и любви, живыми помощниками Бога. Ибо в библии сказано, «Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа». Иисус Христос напрямую говорит своим ученикам: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями...» А если Христос на земле апостолам – своим друзьям давал такую же работу какую делал сам – апостолы изгоняли бесов, исцеляли, воскрешали мертвых, то и после перехода в райскую жизнь достойные люди становятся его сотрудниками и помогают делать добро в своем доступном масштабе.
       Такие мысли наполняли всю его сущность успокаивали и подкрепляли его. Он понимал, что плохие мысли, вводящие в панику и безрассудство, это не он сам, это внушение бесов и их надо отгонять. А сейчас он просто незримый свидетель борьбы со злом, которая происходит в его сне. Откуда текут эти мысли?   — подумал парень.  — Если эти мысли не я сам, то где же «Я», кто же «Я»? И как мне войти в блаженство и избавиться раз и навсегда от всех ненужных помыслов?
           А тем временем то, что сидело, как ему казалось, в углу начало приближаться и сливаться с ним. Он почувствовал это очень отчетливо, но растерялся, поддаваясь влиянию и забыл про Иисусову молитву и 90 псалом.
          —Серафим, зажги огонь, — приказал ему голос, окликнув по имени.
          —У меня нет огня, — сказал парень.
          — Найди огонь и зажги свет,  — настойчиво повторил голос.
         Парень начал искать спички, концентрируясь на окружающих вещах. Но их не было под рукой. Они словно куда-то исчезли. Найти хоть бы искорку в этом мраке, — подумал юноша. Но даже искорка не может вспыхнуть без молитвы. Где же найти огонь? Он побежал к печи, нашел там еще не дотлевший уголек и начал дуть на него. Дул, изо всех сил, но уголек раскалялся понемногу и тут же гаснул.
         — Этого недостаточно, — сказал голос во сне. Этого света в душе очень мало для настоящей молитвы. Серафим в последний раз дунул изо всех сил и тут же проснулся.   
          Стояло ясное летнее утро. Воздух был наполнен ароматом цветущих трав и радостным щебетом проснувшихся птиц. Ветерок ласково колыхал кроны деревьев, как будто бы мать колышет свое дитя в сплетенной из лозы люльке. Каждое дерево отзывалось ему своим неповторимым шорохом. Все, как и прежде радовалось наступившему дню. Господь дарил еще один прекрасный шанс увидеть даже во внешней природе красоту и гармонию мира, отражающуюся в его горячей любви к нам и величайшей мудрости для нашего воспитания. Однако почему-то так редко кто-то замечает это, увлекаясь красотами быстротекущего суетного мира, заботясь лишь о материальной выгоде, но абсолютно игнорируя духовную составляющую, которая куда важнее зримого нами мира. Разве выживет дерево если игнорировать корни и уничтожать их, конечно нет! Видимый нами мир – это ствол и крона, а невидимый духовный мир – это корни, без которых не может быть последнего. Наши корни в духовном мире, а в физическом мы просто гости. Господь все так мудро устроил, что создавалось впечатление, что ничего больше не существует кроме любви. Она присутствует во всем. Любовь и забота Творца. Он создал нам эту прекрасную колыбель где нет метеоритных дождей, резких перепадов температур, кислотной атмосферы. Все гениально связано флора и фауна и мы в ней живем чего же еще? Чего нам не благодарить Бога за все?   
          Но мысли юноши были сейчас не совсем об этом. Он постоянно думал о значении всего происходящего. Ему казалось, что его сон что-то значит по крайней мере он духовно полезен и с него можно сделать много полезных выводов.
        Серафим стал более глубинно задумываться о смысле жизни, многократно прокручивая сюжеты, увиденные во сне. Он размышлял весь день напролет, пытаясь умом охватить необъятное, прокручивая логические модели одну за другой. Он пока не понимал, что конечным нельзя охватить бесконечное, что трансцендентное нельзя свести в узкие логические рамки, что не существует ни одной логической модели, способной описать это прекрасное ощущение, наполняющее душу любовью; это легкое прикосновение бесконечности, истинная сущность которой кроется во всем окружающем нас – от пылинки до вселенной. Бога невозможно вписать ни в какую логическую модель, ибо он находится за ее пределами, как программист находится за пределами своей написанной программы.   
         А тем временем молодой пастух, вернувшись с утренней прогулки, направлялся к своим любимым баранам. Он взобрался с ними высоко в горы туда, где тучи касаются вершин и воздух наполняет прохладой. Он взглянул с высоты гор на мир и ощутил себя в этом мире таким маленьким и беззащитным снаружи, но в то же время таким большим и великим как эти прекрасные горы внутри. Он начал понимать эфемерность видимых вещей и величие настоящей сердечной молитвы, которая наполняет душу и связывает через Бога с первоисточником всех этих видимых вещей.                —Воистину мы прибываем в помрачении ума, не видя Бога в такой очевидной форме! —  воскликнул он. — Словно просматриваем фильм в своей голове про суету и беспорядочную жизнь и подражаем актерам мучаемся и проживаем и страдаем, забывая, что это просто плохой фильм. И этот фильм тянется всю жизнь если мы молитвой не создаем новый вектор – связь с Богом через молитву, которая множит на ноль всякие сюжеты и полеты фантазии и переживания, которые происходят в нашей голове.            —Я все понял! — каждый из нас, прибывая в этом мире, всего лишь просматривает фильм, придуманный его беспорядочным сознанием, стремящимся к хаосу и духовному самоуничтожению. Он зритель этого, но если он останется только зрителем, то будет поглощён хаосом в бездну если молитвенным трудом не создаст надежную связь и опору с миром духовным. И смерть — это всего-навсего смена декораций и подготовка к просмотру следующей картины. И от готовности человека и духовной зрелости от святости зависит будет он созерцать рай или же окунется в ад - бездну безрассудства и греха.  И тут он внезапно вспомнил, что где-то он уже слышал подобное, читая святых отцов. 
        День пролетел незаметно. Многое удалось осознать юноше, многое понять и прочувствовать, но он даже не подозревал, что все это всего-навсего крохотная часть огромного айсберга, который простирается в бесконечность, ибо всю истину знает лишь Бог, а мы живем догадками и предположениями своего ума.
        Солнце уже садилось, и пора было возвращаться домой. Горные бараны мирно пощипывали травку, оценивая друг друга невыразительным взглядом. Если бы они узнали с чем, порой, сталкивается обычный человек, то наверно бы крайне удивились. Но они не могут быть ответственны за то, что не понимают большего. Сколько каждому дано столько с каждого и спросится. Их развитие не предусматривало осмысливание метафизических концепций. Но человеку дано большее и он не имеет право подобно барану отказаться от развития.               
         Дорога назад была не долгой. Крутые склоны быстро несли молодые ноги назад к родному дому, а преданные бараны послушно следовали, за своим хозяином. Вернувшись домой, Серафим загнал баранов в сарай, а сам отправился к родителям. Разговор был не долгим, и родители не заметили каких-либо изменений в своем ребенке. Поужинав, он поблагодарил родителей за пищу и отправился в свою комнатку.
         Перед тем как уснуть, Серафим долго молился зная что сон может повториться. Он уже был уверен, что сон снова повторится и ему придется принимать какие-то решения. Он даже отыскал коробку со спичками и приготовил их на всякий случай. Потом, его взгляд упал на угол возле большой церковной иконы. Он долго исследовал его, пытаясь там что-то найти. Но ничего, не обнаружив, бросил это бесполезное занятие. Но страх все равно не покидал его. Он просачивался как вода сквозь камни и наполнял его сознание. Страх – это защитный механизм. Когда в душе не хватает любви, мы пытаемся удержать ситуацию в своих руках, а когда это не получается, и мы теряем контроль над ситуацией, то испытываем чувство страха. Мы чувствуем свою незащищенность и поэтому боимся. Страх – ничто по сравнению с любовью к Богу, но юноша об этом пока даже и не подозревал.
        Итак, закончив все приготовления, Серафим лег в койку, и сладко зевнув, уснул крепким сном. Как и следовало ожидать, душа, освободившись от контроля сознания, вновь подверглась смущению от нападения бесов. Нужно было завершить начатое дело и сотворить достойную сердечную молитву, способную отогнать их полчище.
       И вот, Серафим наблюдает прежнюю картину, в очередной раз, переживая состояние между жизнью и смертью, ощущая себя либо в полном рабстве греха, либо в освобожденном и просветленном состоянии. И снова его что-то атакует, пытаясь подчинить себе и разорвать на части его индивидуальность. Юноша в панике ищет спички – теплый огонек молитвы. Но сон – это отражение тех событий, которые происходят с душой. Как бы сильно не было развито сознание, оно не способно выстроить модели, дающие полную картину того, что происходит с душой в духовных мирах поэтому лишь любящее сердце милосердное и молящееся, ощущающее свою греховность и бессилие против нападений могут создать надежную защиту и отогнать бесов. Серафим в отчаянии пытается сопротивляться нахлынувшему ледяному потоку поскольку молитва не приходит к нему во сне, пытаясь хоть как-то вообразить молитвенное пламя, но безуспешно. Сила оказалась сильнее его. И в тот момент, когда все уже было испробовано, и никаких надежд практически не оставалось, он почувствовал присутствие кого-то еще.
         К своему удивлению он понял, что с ним присутствовал давно умерший прадед и своей молитвой помог ему справиться с нападением. Он его помнил только по рассказам. Ходили слухи, что это был очень мудрый и добрый человек, который вел чистую христианскую жизнь. Он помогал людям своей добротой и никогда не брал денег у обездоленных и неимущих. В образе, который ему представился, он был с длинной белой бородой, а глаза сияли мягким голубым светом. Они были наполнены добротой и любовью. Прадед внезапно протянул руку и, не сказав ни слова, вручил парню огромную коробку спичек, которые в образе сновидения были подобно свету, исходящего от молящейся души. Злая сила в этот момент отступила, но не ушла. Взяв спичку, скорее похожую на факел, юноша тут же поджег ее. Однако спичка как в вакууме зашипела, заклубился дым, но огня не было. Тогда он взял другую – то же самое. Спичку за спичкой сжигал в отчаянии Серафим, но эффекта не было. Когда он дошел до последний спички, то услышал голос:
       —Серафим, остановись!
       —Почему?!  — вскричал парень.
       —Ты должен вначале наполнить свою душу любовью, —  сказал голос. И добавил:
— Без любви не будет огня.         
— Как это сделать? — спросил парень.
— Почувствуй любовь ко всему созданному. Сконцентрируйся на этом. Почувствуй свое ничтожество перед Богом и помолись к нему со слезами помощи и покаяния.
Почувствуй себя маленьким ребенком в лоне Вселенной. Отбрось все и стань частью ЕДИНОГО в своей молитве.
— Я попробую,  — сказал Серафим.
Он сконцентрировался – и о, чудо! Его душа начала сама молиться и наполняться любовью. Он даже не знал какую именно молитву читал своими словами или нет. 
Он почувствовал колоссальный прилив Божественной любви. Он почувствовал в один миг то, о чем рассказывать можно было бы всю жизнь. Он достиг, как ему показалось, осознанности и духовной зрелости, но это была еще иллюзия. Его просто одарили подарками на первом успешном мероприятии в поражении нападок злых сил сердечной искренней молитвой. Он ощутил себя не просто мальчиком, а настоящим православным аскетом. Теперь главное не возгордиться, чтобы не упасть в хаос ниже пропасти бездны.

С глаз Серафима потекли слезы благодарности и в его душе родилось такое четверостишие:

В мелодии душевной любовь есть скрипкой первой.
Любовь есть скрипкой первой – небесный аккорд;
Она струится нежно и льется бесконечно,
Всю душу, согревая как утренний восход.

Его сердечная молитва со слезами и сокрушением оказалась весьма полезна даже во сне и деятельна и смогла открыть двери и указать путь к серьезной духовной работе, которая только-только начиналась.       
— Достиг! —  вскричали наблюдатели.
— Он сделал это, —  повторил хор невидимых свидетелей.
— Теперь он один из нас, — подтвердил могущественный голос во сне.
       Проснувшись на утро, парень почувствовал себя в бодром веселом духе, и практически ничего не помнил из сновидения, однако решительность начать серьезный молитвенный подвиг в нем стремительно возрастала.            
       Теперь он почувствовал, что стал другим человеком, более серьезным и ответственным. Тот некто, которым он себя считал, умер или, говоря иносказательно, стал подвластен его высшей натуре. Серафима преобразили во сне и поставили на серьезный путь духовной работы, словно повторно крестили, но уже со всей осознанностью и ответственностью.  По крайней мере, Серафим стал более внимательным и наблюдательным, стал следить за собой и за своими помыслами, за всем происходящим вокруг. Родители видели его изменения, но не могли понять, что произошло. Они радовались внутри где-то чувствуя, что плод молитвы дал первые еще слабенькие ростки. Они были обычными людьми, но верующими и по-своему мудрыми, и не нуждались в каких-либо объяснениях. Они его любили и в душе гордились его ранним духовным рассветом.