Первая любовь

    Применительно к себе я затрудняюсь говорить на эту душещипательную тему, потому что, если считать все предметы моего притяжения в начальную пору моей жизни темой этого рассказа, то мне не хватит времени и терпения для объяснения всех обстоятельств, сопутствовавшим обращавшим на себя внимание представительницам женского пола, бывшим у меня на глазу в таком числе, что я просто не в состоянии выделить их по признаку первенства.
    Если же рассказывать о женщине, с которой у меня впервые начались обыкновенные недвусмысленные отношения, то я окажусь в состоянии необходимости врать самому себе и невольно буду пытаться убедить себя в том, что то, что произошло впервые у меня с женщиной и есть то, к чему я стремился с самого начала возникновения у меня мужского самосознания.
    Вышесказанное вполне объясняет всю полноту противоречий, охвативших меня в ту давнюю, самую чувствительную пору моей жизни. Впервые эти противоречия меня неприятно поразили, когда я догадался о сути моих притязаний к женщинам. Причем мои два чувства – первое прекрасное светлое, возвышающее ум и душу совершенно исключало другое, не меньшей силы, но закрытое для посторонних, отдающее сильным ощущением его порочности. Противоречие еще более усилилось при постижении женских притязаний ко мне. Явственно оказалось, что прекрасную половину привлекает только вторая часть моего притяжения к ней! Вопреки моему начальному представлению, что прекрасное чувство, приподнимающее меня над земной поверхностью - это все то, что нужно ей от меня и что достаточно только ей узнать о моем  к ней отношении, как все будет прекрасно.
    Увы! Оказалось, что это было далеко не так! Постепенно, после времени недоумения, я понял, что для получения одной только надежды на взаимность, я должен выполнить ряд условий.
    Мне понадобилось быть веселым, что бы предмет моего обожания не затруднялся общением со мной.
    Мне понадобилось быть красиво одетым, что бы предмет моего обожания не стыдился моего внешнего вида (а это оказалось самым невыполнимым, потому что выбирать, во что мне одеться, мне было не из чего).
    Мне понадобилось быть остроумным, что бы предмет моего обожания со мной не скучал (Но обычные шутки, распространенные в нашей среде, те которые от меня  требовались, меня не увлекали, а чаще всего были обыкновенно противны, по причине своей незатейливой пошлости).
    Однако я понимал, что все это предмету моего внимания было необходимо, как и всем, меня окружавшим одноклассниками! При чем, как несомненный знак моего отношения к предмету моего внимания. И только! Дальше выбирать свойства своего отношения ко мне будет она. В благоприятности чего для себя я уверен не был.
    Приходилось делать вывод, что если таковы ко мне требования и мне в моем увлечении отводилась самая обыкновенная участь, значит я сам, с моей внешностью, оценивался не высоко. С чем я ни не мог согласиться!
    Ломалось все! Все мои прекрасные намерения окрашивались тусклым отвращения ко всему. Прямолинейность и сила характера приводили меня к необходимости отчуждения от всей веселой компании, избегая в ней унизительного,  двусмысленного, тягостного состояния, для сохранения уверенности в себе!