Трагизм эпохи в Старом платье Юрия Горбачева

http://proza.ru/2025/03/21/1418

Рассказ «Баллада старого платья» (первоначальное название «Перламутровая пуговица») охватывает не просто целую жизнь отдельно взятой героини, русской женщины конца 20 века, но отражает в исторических деталях судьбу целого народа родной страны, а потому путь морально-нравственной деградации Кати, выписанный ярко и являющий неотъемлемые черты целого поколения, предстает трагичным в беспощадности переходного момента истории, влияющего на судьбы множества людей.

Натурализм, типизация и обобщение с выделением главного при нивелировании второстепенного позволяют глубоко раскрыть конфликт между мечтами и реальностью, философски осмысляя не только судьбу отдельно взятой героини, но отразить типичные проблемы, явленные множеству людей, то есть охватить целый пласт самой жизни, внимательно исследованной автором в ее исторических реалиях.

Лишь в юности, на заре жизни, бальное-платье талисман блеснуло счастливо перламутровыми пуговками, когда еще в 1970-х годах «Катя танцевала на паркете того дворца под хрустальными люстрами с фаворитом в атласном камзоле и кружевами на обшлагах».  Но романтические иллюзии и юношеские мечты, увы, разбиваются о жизненные реалии, когда недобрав баллов, Катя вместо радужного поступления в пединститут, оказалась штамповщицей у станка, откуда была спасена «в тишину больничных палат».

Но вместо романтики и счастья в белом подвенечном наряде, вместо вкуса семейной жизни, на долю героев выпала разлука, Пашу, сына спасшей от станка мамочки, забрали в армию, в далеком городе он полюбил дочь полковника, А Кате прислал «конверт с заявлением на развод».

Сюжет разворачивается в рассказе быстро, канва насыщена событиями, ведь на нескольких страницах умещается целая человеческая жизнь. С годами становится только хуже, и события несутся перестуком колес поезда, будто символизирующем их бесконечную череду. И только новогодний бал мелькнул звездочкой счастья, как наутро, после ночи, с дед морозом, пришлось чистить картошку, а после и вовсе сойти с маршрута.

Этап жизни в Причерноморске лишь внешне окрашен радужными тонами под звуки Славиного саксофона, действительность снова разнится с мечтами, Слава оказался женат, а Катя, подобно тюбику зубной пасты, почувствовала себя «опустошенной на эти самые вальсовые «три четверти»».

История деградации героини показывает ее в кафе, а затем и украшающей «своим присутствием застолье столичных руководителей». И хотя на Кате все еще ее бальное платье, она теперь сидит между «двумя седовласыми номенклатурными работниками – и один уже нашарил пуговку между лопатками, другой обнаружил под подолом колено».
 
Вырвавшись к подобию некой свободы, героиня оказывается с гитаристом Кешей под открытым небом в южную теплую ночь. «Платье, хоть и помылось, но выглядело вполне эстрадно», так что следующий миг некоего подобия счастья свелся к «малобюджетным танцулькам», но сам мир, история, непреодолимой рукой сметая все на своем пути, изменила и жизнь героев сообщением о «смерти генсека». Три пуговки с платья заменили износившиеся колки на гитаре, а Катя из юной жары, словно описывая некий круг жизни, вернулась в «заснеженную мякоть западно-сибирских степей», где «леденящий душу ветер» причитал устами обезумевшей от допросов Усачевой – Катиного двойника, другой версии, возможного развития событий – «начинавшей, как и Катя официанткой», но ныне ставшей «содержательницей подпольного борделя».

Катя вспоминала свою жизнь, этапы которой, будто были теми пуговками, что постепенно утрачивало платье, более уже не надеваемое. «Скомканное, оно доживало свой век в темноте шифоньера, как выдавленный и брошенный в мусорное ведро тюбик с пастой. Содержимым того тюбика была она сама». Содержимым была жизнь целого поколения в разных версиях проживания, но с печальным итогом, явленным так или иначе.

Финальные аккорды рассказа звучат трагически. Героиня попала в «барахольное копошение», где «изнывала от жары летом, околевала от холода зимой». Мелочность, безнадежность и бессмысленность мнимого материального обогащения («Она все же купила себе подержанную «японку»), а главное внутренняя опустошенность приводят героиню к моральной деградации: «Ей совершенно безразлично было, чей это ребенок», - тогда Катя беспокоилась лишь о том, чтобы не потерять доставшуюся по наследству квартиру, в которую водила всех подряд женатых, «чтобы решить проблемы по бизнесу».

Когда ребенок Кати – вылитый Махмуд из Стамбула – вырос и женился, «внучка реанимировала в Екатерине Иосифовне радости материнства». Память юности, перламутровую пуговку к платью Катя передала внучке, да только покрасоваться в ретро стиле выросшей студентке торгового института не удалось, «прожгла утюгом дырищу».

Так и стало платье, что пронесла героиня через всю жизнь, пугалом на огороде. Так и проживают герои свои жизни, подобно фигуркам на шахматной доске событий.

Метафора платье-жизнь высветила множество граней реальности, конфликт желаний и возможностей, противостояние мечтаний и трудностей и отдельные перламутровые вспышки счастья. Любовь, моральные нравственные нормы, семейные ценности, увы нивелированы, а героиня, влекомая круговоротом событий, проходит жизненные этапы, становясь все более опустошенной, как тюбик зубной пасты.

«Но убывает воск, съедаемый огнем. Но убывает воск», - писал в драме «Жизнь человека» Леонид Андреев.

Рассказ Юрия Горбачева не только высвечивает реалии жизни и отражает особенности времени 1970-1980-х годов, но приглашает к размышлениям о месте человека в мире, о роли и значении его жизни, о том, как лучше проживать ее и действительно ли возможна подмена истинных духовных начал гонкой за материальными благами, этакий бег белки в колесе сансары, все более и более опустошающий.

Доброта и гуманизм автора звучит в высвечивании глубинных русских ценностей на примере того варианта жизни, что лишен их, когда через дыру, прожженную в платье – в душе – можно увидеть в итоге улыбающегося ангелочка.