Цифровой МЭР. Глава 2. Развод

Место действия: Зал деперсонализации Департамента гражданского состояния корпорации «БЕРИОС».
Время: 11:00 утра.
Время принудительной искренности.

Комната была лишена углов.
Стены, пол и потолок перетекали друг в друга, образуя идеальный белый кокон. В центре стояли три кресла из литого карбона. Напротив — голографическая консоль нотариуса. Лицо у нотариуса отсутствовало; вместо него мерцала пульсирующая печать синдиката «БЕРИОС» — стилизованный глаз, зрачок которого представлял собой график котировок.

Иннесса сидела неподвижно. Ее руки покоились на коленях ладонями вверх — жест абсолютной сдачи, заученный еще в пансионах старой аристократии. На ней было платье цвета пепла. Серхио знал, что под тканью скрыты датчики биометрии: корпорация страховала ее эмоциональное состояние во время процедуры. Если уровень кортизола превысит норму, сеанс прервут для введения седативных препаратов через кожу.

Аннита стояла, прислонившись к стене. Она не села. Стоять означало доминировать над пространством, даже если это пространство было лишь кодом рендеринга.
— Идентифицируйтесь, — прошелестел синтезированный голос нотариуса.

Серхио приложил большой палец к подлокотнику.
Вспыхнула зеленая ламель.
«Объект: Серхио.
Активы: 44%.
Синдикаты: Пуазон (контроль), Бериос (миноритарий).
Эмоциональный статус: Нулевой.
Цель: Деконструкция юридической оболочки ради сохранения физической», — пронеслось в его имплантах сообщение для Анниты по закрытому каналу L5.

— Иннесса Карина-Валерия де Сильва, — произнесла его жена. Голос дрогнул на отчестве, которое он давно вычеркнул из всех реестров. — Идентификация подтверждена. Уровень глюкозы стабилен. Адреналин повышен. Рекомендую блокировку слезных протоков, — констатировал нотариус. — Основание для расторжения протокола брака версии 4.0?

Глубинное размышление Серхио (внутренний монолог)

«Мы прожили двадцать лет. Это восемь тысяч смен простыней, триста визитов к психоаналитикам "Аккапулько" и одна дочь, которая теперь отказывается со мной разговаривать, считая меня симулякром. Иннесса думает, что я предаю ее плоть ради плоти Анниты. Какая восхитительная, первобытная глупость. Плоть сейчас ничего не стоит, она гниет быстрее, чем акции мусороперерабатывающих заводов. Я предаю юридическую фикцию ради финансовой реальности. В Порфаворе любовь облагается прогрессивным налогом. Совместное владение активами при наличии детей с признаками нонконформизма автоматически переводит портфель семьи в категорию высокого риска. "Бериос" уже трижды пытался наложить арест на мои счета в связи с "токсичным психологическим климатом", который якобы снижает мою продуктивность как главы совета директоров. Чтобы спасти корпорацию "Пуазон" от поглощения банком времени, мне нужно убить мужа Иннессы. Юридически. Физически я оставлю себе обеих».

— Несовместимость протоколов эмпатии, — ровным голосом ответил Серхио. — Версия моей операционной системы обновлена до уровня корпоративной необходимости. Субъект Иннесса осталась на патче десятилетней давности. Возникают критические ошибки задержки данных при принятии решений о наследовании.

— Как метафорично, — фыркнула Аннита, не отрываясь от своего наручного терминала. — Перевожу на человеческий: старая дура слишком медленно подписывает бумаги на передачу акций Марку. Налоговый аудит дышит нам в затылок.

Диалог: Анатомия пустоты

Нотариус проигнорировал реплику Анниты. Его алгоритмы были настроены только на декларативные заявления сторон.

— Субъект Иннесса, подтверждаете ли вы невозможность восстановления ядра семейных отношений? — спросил нотариус. — Подтверждаю, — эхом отозвалась она.
Она не подняла глаз. Серхио смотрел на ее шею. Он помнил каждую родинку там. Помнил, как целовал их после того, как они едва не потеряли Марка при рождении. Сейчас эта память казалась ему чужим файлом, вирусом, занесенным в систему его безупречной памяти старым, аналоговым способом.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь, Серхио? — вдруг спросила Иннесса. Ее голос прозвучал в стерильном коконе комнаты как звук разбившегося стекла. Датчики "Бериос" мгновенно покраснели.

В предплечье Серхио кольнуло. Нейролептики. Система безопасности сочла вопрос жены актом вербальной агрессии, провоцирующим нестабильность клиента.
— Я произвожу реструктуризацию пассивов, Иннесса, — он повернулся к ней. Его лицо оставалось каменным. — Ты — пассив. Твоя привязанность ко мне генерирует убытки. Посмотри на нас моими глазами. Мы — две строчки кода. У тебя есть доступ к моему холодильнику и право скорбеть на моем кладбище. Мне этот пакет услуг больше не требуется. Он устарел. — А Ева? — прошептала Иннесса. — Ей девятнадцать. Она вчера пыталась вскрыть себе вены куском оптического волокна, потому что твой алгоритм красоты назвал ее индекс привлекательности недостаточным для поступления в Высшую школу медиа "Аккапулько". Ты переписываешь активы... а кто перепишет ей антидот от твоего равнодушия? — Антидот списан в расходы, — вмешалась Аннита. Она наконец отошла от стены и подошла к креслу Иннессы, нависая над ней. — Девочка получит квоту на искусственные слезы высшего сорта и неделю бесплатной загрузки счастливых воспоминаний в облако. Это эффективнее твоей материнской любви, старушка. От нее нет дивидендной доходности.

Глубинное размышление Анниты (внутренний монолог)

«Я смотрю на эту женщину и вижу дефектный чертеж. Зачем Серхио держал ее так долго? Из сентиментальности? Сентиментальность съедает кэш-память. Нет. Он держал ее как щит. Пока существовала законная жена, Департамент социальной защиты не мог признать меня официальной целью для шантажа. Но теперь игра изменилась. Инфляция жизни растет. Еще пять лет, и тело Серхио начнет требовать капитального ремонта, который не окупится никакими контрактами. Он готовит мне трон, но этот трон стоит на костях его прошлого. Моя задача — проследить, чтобы кости остались под фундаментом, а не проросли сквозь гранитную плитку нового порядка. Я ненавижу ее не за то, что она спала с ним. Я ненавижу ее за то, что она знала его человеком. Человек-предшественник моего нынешнего любовника умер задолго до нашего знакомства, но она хранит его труп в своей памяти, и этот запах разложения мешает мне дышать».

— Я подпишу, — сказала Иннесса. Она закрыла глаза. — Но дети возненавидят тебя окончательно. Марк знает, что ты делишь его наследство пополам между нами прямо сейчас, пока мы здесь сидим. — Марк ненавидит меня за то, что я дал ему всё, кроме права голодать, — усмехнулся Серхио. — Голод формирует личность, дорогая. Я вырастил двух идеально откормленных скотов. Пусть хотя бы ненависть будет их единственной клеткой.

Диалог: Цифровая смерть обязательств

Голографический свиток развернулся перед ними в воздухе. Буквы горели холодным синим пламенем. — Раздел имущества, — объявил нотариус. — Недвижимость: Пентхаус "Северный Оазис" переходит субъекту Иннессе. Взамен субъект Серхио удерживает контрольный пакет акций транспортных узлов сектора Центр. — Справедливо, мертвым деньги ни к чему, а летать надо всем, — прокомментировала Аннита. — Личное имущество, — продолжил нотариус. — Коллекция винтажного оружия эпохи До-Кодекса... — Оставь себе свои стреляющие игрушки, — перебила Иннесса. Впервые в ее глазах блеснуло что-то похожее на презрение. — Они напоминают тебе, что ты когда-то был мясом. Тебе страшно без них, Серхио. Без холодной стали в руках ты чувствуешь, насколько хрупким стал твой собственный череп.

Укол в шее Сервио повторился. Доза увеличилась.

— Хорошо, — прохрипел он. — Забирай железо. Аннита, внеси правку. Вычеркиваем оружие. Добавляем пункт о пожизненной страховке здоровья Иннессы в клиниках "Пуазон". — Исключено, — ледяным тоном ответила Аннита. — Корпорация не страхует моральное устаревание. Только физическое тело. И то — до момента полной цифровизации сознания. Вы остаетесь на балансе государства, Иннесса. Поздравляю, вы — социальный балласт.

Иннесса открыла глаза. Она посмотрела прямо на Анниту. Затем перевела взгляд на Серхио. В этом взгляде не было боли. Там была математическая точность понимания.
— Ты боишься смерти, Серхио, — тихо сказала она. — Поэтому ты пытаешься превратить весь мир в цифру. Гранит, плитка, твои костюмы... цифры не умирают. Но проблема в том, что цифра не живет. Ты разводишься со мной, чтобы обмануть систему. Но ты никогда не обманешь собственную биологию. Когда-нибудь твоя сердечная мышца скажет "Error 404". И никакие серверы "Аккапулько" не спасут тебя от темноты, потому что внутри тебя этой тьмы столько же, сколько в пустой бочке. Ты просто хочешь забрать туда нас всех. Всю планету. Заставить нас ходить по твоему серому граниту вечно.

Она нажала кнопку подтверждения на подлокотнике. Свиток вспыхнул и рассыпался цифровым пеплом.

— Контракт расторгнут, — сообщил нотариус. — Протокол брака аннулирован. Добро пожаловать в одиночество, гражданин Серхио. Ваша абонентская плата за аренду тела пересчитана. Не забудьте оплатить счет за процедуру развода в течение двадцати четырех часов, иначе ваш рейтинг благонадежности упадет ниже допустимого минимума, и система "Газион" переведет вашу зону дыхания в сектор промышленных отходов.

Дверь кокона открылась. Серхио встал. Он подошел к Иннессе, наклонился и коснулся губами ее лба. Губы были холодными. — Прощай, моя идеальная ошибка, — сказал он.

Когда дверь закрылась за ним и Аннитой, Иннесса наконец позволила своим рукам опуститься. Она смотрела на белую стену. Внезапно стена пошла рябью. Глюк матрицы. На долю секунды гладкий пластик превратился в покрытую плесенью штукатурку их первой квартиры в Старом Порту. Иннесса улыбнулась. Слеза скатилась по ее щеке, беспрепятственно миновав заблокированные протоколом протоки — человеческое тело всегда находит лазейку в программном обеспечении власти.
________________________________________

Лог-файл Анниты (закрытый канал): [11:42]
Объект: Серхио.
Показатели стресса после контакта с бывшей женой превышены на 300%. Рекомендация: Немедленная сессия глубокой очистки памяти.
Стереть все файлы старше 15 лет.

Нам нужен функционер, а не вдова собственного прошлого.
Начинаю загрузку модуля "Абсолютная власть: версия Жестокость"».