Разлюбили георгины

В древние времена в Китае  придумали цветочный календарь, потом он появился и в Японии. Японцы календарь развили и расширили, каждые две недели в этом календаре  - новый цветок.
Восточная Сибирь с Китаем совсем рядом, но климат здесь резко континентальный, не могут сибиряки, в отличие от японцев,  так просто приспособить местные цветы ко всем временам сибирского года. 
Летом  немало всяких цветочных и не цветочных растений радуют глаза, а вот зимой нет ничего кроме комнатных цветов, да и те привозные. Сибирские орхидеи в комнатных условиях не растут, таёжные ромашки в квартирах не цветут, трёхцветные виолы и полевые гвоздики к зиме отмирают.
Вот и получите на ваши жаркие окна цветы из Африки, Индии и Америки. Фиалки узамбарские на своём болоте вымерли, а вас теперь на подоконнике радуют.

Если бы кто-то придумал сибирский календарь растений, он выглядел бы примерно так: январь — ель и сосна обыкновенные;  февраль — сосна и пихта; март — ель голубая , пихта и сосна; апрель — верба, ива козья,  берёза, пырей ; май — яблоня сибирская, сон- трава, одуванчик и подорожник;   июнь — ирис- касатик, пион необычайный, жарки, кукушкины башмачки, лилейник, ромашка и сирень; июль —шиповник , земляника ; август — лилии и все цветы сразу, жимолость, смородина и малина; сентябрь — «семь трав осени», роза морщинистая,  рябина, калина, облепиха; октябрь — клён; ноябрь — можжевельник казацкий, сосна кедровая, лиственница; декабрь — ель.
Как ни придумывай, три или четыре месяца полны цветов, трав и деревьев - зелени густо, а в белый сезон—пусто, одни хвойники и лиственница без иголок.
Был  у Иркутска город побратим - японская Канадзава, вот там, наверное, чтут календарь цветов.

Осень в Сибири нападает на лето уже в начале июля, когда приходит страшная жара.
В жару, в городе зной исходит от бетона и асфальта, листья сибирских яблонь и высоких тополей начинают желтеть.
Эта предательская желтизна всё прибывает и прибывает.
К концу июля бальзамические тополя и осокори вовсю сорят больными, бурыми, неприглядными листьями.  Болезнь называют  ржавчиной тополей, но страдают от неё и другие деревья. Может быть это и не ржавчина, а вредные выхлопы автомобилей и промышленные выбросы так влияют.
Могучий тополь болеет, но не погибает. Деревья и кустарники понежней сохнут. Желтеют, теряют иглы и лысеют посреди лета, даже морозостойкие лиственницы те, что высажены вдоль автодорог, оказываются нежаростойкими, смотришь к августу и совсем погибли.

Вначале августа осень уже вовсю распоряжается в Иркутске и окрестностях. И  тут в утешение расцветают пышные цветы - предвестники осени в наших краях, а в краях иных, благоприятных с мягким и долгим тёплом, они - краса и сердце доброго лета.
Предосенние цветы - георгины, астры, хризантемы, гладиолусы, бархатцы, жёлтые мимозы.
Бархатцы я разлюбила, узнав, что в Мексике они цветы мёртвых.
Мимоза при вдохе вызывает раздражение, от неё чихаешь больше, чем от тополиного пуха.
А где же георгины? Их нет.
Хоста, алиссум, астильба, гелихризум, гладиолусы, гортензия.
Гладиолусов очень мало.
Гортензия метельчатая - хит этого сезона.

В СССР георгины были любимым цветком на городских и поселковых огородах, огородники, не жалея сил, выращивали высокорослые сорта с огромными цветами.
К первому сентября в типичном школьном букете, почти у каждого дитяти были - один крупный георгин, один шикарный  гладиолус, пять, семь махровых астр, остальные мелкие цветочки - астры альпийские, ноготки.
В старой советской книге по домоводству написано: гладиолус - цветок номер один после георгина.

Георгины, они были главными на осенних праздниках урожая.
Пион - император цветов, роза - королева, а георгин загадочный владыка, пришедший с  другого континента, из другого мира.

Георгины сложноцветные из семейства астровые, ботаническое описание звучит, как стихотворение в прозе.

Георгины простые, однорядные или с двумя рядами язычковых цветков -лепестков , похожие на крупные ромашки.
Георгины воротничковые с двумя рядами лепестков разного цвета, где внешний ряд широкий, а внутренний - узкий. Такие воротнички были у испанских грандов.
Георгины помпонные — из мелких лепестков, свёрнутых в трубочку.
Георгины шаровидные с соцветиями идеальной шарообразной формы.
Георгины анемоновидные, полумахровые, с двумя рядами крупных лепестков, вокруг пышной сердцевины из трубчатых цветков. Напоминание о цветах ранней весны.
Георгины пионовидные,  махровые, крупные  с открытой жёлтой сердцевиной. Двойники пиона необычайного, дикого марьина корня.
Георгины игольчатые с крупным бутоном, с острыми и длинными лепестками.
Георгины похожие на кактусы. махровые, с узкими, скрученными в трубочку лепестками.
Георгины бахромчатые , фантазийные и декоративные, широкие лепестки расположены в соцветии концентрическими кругами.
Нимфейные, подобные водяным лилиям и  священным лотосам, чьи  лепестки частично вогнуты и овальны.
Романтические имена — «Карибская фантазия», «Золото Ацтеков» и «Лиловое время». Далия «Айс кристалл», музыка льда.
И где из найти? В Ботаническом саду ИГУ.

Бывало они красовались вместе с гортензиями и виноградом на выставке садоводов-опытников из клуба имени А. К. Томсона, выставки проходили в отделе природы Иркутского областного краеведческого музея и назывались «Последний букет лета».
В этом году выставка прошла не в центре, а за рекой Ушаковкой, в восстановленном кинотеатре «Марат» и в рекламе выставки о георгинах ничего не говорилось.

Мексиканцы варили и ели клубни,  как-то использовали полые стебли и  потому называли георгины непоэтично — водяными трубками. Хотя, есть музыкальные инструменты, которые тоже состоят из трубок и труб.
Испанские конкистадоры были первыми европейцами, увидевшими цветочное диво Центральной Америки, так думают многие. 
Европейцы забыли, что они - евразийцы.

А вдруг первыми в Америке были сибиряки, которые в незапамятные времена пересекали Берингов пролив?
Сибиряки путешествовали туда в Америку и обратно в Евразию, заселяли Америку пока Путь  не закрылся.
Вот люди каменного века переплыли пролив, пошли на лодках по морю-океану вдоль Американского континента и внезапно увидели цветущий берег.

Малютки-георгины, едва возвышающиеся над травой. 
Величественные, в два человеческих роста титаны с изобилием соцветий, размер цветка превышает человеческую голову.
Невероятная палитра цвета от самых нежных дымчатых оттенков раннего утреннего неба, до глубокого имперского пурпура, до багряно - черных тонов вечерней зари.

В этой роковой красоте кроется невыразимая грусть, тоска погибших цивилизаций.

Переселенцы, георгины, они расцветают  в Сибири, когда лето резко переламывается в осень.
У красоты есть свой ритм, но этот ритм противоречит природе этих суровых мест.

В девяностые лихие годы георгины высаживали  на главных, иркутских клумбах, в парках и скверах в центре.
Сейчас многие садоводы  не имеют денег и возможностей для покупки дорогих сортов,  осенью нет времени для  выкапывания малосъедобных клубней, нет и места для их хранения.
Выбирают другие многолетники  -  флоксы, декоративный лук, лилейники, лилии - азиатские гибриды, хризантемы, те, которые зимуют на воле.
В питомниках и на рынках  как то незаметно георгины уходили на второй план , и  в  этом году исчезли.
АО «Горзеленхоз»  высаживает каждый год полмиллиона растений, георгины есть в каталоге, и это смесь «Октопус».
Смотришь  объявления на сайте клуба «Радуга» — садоводы-частники продают излишки, но  нет георгина.
Ещё десять лет назад всюду был этот низкорослый сорт  «Октопус» - осьминожка, он вытеснил высокорослые цветы и нам было радостно, что осьминожки цветут в начале августа, на две недели раньше рослых красавцев.
Сотрудники «Горзеленхоза»  бодро объявили, что вот наконец найден тот сорт, который будет радовать иркутян не накануне заморозков.
Георгина, низкорослая, микс.
С объявлением пандемии исчез георгин и не вернулся.
Последние два года на клумбах в историческом центре, в сквере Кирова высаживают бегонию. Раньше бегония была только в горшках.
И вот в сквере Кирова - клумба ковровая из разноцветных бегоний издали красиво, а вблизи мертвенно и неестественно.
В этом году и роз мало. Вымерзли что ли? Или выродились в связи с санкциями?
На клумбе перед Инязом, где в прошлом году цвели прекрасные розы, в этом году - бегонии.
У памятника Ленину на перекрёстке улиц Ленина и Карла Маркса, до революции это была Большая Перспективная улица, опять бегонии.
Над бегониями не кружат пчёлы, не гудят шмели и нет ни одной бабочки.
Разлюбили георгины? Не может быть, чтобы георгинов не было совсем.

Здание Дворца Труда, до революции 1917 года здесь был отель «Централь», сейчас всё затянуто полотнищами, погрязло в нескончаемом ремонте.
Здание больницы, бывший Русско-Азиатский банк, ветшающее здание.
У главного городского перекрёстка есть обратная сторона, сразу не заметная.
А там уютно - бьёт фонтан, стоит небольшая скульптура коровы, на скамейке фигуры трёх обезьянок. Как восклицательный знак  торчит уменьшенная копия лондонской башни Биг-Бен.
Изнанка перекрёстка — круглая клумба притягивает внимание. Слышите города  ритм , его внутреннюю гармонию?  По внешнему кругу клумбы высажены жёлто-оранжевые бархатцы, а в середине притаились георгины, низенькие зато, не требующие подвязки. 
Тот самый «Октопус» занял половину клумбы, а другую половину смесь каких-то удивительных сортов. Их так много, они такие разные, что глаза разбегаются. Как будто не профессионал, а любитель цветовод посадил их украдкой, втиснул, как можно больше, чтобы сразу не обнаружили.
Неужели это она? Георгина бахромчатая «Принцесса Сосновых Лесов», Далия Пайнлендс Принцесс (Dahlia Pinelands Princess) — с крупными спирально закрученными, полупрозрачными на просвет лепестками оттенка розового кварца.
Розовые пышные цветы состоят из множества игольчатых лепестков,
Клумба собирает вокруг себя пространство внешнего и внутреннего мира.
Все пчёлы, шмели и бабочки городского центра собрались вокруг неё и носятся в солнечном воздухе вихревым столбом и еле слышно звенят крыльями, гудят, поют.

Подобная клумба была в посёлке у моей бабушки.
Вдоль деревянной дорожки во дворе дома тоже росли георгины, высокорослые, аккуратно подвязанные к деревянным шестам, чтобы не полегли. Когда бабушка шла по дорожке, то крупные соцветия точно смотрели ей в лицо и она говорила: «Георгины улыбаются мне». На заводских конкурсах  цветов бабушка с этими георгинами каждый год выигрывала призовые места, чему была очень рада.

Фарфоровый завод вовсю работал, посёлок процветал.
Здесь любили музыку,  Музыкальный клуб любителей «Сибфарфора» посёлка Мишелёвка играл на духовых инструментах.

Деревянный дом, пятистенок, резные ставни на окнах, занавески из тюля. Бабушка сидит у окна, распахнутого в сад. На столике журналы «Советский экран»,  «Работница»  и «Наука и жизнь». 
Проигрыватель, стопка  дисков в разноцветных бумажных обложках - Джаз Утёсова.
Имa Cумак, голос певицы  звучал со  старой виниловой пластинки, а в садах и огородах цвели георгины. Пение спорило по красоте с цветами.
Долгоиграющая пластинка , 33 оборота в минуту, СССР, выпущена в конце 1950-х годов или в начале 1960-х .
«Королева вокала», «Перуанская певчая птица», «Поющая Богиня».
Има Сумак , похожая на цветок Георгины, предпочитала  имя  «Принцессы инков», уверяла, что праправнучка последнего императора инков - Атауальпы.

Простой народ  называл георгин в мужском роде, а высшие слои общества, богема в женском - Георгина. За рубежом существует только Далия.

Певица пела в Советском Союзе в 1960 году, побывала в Ленинграде, Москве, Таллине, Вильнюсе, Минске, Ереване, Баку и Тбилиси, пела даже  в небольших залах  ДК, до Сибири конечно не доехала. Иркутск в советское время в определённый момент попал в некий таинственный, чёрный список, пошёл на понижение, ставку сделали на развитие Новосибирска и Красноярска, даже в прогнозе погоды на радио и телевидении Иркутск не объявляли и эта традиция живёт по сей день, объявляют через раз.

В советском научно-фантастическом кинофильме «Планета бурь» голос Имы Сумак звучит вместо синтезатора.
Гимн Солнцу. Дева  Бога Солнца.
В Бухаресте  записана единственная живая пластинка Recital,  позже  переизданная на компакт-диске «Yma Sumak Live In Concert 1961 Russian Tour».
В начале 70-х певица исчезла на время, и вновь появилась в середине восьмидесятых, а потом её записи попали в Интернет.
Невероятный голос: от низкого, вибрирующего рыка пантеры, когда она охотится на берегу Амазонки до пронзительного верха, точно пение экзотической пташки в верхних ярусах тропического леса.

Это была не просто музыка— это были врата. Начинали чудиться террасы Мачу-Пикчу  среди дальних Саянских гор, ступенчатые пирамиды доисторических храмов,  окутанные синими туманами. Здесь, в Мишелёвке в ясную погоду, когда лучи преломляются в воздухе, как в линзе и огибают окоём, бывают видны Саяны.

Каждый звук голоса Сумак опьянял, её пение превращало воздух в игристое, золотое вино, в коктейль из пряных трав, шоколада, ванили и рома, наполняя пространство странной тревогой.
А здесь, в посёлке было так спокойно, так бестревожно, так безмятежно, такая царила уверенность в завтрашнем непременно счастливом дне. Летом готовили будничный, прохладительный напиток из чёрного хлеба, сахара и дрожжей, нечто среднее по крепости между брагой и квасом.  Для праздника было домашнее вино из чёрной смородины и самобытный сидр из мелкой, кислой груши.
Где они тайны цивилизаций, погребенные под толщей веков?
Игла на пластинке чуть слышно потрескивала, словно отсчитывая биение сердца уходящей истории, отмеряя конец вечности, сотканной из цвета  и звука.

Има Сумак была чужой,  инопланетной, Гелиадой, принесённой космическим ветром со стороны солнца, запертой в черном виниловом диске.
Чёрное солнце затмения вращалось.
Лидар пронзал толщу джунглей и находил заброшенные города. Где они все - сапотеки, ольмеки, ацтеки, майя, инки? Паракас прошли как «дождь из песка».

Какую потерпели катастрофу вселенского масштаба ещё до прихода конкистадоров?  Кнорозов расшифровывал иероглифы, но многое кануло в небытие.
Где-то там, за тысячи вёрст от Байкала, за границами СССР  текла другая, непохожая, непонятная  жизнь, полная кровавых завоеваний  и поисков Эльдорадо.
Величественный голос раздвигал границы государства и времени.
«Принцесса инков»  пела в открытое окно, и голос летел из дома в сад, к георгинам. А в кухне на столе стояли праздничные, расписные чашки из белейшего и тончайшего, звонкого Хайтинского фарфора. Заводские художники любили расписывать фарфор цветочными узорами.

СССР, казавшийся вечным, распался, растаял, как сновидение. Фарфоровый завод после гибели Союза держался изо всех сил до 2000 года, для подъёма духа рабочих даже заводской гудок восстановили. Но в начале тысячелетия на завод так навалились, что всё-таки закрыли и весь фарфор из заводского музея вывезли.  Последняя попытка возобновить производство была в 2017 году, когда энтузиасты открыли мастерскую сувениров.

Пока Хайтинский Фарфоровый Завод работал, посёлок не был забытым местом, из Иркутска ходил прямым рейсом автобус.

Иркутск - город, бывший последней Столицей Российской Империи, чего ему не простили и старательно понижали статус до мелкого какого-то провинциального городка. В глубокой древности здесь собирались неведомые народы, удили рыбу на Ангаре костяными крючками, тесали рубила, украшали себя нефритовыми кольцами и хоронили своих мёртвых, положив им в могилы нефрит. Сто лет не находят денег власти на Музей Глазковского некрополя.
Иркутск - Окно в Азию, много лет этот город контролировал всю восточную торговлю, через него тянулся Великий Чайный Путь, через Иркутск шла и сейчас идёт дорога в Тихому Океану. И здесь кипела золотая лихорадка покруче, чем на Диком Западе.
Одной рукой Столица Восточной Сибири тянулась к Китаю, а другой к Океану, к Японии и далее за Океан, в Америку.

В одной песне про Иркутск поётся, что все дороги Мира ведут не в Рим, а в Иркутск.
Здание Иркутской конторы Российско-Американской компании,  построенное в первое десятилетие XIX века, улица Сурикова, 24, сейчас просто двухэтажный жилой дом. Когда-то в доме кипела работа, землепроходцы не хуже конкистадоров  уходили от срединного Священного Моря на Восток, в сторону Великого Океана, чтобы открыть новые народы и земли для Империи, шли по следам древних сибиряков.
Где они теперь Заокеанские владения Российской Империи? Там выросли два других государства.

Форт Росс, основанный в 1812 году. Крепость Российско-Американской компании снабжала продовольствием Аляску и всю Русскую Америку.
Картофель рос плохо. Пытались ли русские переселенцы вырастить другие клубни - топинамбура и георгина? Никому это сейчас неизвестно.
Сады Форта Росс были первыми в тех местах. Из Сан-Франциско доставили персиковое дерево и оно прижилось, дало плоды.
Из Калифорнии  везли саженцы — яблони, груши, вишни и розы. 
Виноградные лозы из дальнего далека, из Лимы.
Мексика и Перу - это родина георгина.
Могла ли Российско-Американская компания кроме пушнины привозить в Россию и новые растения? Картофель, томаты, подсолнечник, топинамбур и георгины. Никто этого не знает.

Как заметили заезжие архитекторы, Иркутск - это архипелаг городов, рассечённый на части реками. Реки Иркутска большие  - Ангара, Иркут, средние - Олха, Кая и Ушаковка, малые - Топка, Вересовка. Каждый район, как отдельный город.
Пересечёшь мост и ты уже в другом месте.
За Ангарой - Свердловский район, где Глазково и Студгородок. За последние двадцать лет огороды здесь почти исчезли. Глазково перестало быть деревянным.  Кое где сохранились огороды , там растут дальние родственники строптивого георгина, ноготки-календула, астры, там есть американцы с покладистым характером - подсолнечник и топинамбур.
Да и зачем с георгином возиться, если у него полно сибирских, сложноцветных родственников? Вон они бушуют на газонах, лезут в огород и в дикой  тайге растут без проблем. Назойливые, морозостойкие, сорные и полусорные, и все лекарственные - василёк синий, крестовник обыкновенный, ромашка, одуванчик, пижма, полынь, сушеница-порезка, тысячелистник, цикорий, череда, астра альпийская, золотарник, девясил, кошачья лапка, маралий корень и ужасающие репейник - лопух, чертополох, всех не перечесть, даже с чудовищными корнями неистребимый осот и тот родня.

Кто же всё таки не сдался обстоятельствам и продолжает любить георгины?
Иду по улице Лермонтова и у входа в общежитие железнодорожного ВУЗа всё-таки замечаю несколько ярких цветков георгина красных, как мексиканская революция. Чтут железнодорожники традиции!
Вдруг останавливается машина, приехали дачники с урожаем, в руках у женщины тот самый букет с огромным бордовым георгином и розовой стрелкой гладиолуса.

А дорога приводит меня к Риму. Рим есть в Иркутске, на конечной кольцевой остановке трамвая номер один - Кафедральный собор Непорочного Сердца Божией Матери.
И в саду у ограды католического собора цветут розы, подсолнечники, астры, белые и розовые гортензии, бархатцы.
И вдруг, обернувшись к стене собора, я вижу цветёт один, настоящий георгин.
Он цвел в чаше вазона у чёрного камня, низкорослый, но настоящий с десятком махровых, шарообразных цветов, бордово- малиновых, с белыми кончиками лепестков. Георгина махровая «Маленькая Леди»? А рядом рос другой георгин, но в этот миг он уже не цвёл, хотя ещё мог расцвести, там были бутоны. 

Прохожу вдоль стены, прислушиваюсь, как электроакустический орган гудит где-то в глубине здания.
Возвращаюсь и  замечаю, что и на другом георгине есть распустившийся лилово-розовый цветок. Я его не заметила или он только что раскрылся под вечерним солнцем?
Цветок мерцает и просвечивает на солнце, как маленькая звезда. Лепестки георгина не отражают, а излучают едва заметное сияние, будто в них есть собственный источник света.

Смотрю на надпись на чёрном камне, в память о литовцах, сосланных в Иркутский край.
Почему в край? Иркутск - это точно середина Земли.

Примечания
Рисунок к рассказу «Георгины» выполнен мной.
Георгины
Тушь, шариковая ручка, карандаш, бумага формат А4.
Свидетельство о публикации №535380 от 12 сентября 2026 года