Цифровой МЭР. Глава 5. Жена-Департамент

Место действия: Спальный модуль резиденции Серхио, расположенный на вершине Шпиля-1.
Время: Время принудительной синхронизации биоритмов (04:00).

Здесь не было кровати в привычном понимании. Центральным объектом комнаты являлась консоль управления городом — массивный блок из черного полированного композита, парящий в полуметре от пола. На его поверхности мерцали тепловые карты Порфавора. Вместо простыней — тактильные интерфейсы нейросвязи.

Аннита лежала поверх кабелей питания, ее позвоночник едва заметно светился сквозь тонкую ткань пижамы — индикатор активного обмена данными с сервером «ПУАЗОН». Она была подключена к сети даже во сне.

Серхио стоял у панорамного окна. Он был обнажен. Его тело, несмотря на возраст, выглядело совершенным механизмом: ни капли лишнего жира, кожа туго обтягивала сухожилия. Но сейчас этот механизм давал сбой. Его левая рука мелко дрожала — тремор, который нельзя было списать на стресс-код алгоритма.

Глубинное размышление Серхио (внутренний монолог)

«Она спит с открытыми глазами. Я знаю это наверняка, потому что зрачки Анниты всегда совершают микродвижения считывания, даже когда она кончает. Для нее мое тело — это просто еще один интерфейс ввода-вывода. Когда я касаюсь ее, датчики в кончиках пальцев передают импульс не только ей в мозг, но и записывают лог-файл в облачное хранилище "Аккапулько" для анализа совместимости. Мы превратили страсть в аудит. Вчера она остановила меня прямо в моменте, чтобы пересчитать налоговую нагрузку на наш будущий эмбрион, если мы решим выносить его биологически, а не собрать в репликаторе "Нефтронио". Я смотрю на нее и вижу идеальный финал эволюции человечества: существо, которое победило смерть, заменив душу пропускной способностью канала связи. И самое страшное — я хочу стать таким же. Я ненавижу Иннессу за то, что она умирает как животное. Я боюсь Анниту, потому что она уже мертва, и эта мертвечина кажется мне единственным спасением от гниющей плоти».

— Твой пульс выдает тревогу, — голос Анниты прозвучал ровно, без перехода от сна к бодрствованию. — Ты думал о секторе Гамма? Или о том, как пахнет дыхание твоей бывшей жены? — У Иннессы нет запаха. У нее есть плесень и жалость к себе, — Серхио отвернулся от окна. Взгляд его глаз был тяжелым, лишенным цифровой коррекции. — Зачем ты оставила того профессора живым? Департамент аналитики прислал отчет. Расход энергии на содержание его камеры превышает прибыль от продажи макулатуры, которую он называет стихами.

Диалог: Архитектура контроля

Аннита села. Кабели бесшумно отсоединились от ее спины. Движения были плавными, хищными. Она подошла к нему вплотную, положив ладони ему на грудь. Холодные пластины сенсоров прижались к горячей коже.

— Потому что он полезен, — прошептала она. Ее дыхание пахло стерильностью операционной. — Люди должны иметь возможность ненавидеть кого-то конкретного. Если мы будем убивать всех несогласных тихо, через отключение пайков, они начнут бояться стен. Страх перед стенами порождает клаустрофобию и падение индекса потребления антидепрессантов. А страх перед умным врагом... возвышает нас. Они смотрят на этого безумца с бумагой и думают: «Раз Система позволяет этому идиоту жить, значит, Система настолько сильна, что может позволить себе милосердие». Это высшая форма маркетинга власти, Серхио. Ты сам меня этому научил.

— Ты используешь мои стратегии против моего же рассудка, — Серхио перехватил ее запястье. Сустав хрустнул под его пальцами — контролируемое давление. — Скажи правду. Тебе нравится смотреть, как я ломаю собственные правила? Нравится быть единственной аномалией в моем коде?

Глубинное размышление Анниты (внутренний монолог) «Его пальцы оставляют синяки. Настоящие гематомы. В мире, где любая царапина лечится фотонной мембраной за наносекунды, боль стала роскошью. Он платит мне болью. Я позволяю ему думать, что контролирую его, манипулируя цифрами "Бериос", но правда в том, что я такая же рабыня этой машины. Мой отдел прогнозирования давно рассчитал день моей смерти — точнее, день полной загрузки моего сознания в облако. Чтобы отсрочить этот момент хотя бы на год, мне нужно держать показатели эффективности выше девяноста девяти процентов. Этот профессор литературы — мой страховой полис. Пока Серхио играет в демиурга, он забывает проверять отчеты моих внутренних органов. Пусть тешит свое эго. Лишь бы не открыл файл со списком донорских почек, которые я покупаю на черном рынке каждую среду».

— Мне нравится, когда ты настоящий, — выдохнула она, прижимаясь теснее. — Когда твои фильтры отказывают. Посмотри вниз, Серхио. Он проследил за ее взглядом. Их отражения висели в стекле над ночным городом. Два бледных призрака. — Что я должен там увидеть? — Пустоту. Ты построил город-зеркало. Все эти стеклянные фасады, все эти полированные плиты гранита... Город отражает только сам себя. Там нет места для Бога, для дьявола или для человека. Есть только архитектура. Ты трахался со мной на чертежах этого города, Серхио. Наш ребенок будет зачат на тепловой карте теплопотерь жилого массива. Разве это не прекрасно? Мы размножаемся статистикой.

Размышление Серхио: Фасад и канализация

«Она права. Порфавор — это фасад. Идеальная плитка скрывает не только трещины в бетоне. Она скрывает тот факт, что внизу, под километрами красоты, течет река человеческих испражнений и дерьма. Мы называем это системой водоотведения "Газиона". Мы прячем жизнь саму по себе. Жизнь — это гной, кровь, пот и слезы. А мы продаем населению дистиллированную воду и синтетическую улыбку. Я создал концлагерь эстетического восторга. И моя жена — главный надзиратель женского корпуса. Она любит меня не вопреки тому, что я чудовище, а именно за это. Ее любовь — это корпоративная лояльность высшей пробы. Самая надежная валюта в этом проклятом городе».

— Завтра я запущу обновление протокола «Абсолют», — сказал Серхио, поворачивая ее лицом к окну и заставляя наклониться над консолью управления. Металл холодил ее бедра. — Полная интеграция. Никаких больше наличных, никаких бартеров. Только чипы под кожей. Тотальное зрение. — Дети возненавидят тебя окончательно, — простонала она, чувствуя, как его руки смыкаются на ее горле — не для убийства, а для фиксации, жесткого подтверждения присутствия. — Марк и Ева — это ошибка системы. Баг природы. Я люблю их именно за эту кривизну кода. Но обновлению плевать на баги. Оно форматирует диск целиком. — Ты уничтожишь их свободу воли одним патчем... — Я освобожу их от необходимости выбирать, — прохрипел он ей на ухо. — Выбор — это самый утомительный процесс во Вселенной. Я дарую им покой. Абсолютный, гранитный покой. Как цвет той плитки, которой вымощен путь в ад.
Оргазм настиг их одновременно с вибрацией консоли. Под ними, на глубине пятидесяти метров, заработали главные насосные станции города, перекачивая отходы жизнедеятельности миллионов людей.

Серхио рухнул на пол, тяжело дыша. Аннита осталась стоять, опираясь руками о стекло. Она активировала линзы дополненной реальности. Перед ее глазами побежали строки: [04:12] Уровень кортизола объекта: Критический. [04:12] Рекомендация: Изоляция субъекта Серхио на 72 часа. Угроза несанкционированного запуска протоколов массового поражения вследствие эмоционального выгорания. [04:13] Статус пользователя: Выполняю протокол изоляции. Ввод седативов в систему вентиляции спальни через 10... 9... 8...

— Спи, любимый, — прошептала она пустой комнате, зная, что микрофоны Департамента Безопасности слышат каждое слово. — Департаменту нужен отдохнувший мэр. Особенно завтра, когда мы начнем убивать реальность ради идеального рендера.

Система ввела газ. Серхио провалился в сон мгновенно, так и не узнав, что доза транквилизатора была рассчитана Аннитой лично — чуть меньше смертельной, ровно столько, чтобы он не успел нажать кнопку отмены обновления до утра.