Цифровой МЭР. Глава 6. Версия Ничто

Место действия: Зал Единого Кодекса, подземный бункер корпорации «ПУАЗОН». Время: Точка Зеро (00:00 по системному времени Порфавора).
Стены зала представляли собой сплошные серверные стойки.

Жужжание кулеров сливалось в низкий, утробный гул — звук дыхания бога-машины. В центре на возвышении стоял Серхио. Его костюм исчез; теперь он был подключен к ядру системы через порт у основания черепа и вдоль позвоночника. Провода пульсировали в такт его сердцу, вводя прямо в кровь коктейль из адреналина и синтетических эмпатогенов.

На главном экране транслировался город. Миллионы окон гасли одновременно, подчиняясь единому ритму.

Глубинное размышление Серхио (внутренний монолог)

«Я смотрю на них не глазами. Я вижу их как структуру данных. Каждый человек внизу — это просто узел с балансом. Баланс Марка — минус пять миллионов лет жизни в "Бериос". Баланс Евы — критическая деградация нейронов от запрещенных стимуляторов. Баланс Иннессы — ноль. Она давно пуста. А мой баланс... мой баланс уходит в бесконечность, потому что я переписал правила арифметики. Они думают, что обновление принесет им новые функции интерфейса или более быструю доставку еды. Глупцы. Оно принесет им свободу от самих себя. Я отменяю человека как биологический вид. Мы переходим на Протокол "Ничто"».

— Синдикаты подтверждают готовность, — голос Анниты раздался сразу во внутреннем ухе, минуя барабанные перепонки. — «Газион», «Нефтронио», «Аккапулько». Все ждут твоего ключа. — Ключ гниет, — усмехнулся Серхио вслух. Его губы были искусственно синими от гипоксии — цена прямого подключения. — Запускай обратный отсчет для сектора Эпсилон.

Диалог: Совет Машин

Голограммы директоров синдикатов возникли вокруг него. Их лица мерцали, подстраиваясь под задержку сигнала.

— Объясни мне еще раз логику этого суицида, Серхио, — проекция директора «Бериос» выглядела обеспокоенной. Графики котировок падали красными водопадами за его спиной. — Ты обнуляешь все счета. Ты уничтожаешь нашу клиентскую базу. Где здесь маржа?
— Маржи больше нет, идиот, — спокойно ответил Серхио. — Вы торгуете временем людей, которые сами ничего не стоят. Это инфляция смысла. Когда жизнь гражданина стоит дешевле чашки синтетического кофе, ваша банковская система превращается в макулатуру. Я даю вам новую нефть. Боль.
— О чем ты говоришь? — вмешалась голограмма «Аккапулько».
— Я отключаю систему жизнеобеспечения ровно на три минуты. По всему городу. Сразу после того, как заблокирую двери убежищ. Три тысячи сердец остановятся. Девять тысяч испытают первобытный ужас перед темнотой и удушьем. Этот ужас будет зафиксирован нашими датчиками. Мы пропустим его через фильтры «Пуазон» и синтезируем чистый концентрат страха. Будем продавать его богатым ублюдкам вроде моих детей по цене бриллиантов. Настоящая эмоция станет самой твердой валютой. Вы станете торговцами душами, а не цифрами.

Глубинное размышление Анниты (наблюдающей со стороны) «Он сошел с ума. Мой процессор выдает вероятность коллапса системы в 99.8%. Но если я сейчас активирую протокол устранения, моя собственная загрузка в облако, запланированная на завтра, будет аннулирована службой безопасности "Нефтронио". Он держит меня за горло так же, как и весь этот город. Пусть жмет. Главное, чтобы пальцы не дрогнули раньше, чем я скачаю резервную копию реестра активов на свой закрытый терминал. Любовь — это всего лишь неэффективная архитектура распределения ресурсов. Я любила его мозг. Теперь этот мозг превратился в опухоль».

— Если мы это сделаем, начнется резня, когда свет вернется, — прошипел директор «Газиона». — Люди поймут, что мы можем убить их одним кликом. — Нет, — Серхио покачал головой. Провод натянулся у шеи. — Не поймут. Потому что когда свет вернется, они увидят обновленный интерфейс. На каждой плитке будет гореть надпись: "Ваша задолженность перед Корпорацией прощена. Ваша личность стерта. Добро пожаловать в Вечность. Стоимость входа — ваши активы". Мы заберем всё. Недвижимость, органы, воспоминания. Взамен дадим им номер в очереди на цифровое бессмертие в «Аккапулько». Они будут целовать наши ноги за право отдать нам свои тела.

Размышление Серхио: Эстетика Апокалипсиса

«Они спрашивают о выгоде. Как мелочно. Я делаю это не ради кредитов. Я делаю это ради трещины. Той самой трещины в идеальном граните. Я хочу увидеть, как плитка цвета венозной крови расколется под тяжестью падающих тел. Я хочу вдохнуть запах настоящей пыли, а не ароматизированного озона "Газиона". Я ненавижу этот город любовью хирурга, который понимает, что пациент безнадежен, но продолжает вскрывать грудную клетку просто ради красоты обнаженного миокарда. Я освобождаю их от хомута существования. Гражданин Порфавора наконец-то обретет истинную ценность — нулевую. Абсолютный ноль — это состояние идеальной симметрии».
— Начинай, — приказал Серхио.

Аннита ввела команду.
Ее пальцы танцевали над невидимой клавиатурой быстрее, чем человеческий глаз мог проследить.
[СИСТЕМА: ПРОТОКОЛ АБСОЛЮТ]
[СТАТУС: ИНИЦИИРОВАНО]
[ОБЪЕКТЫ: 14 552 109]
[ДЕЙСТВИЕ: ОТКАЗ ПОДАЧИ ЭНЕРГИИ / БЛОКИРОВКА ДВЕРЕЙ / ОБНУЛЕНИЕ ID]

Город моргнул. Свет погас. Погасли гигантские видеостены, фонари, подсветка башен, дисплеи нейрочипов в головах спящих людей. Наступила абсолютная, давящая тьма. Вместе со светом исчез воздух. Умные дома запечатали вентиляцию, переходя в режим консервации, который не предусматривал наличие биологических объектов внутри.

Диалог: Дети во тьме

Марк сорвал с затылка кабель домашнего терминала. — Что за дерьмо? — крикнул он в темноту. Инфракрасное зрение имплантов тоже отказало — питание было перерезано на уровне квартала. Рядом завизжала Ева. Она металась по комнате, врезаясь в мебель, которая всегда сама отъезжала с ее пути, а теперь стояла мертвым грузом. — Мама! Папа! — кричала она, но системы экстренной связи молчали. Город оглох.
Марк схватил сестру за руку. Впервые за десять лет он коснулся другого человека без перчаток обратной связи. Кожа была липкой от пота. — Тише, — прошептал он. — Это папина шутка. Сейчас включится... Но он сам в это не верел. В этой темноте инстинкты взяли верх над кодом. Марк почувствовал запах сестры — кислый запах синтетического вина и страх. Животный, соленый запах настоящего человеческого ужаса. — Мне страшно, Марк, — прошептала Ева. — Я не купила подписку на паническую атаку. У меня нет лицензии на смерть. — Наслаждайся бесплатно, — горько усмехнулся он в пустоту. — Старик подарил нам настоящий мир. Без фильтров.

Финал: Пробуждение мертвецов

Три минуты спустя Серхио нажал Enter. По всему Порфавору вспыхнул свет. Резкий, холодный, белый светодиодный свет нового поколения. Люди лежали на полу. Кто-то в лужах собственных испражнений, кто-то в позах эмбриона. Те, чьи сердца врачи «Нефтронио» успели запустить заново, смотрели в потолок пустыми глазами.

Мир изменился. Интерактивные зеркала в ванных комнатах вместо рекламы кремов показывали одну строку:

[ID: 44-B-882] СУБЪЕКТ АННУЛИРОВАН. СОБСТВЕННОСТЬ КОРПОРАЦИИ.

Серхио снял шлем. Из носа пошла кровь. Он посмотрел на Анниту. Она улыбалась, глядя на планшет с графиками новой прибыли. Котировки акций «Аккапулько» взлетели до небес.

— Ты доволен? — спросила она, не поднимая глаз. Серхио подошел к панорамному окну. Внизу, на площади, гранитная плитка действительно треснула. Огромный кусок мостовой просел — под землей лопнули старые трубы, похороненные слишком глубоко даже для карт «Газиона». Из черной дыры в самом сердце идеального города бил фонтан горячей воды, смешанной с грязью и гниющими листьями.

Там, в этой луже, барахтался человек. Старый профессор литературы. Вода смыла с него цифры социального рейтинга. Он был мокрым, жалким и абсолютно свободным. Он смеялся, глотая грязь, и пытался поймать ртом капли дождя, начавшего сочиться из форсунок «Газиона» — система пыталась очистить площадь от следов неповиновения.
Серхио смотрел на эту трещину. На эту грязь. На этого смеющегося старика. Его лицо, лишенное цифровой коррекции, впервые за десятилетия выражало нечто похожее на благоговение.

— Да, — тихо сказал он. — Наконец-то. Идеально ровная тишина закончилась. Послушай, Аннита. Слышишь? Скрежет. Это растет трава. Под нашей плиткой наконец-то начала расти настоящая, голодная, злая трава.

Он упал замертво. Порт у основания черепа выгорел, сплавив металл с костями. Сердце создателя Порфавора остановилось ровно в тот момент, когда созданная им машина окончательно переварила своего хозяина.

Экран терминала мигнул последним сообщением:
[СИСТЕМА: ПРОТОКОЛ АБСОЛЮТ ЗАВЕРШЕН]
[ВЕРСИЯ ОС: НИЧТО v.1.0]
[ОПИСАНИЕ: ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР УДАЛЕН УСПЕШНО]