Средство от бессонницы

Следуя наставлениям интернета, Аделаида Петровна улеглась спать около полуночи и неплохо проспала часа три. Больше не получилось, пришлось принять одну из обязательных таблеток и пытаться продолжить целительный сеанс сна.

Как? Специалисты по сну советуют ужасные глупости: выйти «в другое помещение» (на кухню разве что), смотреть телевизор, взяться за что-то нудное. Это за что же? Сомнологи что-то там бормочут про кроссворды и вязание. Но у Аделаиды был свой проверенный рецепт: никаких капель, никаких гаджетов, никаких ноутов, никаких телеразвлечений. Только старая добрая бумажная книга, причём сидя в постели.  Проверенная классика.

Она села поудобнее, взяла с тумбочки зелёный томик, открыла на закладке. Рассказ «Нахлебники».
Мрачноватое начало было вполне в тему: «от холода и старческой ломоты» во всём теле проснулся дряхлый и одинокий «старик лет семидесяти»… С чего это он дряхлый в семьдесят лет?

Аделаида, которой  было ещё далековато до семидесяти, мысленно перебрала подвиги знакомых и родных в означенном возрасте и старше. Марья Петровна в 72 рыла землю под столбы дачного забора. Пётр Михалыч в 74 ходил в поход в Хибины. Валентина Сергеевна в 82 упорно полола дачные грядки, правда, сидя на табуретке. Анна Львовна в 88 ездила с подругой в Париж… Никто из них вовсе не дряхлый! Автору было сколько? Аделаида заглянула в примечания — 26 годков. Понятно: в таком возрасте 70 видятся распоследней предсмертной дряхлостью.

Неблагополучие персонажа в деталях нарастало. Лампадка не горит. Самоварчик вскипел, но нет «ни чаинки». К самоварному кипятку только чёрный хлеб. Брюзжит на свою «долю собачью»: ведь он «не мужик какой, мещанин, домовладелец»! Странно, осуждающе подумала Аделаида, раз пенсии у мещанина Зотова нет, кто мешал хоть травок насобирать вместо чая, на еду грибочков в лесу… Жильцов пустить в свои домовладения? Чем он живёт-то и жил раньше?

Вышел Зотов на крыльцо — собака Лыска, старая, облезлая и забитая, робко лизнула ему галошу, вызвав у хозяина слова «чтоб ты издохла, проклятая!» А в сарае обнаружилась лошадь, забитая, тощая и тоже робкая. Это и были обещанные названием «нахлебники» персонажа.

Дальше Аделаида читала, всё больше задыхаясь от возмущения: Зотов в ненависти проклинал своих смирных лошадь и собаку, язвил и брюзжал, выгонял «дармоедов» со двора и грозил расправой. От описания унылости-понурости лошади и собаки, их виноватости у Аделаиды руки чесались надавать негодяю Зотову пощёчин.

Словесно поизмывавшись над животными, Зотов отправляется к соседу-куму Марку Иванычу, державшему бакалейную лавочку, где благополучно выпивает шесть стаканов чаю и даже рюмочку ему поднёс сосед. И Зотов, кляня свою бедность, просит у кума... «осьмушку овса — лошадь голодная». А-а-а, всё-таки любит своих питомцев, решила Аделаида, не совсем мерзавец.

Кум же не спешит давать овса, «добрососедски» советует Зотову своих «шкилетов» свести к местному живодёру, а самому поскорее помирать, либо идти в богадельню или «странноприимный дом».

Аделаида Петровна опустила книжку и тяжело задумалась. У нас таких Марков Иванычей сейчас предостаточно — любителей решать затруднения сугубо рационально, без каких бы то ни было сантиментов.

Мысль о богадельне Зотову не нравится, и он вдруг вспоминает, что у него «родня есть». Аделаида приободрилась в надежде на хэпи-энд.
Но родня оказывается десятой водой на киселе: дочерью падчерицы покойного брата, почти Зотову незнакомой, и которая живёт где-то на хуторах  в десяти верстах… Под влиянием горячительного Зотов решает, что раз его домишко, уж какой ни на есть, достанется этой неродной внучке Глаше, «она обязана его кормить».
Это уж совсем актуально, хмыкнула Аделаида, вспоминая многочисленные ток-шоу в телевизоре, которые бурно вспыхивают, как только умирает кто-то известный.

Кум-сосед Зотова поддерживает, тот собирает в узел пожитки и отправляется в путь, а на полдороге обнаруживает, что его «нахлебники» идут за ним…
Не успели надежды Аделаиды на хэппи-энд укрепиться, как Зотов сворачивает к живодёру, вручает ему своих животных и в растерянности сам подставляет под его кувалду собственный лоб… Однако лишь обзаводится «пеленой в глазах до самого вечера». Значит, до внучки Глаши так и не добрался… только питомцев своих загубил.
   
Аделаида Петровна с досадой захлопнула томик, непочтительно бросила его на пол, погасила ночник и приготовилась «добрать» сна.
Но сон и не думал приходить. Вот и почитала на ночь… это фильм ужасов какой-то. Триллер.
Аделаида снова включила свет. Подобрала с ковра томик, углубилась в следующий рассказ — пустоватый и вовсе не забавный анекдот. Беззаботно смеяться было невозможно. Перед глазами так и стояли бедные замученные жертвы, пёс и лошадь, преданные хозяину и преданные им на смерть.
Как теперь забыть эту возникшую по воле классика в голове картинку? — как ныне говорят, «развидеть»? Или как говорит один знакомый технарь, «сбросить информацию»? Обрести душевное равновесие?
Она отхлебнула оставшийся с ужина чай, задумалась и решительно придвинула к себе ноут.
- Знаю, что сделать, — сказала она мягкому лошадёнку Пузику с густым чёрным хвостиком и типичной лошадиной белой «звёздочкой» на мордашке, который сидел у зеркала, расставив копытца. — Клин клином вышибают. Что напишешь, то и существует. Пишем альтернативный финал! Оставляем в живых всех! Классик пусть идёт лесом, — воинственно завершила Аделаида.
Она нашла последние строчки в рассказе:
«Далее Зотов помнит, что он, сдуру и спьяна, увидев два трупа, подошёл в станку и подставил свой собственный лоб…
Потом до самого вечера его глаза заволакивало мутной пеленой, и он не мог разглядеть даже своих собственных пальцев.»
- Никаких трупов, сударь, — заявила Аделаида. — Пить меньше надо!
И забегала пальцами по клавишам.

«Старик Зотов болезненно задрожал глазами, почуяв сквозь щёлки век какой-то свет.
- Оклемался наконец, — сипло сказал чей-то голос.
К лицу старика придвинулась детская курносая физиономия в щедрой россыпи веснушек и рыжих вихров. Оттесняя её, прямо Зотову в нос дыхнуло псиным духом и Лыска мокро лизнула хозяина в нос.
- Должно, я помер, — понял Зотов, — на том свете ужо. Неужто и собакам сюда можно?  Ангелы, стало быть, рыжие бывают… и голос-то какой не ангельский, без благодати…
- Спужал ты нас, дедушко, — пробасил рыжий мальчишка, — но слава те боже, я вовремя поспел. Кум Марк Иваныч вослед послал…
- Да ты кто... — продребезжал Зотов, — кто таков?
- Егорка я, дедушка Михайло, твоей внучки Глафиры сынок. У нас конь занедужил, а надо в поля. Тятя в городе в артели, а мать к тебе послала, лошадёнку твою одолжить. Яиц печёных десяток тебе посылает. Дедушка, сказала, богатый, в своём доме с лошадью живёт, пусть подсобит. Чуток мог и не поспеть, живодёр её, вишь, оглушил, едва не угробил.
Назад домой и Лыска, и лошадь, невзирая на потрясение, шагали за Зотовым и Егоркой куда живей давешнего. Зотов дорогой всё крестился и думал в изумлении: не зря молился, Бог послал помощь. Ещё, стало быть, поживу!»
Удовлетворённая Аделаида чмокнула Пузика в звёздочку, закрыла ноут и благополучно проспала до самого утра.