Когда их здесь нет - Пролог - Сибирь - посёлок

Пролог

Этот старый портфель я все эти годы возила с собой. Я хранила в нём письма родных, фотографии и мои заметки. Когда письма перестали приходить — я перестала его открывать. Каждый раз он переезжал вместе со мной и почти сразу исчезал в дальнем углу шкафа.
Со временем я начала забывать, что именно там лежит. Знала только, что это было важно и что я открою его когда-нибудь.
Двадцать лет спустя, когда ничего уже нельзя ни изменить, ни потерять, я его открываю.

*
«Очень жаль, что Енс так злоупотребляет своим преимуществом», — читаю я в письме отца.

Ты был прав, папа. Тогда я лишь пробежала глазами твоё письмо, не обратив внимания на эти слова. Для меня было важно только то, что ты мне писал — это значило, что ты жив.
Хронический лейкоз — диагноз, который ты скрывал от меня. Но я чувствовала, что я тебя теряю. Годы работы в Сибири при «допустимом уровне радиации» сократили твою жизнь.
Дальше мне пришлось идти без тебя.

Жизнь вела меня от одной крайности к другой. Решения я принимала интуитивно, так как ум отказывался признавать реальность.

Бывшая я, та, которая получала эти письма, не смогла бы здесь выжить. Образ деловой женщины, навязываемый временем и окружением, не был моим. Но иначе я не смогла бы здесь продержаться.
Плыть по течению, чтобы выжить, было тогда важно.

Я открываю «Планету Земля» и набираю наш старый адрес. Маленькая красная точка появляется посреди тайги, недалеко от Енисея.
Я приближаю изображение, насколько это возможно, — это наш город, наша улица и вот наш дом. Он всё ещё стоит. Деревьев в саду не видно, но дом остался. За ним — старый парк и широкая голубая лента Енисея.

Сколько раз я возвращалась туда во сне. Я шла через весь город по знакомым улицам к нашему дому. Со временем я начинала сбиваться с пути, не знала, куда свернуть, и терялась. С годами воспоминания становились всё слабее и постепенно затихали.
Меня уносило прочь, в водоворот последующих лет, всё дальше и дальше от родных мест. Мои планы и мечты постепенно тускнели и исчезали.

***

Сибирь. Посёлок.

Через болото была проложена гать из больших деревянных поддонов, закреплённых тросами. При ходьбе они раскачивались и слегка уходили вниз, но это никому не мешало — это был самый короткий путь с Майки на Девятку.
Майка — посёлок Первого Мая, и Девятка — Девятый квартал — были пригородами уютного городка, растущего посреди тайги, неподалёку от берега Енисея. Майка, где мы жили, лежала на его берегу. А в Девятку мы ходили в школу.

Автобус тоже был, но по утрам он был безнадёжно переполнен, и нас, маленьких первоклашек, родители отправляли пешком.

Болото заканчивалось возле высокой каменной насыпи, по которой проходила железнодорожная колея. Наверх вела крутая деревянная лестница. Светофора не было - нужно было просто смотреть по сторонам, перед тем, как перейти через рельсы. Остановки тоже не было. В отдалении рельсы уходили в горный тоннель.

Дорожка с другой стороны была выложена бетонными плитами и вела к следующей насыпи с рельсами, по которой поезда двигались в обратном направлении.

По обе стороны, насколько было видно, плотной стеной стоял бурьян.

За вторым железнодорожным полотном дорога вела к небольшой речке Тартат. Через неё был перекинут железный мостик.

Внизу, в прозрачной воде, между покрытыми мхом камнями, лежали мёртвые кошки.
Привязанные к сеткам, наполненным камнями, они оставались там до тех пор, пока течение не уносило их дальше. Но каждый раз там появлялияь новые. Эта жестокая картина навсегда врезалась в мою память. За мостом дорога снова шла в гору, и мы попадали в «Майку».

Весь путь до школы в одну сторону составлял около трёх километров.
Зимой, закутанные до покрытых инеем ресниц, мы шли в школу в темноте в направлении огней Девятки. Фонарей не было. Единственным освещением был лунный свет, от которого заснеженный пейзаж слегка мерцал.