Губы

     В день своего семидесятилетия Гвидон Спиридонович парил над лужами, лихо перепрыгивая одну за другой. Можно было подумать, что скачет озорной ребенок, если бы не двухметровая фигура, огромный дипломат в руке и седые волосы из-под кепки. Он спешил домой. Его жена, Роза Васильевна, собрала праздничный ужин. На десерт - любимое им с детства, домашнее мороженое с клюквой.
- Эй, старичелло, закурить есть чё? - прервал беззаботный полёт Гвидона голос.
Гвидон остановился. Вены на его шее вздулись, точно у быка, кровь со всего организма стремительно побежала вверх, к щекам, ушам и . Гвидон зафырчал, грозно обернулся и замер...
Он увидел - губы. Восхитительные сочные губы, подведённые алой помадой.
- Дед, ты чё, глухой? Сига есть? - медленно пережёвывая жвачку и почёсывая длинную ногу, из-под короткой юбки переспросила девушка.
Плохо понимая, что от него хотят, Гвидон наблюдал за губами и белейшими зубами. Такие зубы последний раз он видел лет пятьдесят пять назад у Люси, его первой любови. Заливаясь смехом, она обнажала клыки и била юного Гвидона  толковым словарем по голове.
Сейчас же, он моргал, сопел и слегка похрипывал, разглядывая ангела, посланного в день его рождения.
- Понятно... Ладно дедуля, только дубу не дай, иди куда шёл. Тебе туда! - прокричала девица и развернула его словно шкаф в обратную сторону.
Гвидон услышал волшебную мелодию каблуков за спиной и поплёлся домой. Оставшуюся часть пути он видел перед собой наливные губы незнакомки.
У подъезда его приветствовали старушки-соседки, обыкновенно сидящие с утра до ночи в ожидании чужого греха. Внезапная буря раздражения закружила Гвидона. Вместо привычного поклона со снятием кепки: "Доброго здоровья, сударыни!", правая рука его согнулась в локте, а левая помогла закончить неприличный жест. Старушки как по команде вытянулись стрункой и уже через несколько секунд, Гвидон был оплёван и проклят навеки. Но это все было пустое, потому что вопрос: "Закурить есть?" звучал всё громче и громче в его волосатых ушах.
Гвидон открыл дверь в квартире, прошёл в ванну и принялся мыть руки, разглядывая в зеркале лицо. Никогда раньше нос не напоминал ему разварившуюся картошку. За усами он никак не мог отыскать свернувшиеся вовнутрь губы. Гвидон попробовал вывернуть их, припоминая какими они были раньше. Глаза мутные, с желтыми пятнами, смотрели удивлённо, неузнавая отражения.
"А что я, в самом-то деле? Я ж ещё уух! Уууух"! - думал Гвидон сбривая остатки усов и бороды, которые двадцать последних лет скрывали лицо.
Он вышел из ванной и в коридоре встретил Розу Васильевну, она несла на подносе горячую телятину. От неожиданности, жена вскрикнула и едва не уронила блюдо.
- Что флучилось, Гвидофа, ты жаболел? - облакачиваясь на стену прошипелявила она.
Гвидон принял поднос, с отвращением посмотрел на сморщенные губы жены, выкрашенные в бордовый.
-  Челюсть-то надень! - сплюнул он и пошел в гостиную.
Роза Васильевна уже как три года страдала тугоухостью, кроме того, впечатлённая выходкой мужа, она так и просиделала весь вечер без зубов.
Гвидон молчал и ворчал попеременно. То ему казалось, что в салате горчит лист капусты, то рыба была недосоленной, то мясо слишком перчённым. Вообще, было невыносимо слушать бестолковые разговоры жены и становилось  особенно дурно, когда она смеялась открывая рот. Поэтому из-за стола он встал почти ничего не тронув, а мороженое наотрез отказался даже пробовать.
Спалось Гвидону на редкость плохо. Снился стук каблуков, проклятия соседок, которые разъезжали по двору в розовых гробах и кидали в него пачки сигарет неприлично жестикулируя.  Кошмар дополнял зловещий смех и беззубая улыбка Розы Васильевны. Она колотила его туфлями с высоченными шпильками по голове и кричала: "Ишь, раскатал губу! Сейчас я закатаю её обратно!"
Утром Гвидон встал в плохом настроении. Он ругал ЖЭО, за ржавую воду из крана, жену, что яйцо всмятку оказалось вкрутую. Но больше всего он не мог простить,  Розе Васильевне, что купила ему на прошлую годовщину дурацкую кепку. Ведь только лишь из-за неё он тогда (!) показался стариком. Гвидон демонстративно швырнул головной убор на тумбочку перед уходом.
- Гвидофа, профтудифся! - сжав кулачки под подбородком пропищала Роза Васильевна.

Проходя мимо лавочки, с утра усеянной змеями, он только грозно посмотрел в их сторону. Старушки молчали и невинно смотрели в небо.

Гвидон постучался в окно ларька.
- Гвидон Спиридоныч, здрасьте! Вам творожок? Щас, только привезли.
- Зина, ты это... не надо. Сигареты дай. Дорогие... - Выдавливал Гвидон, пряча пунцовое лицо зазпазуху.
- Чиво Вам? Сигареты?
Гвидон утвердительно промычал в ответ.
- А вам зачем?- неуверенно подала пачку Зинаида.
- Время щас такое. Мало ли чего...