Бандит, солдат, наёмник...

Бывает – читаешь незнакомый текст и никак не можешь запомнить его, а бывает идешь по незнакомой улице и не можешь дорогу найти обратно. Память не цепкая. А бывает событие, которое врезается в память сразу, и на всю жизнь. Как взрыв бомбы, как удар молнии, как гибель дорогого тебе человека, или встреча с чем-то необычным или нетипичным, как порой говорят.
Я давно искал тему, постоянно меня волнующую. Отслужив три десятка лет в армии, нигде не воевал, и слава Богу, не довелось пережить состояние убийцы, даже если тебя обязала им стать Родина во имя высших государственных интересов. И дело не в трусости, а в осознании  того, что на поле боя психика бойца в корне меняется и потом назад уже хода нет. Силовой способ решения проблем собственной безопасности становится едва ли не единственным и здесь нет полутонов, либо ты убиваешь врага, либо он тебя. И потом ему уже нет альтернативы и на гражданке. Психика повреждена и в большинстве случаев это на всю жизнь.
Но размышлял об этом постоянно, и беспокоило любопытство, а с чего начинается момент преступления этой черты, от отчаяния или страха? И что испытывает человек на поле боя, когда он понимает, что сегодня могут унести его жизнь, или он сам в силу обстоятельств возьмет чужую?
Мои сослуживцы, которые воевали в Афганистане, говорили: сначала приходит состояние страха, потом отчаяние, а после этого кошмара становится уже все равно. Лишь бы выжить…
А потом мне представился случай побеседовать с человеком, который много лет провоевал в горячий точках. С ним меня познакомил мой товарищ.
Володя, имя его изменено, не выглядел Шварцнеггером, наоборот, он был щуплым и низкорослым, лицо скуластое, выдается кадык, а в черных глазах читается настороженность.
Стараюсь быть до предела тактичным. Сказал, что пишу книгу, и мне недостает некоторых фактов.
– Так вы не журналист? А, впрочем, какое это имеет дело? Главное, что напишете, обо всем этом должны знать люди, которые не понимают что такое война…
В армию я пошел, как все молодые парни, по призыву. До этого жил с родителями в Привольном. Мы с дружком часто ездили в Минводы, останавливались у знакомых, по вечерам уходили на «гоп-стоп». Научился бить головой в живот, вырывать из рук дамочек сумочки и убегать.
Потом все это надоело. Вернулся домой, через несколько дней приносят по-вестку в армию. Сначала отправили в учебку, оттуда в Афган…
Служил я в тыловом обеспечении, но был несколько раз в бою, когда сопровождали колонну с наливниками. Конечно, было страшно пальба, взрывы, трупы. Такое всегда неприятно. Но сказывается коллективная спайцка. Ответственность перед сослуживцами, боязнь прослыть трусом.
В бою главное дуриком не высовываться, экономить патроны, чтобы тебе хватило до последнего, а дальше, что внутренний голос подскажет.
Командир у нас был опытный, из осетин, жесткий и справедливый, что оговорить, во многом мы – пацаны были обязаны ему жизнью.
Потом дембель, дружки. Работать я не хотел, тем более специальности никакой. Хотел было обратно в армию податься, но в военкомате знакомый отговорил. С Афгана войска выводят, перестройка, в войсках бардак начался.
Но через два года я снова пришел проситься на сверхсрочную. Банду, где я числился в рекитерах, замели, и, пока меня в тюрягу не упрятали, надо было где то отсидеться.
На этот раз мне повезло, – отправили в саперную часть, где на второй день меня пригласил особист и предложил дело, где нужен мой боевой опыт.
В Чечне заваруха, и если наведем там порядок, большие деньги пообещали.
Тогда казалось, что мы чеченцев легко сделаем. Куда им против регулярной армии? Но потом всю нашу отвагу как водой смыло. После «душа» в Грозном, который устроили снайпера, драпали так, что пятки сверкали.
На той войне я понял, что полководцы наши облажались в своих расчетах, ведь среди чеченцев было немало парней, которые воевали в Афгане и боевой опыт у них будь здоров.
И по факту нас – добровольцев кинули в пекло, меньше всего задумываясь о том, что  выживем мы или нет? Это не Афган! И война совсем другая. В Афгане мы были монолитом, а в Чечне по сути дела долбились за деньги. О другом, честно говоря, мне уже не думалось.
Во вторую чеченскую я снова напросился в добровольцы. Теперь то уже ситуация была другая, слушал передачи и читал газеты. Наши научились воевать, а коли так, то и я айда на войну.
Задачи были не сложными. Окружать селения, где по разведке сидели бандиты и заниматься очистками. Кто-то нарывался на мину, кого-то стреляли в спину, а мы братва мстили за своих парней. Заходили в хаты, забирали все ценное и в вещьмешки, пусть суки поживут в нищете, как наши родители… А тем, кто нам под руки попадали, доставалось по полной. Не стеснялись, ведь сегодня я живой, а завтра меня прихлопнут. А тут тебе какая никакая материальная компенсация. Менты потом нас строили, шманали… Но и мы не дураки, делали схроны, где золотишко и прочите драгоценности прятали. Да и среди ментов у нас были свои люди. Они тоже, как и мы, пришли родину от нечисти спасать…
По дороге домой я свое барахло проводницам продал. В целом приличная сумма получилась. Долго гулял, пока деньги не кончились…
Ты спрашиваешь, а героизм?… А ты обколотых нарокотой героев не видел? Или опившихся водяры уже с утра? Да без этого ты на войне и дня не выдержишь. Нервы, знаешь не канат, да и мы не роботы. Нам бывалым было не привыкать, а молодежь сразу терялась. Первое время ходили как зашибленные, в трясучке. Мы их всегда берегли. Чтобы когда нибудь девок попробовали, к матерям и отцам вернулись, внуков им наделали…
– Но теперь то уж все позади?
– Ты думаешь? Нееет, ваххабиты так просто от Чечни не отступятся, им большие деньги за войну с Россией заплачены, а значит, и таким как я всегда будет работа. 
– А сам-то сейчас чем занимаешься?
– Работаю в охране, пока что в охране… А на следующий год, пока возраст позволяет, в контрактники подамся, говорят в Чечне бригаду разворачивают. Бойцы, а не салаги нужны. А может быть другое предложение будет, чтоб в загранку уйти, там в частных военных кампаниях всех берут, и деньги не деревянные будут платить, а в инвалюте. Семьи у меня нет, да и не будет. Я бродяга по жизни. Риск, конечно, есть. А где его нет? Зато полгода боевая работа, а потом куча бабок и ты сразу король, кабаки, девочки и Гавайи. Чем тебе не жизнь?
Володя нервно хохотнул, и по его виду было видно, что он был совершенно не в себе.
– Трудно об этом рассказывать, но вы обо всем этом обязательно напишите. Сейчас вправду говорят, что армия стала рабоче-крестьянской. Интеллигентов я на чеченской войне не видел, так что забудь про патриотизм.  Мы, даже возвратившись домой, были не поняты бюрократами долбанными. Рассчитать, как следует, и то не могли. "Фины" тянули до последнего. А мы, получив боевые, прятались как тараканы по щелям, пока нам документы домой не выдадут. Не ровен час свои же за «бабки» грохнут. А жить в такие минуты ох как хочется! Девушку свою побаловать, отдохнуть, отлежаться на мягкой постели, чтобы про все это военное гавно забыть.
А потом проходит время и на тебе – ещё какая нибудь война. Не важно где, снова в России или ещё где нибудь. Это же от политиков всё зависит. Сегодня они демократию продвигают, а завтра воевать заставят. Патриотизмом оправдают. Что-то я этих патриотов, кроме как в Афгане не видел. И пацаны, желающие жизнью рискнуть ради денег, всегда найдутся. С детства в войнушку играют. В юности за девчонок дерутся, почки друг другу отбивают, скулы сворачивают. И просто желающих адреналинчику хлебнуть ради славы хватает. Да ты вспомни себя. Сам, поди, тоже дрался…
Володя ушел, а я остался со своими мыслями и записями в блокноте. Вспомнил и известного российского демократа, который не уставал повторять, что России нужна профессиональная армия.
Но вот отшумели политические страсти, и учтет ли теперь уже новая власть допущенные ранее ошибки, когда экс президент Борис Ельцин, выступая перед генералитетом,  сказал, что теперь надо бояться не внешней агрессии, она нам не угрожает, а внутренних врагов...
Я не пацифист. Тридцать лет, проведенные в армии, научили меня всегда готовиться к войне самым настоящим образом. Но вот  только к какой войне, отражению агрессора или братоубийственной, где рушатся всякие представления о достоинстве и чести? Кто бы что не говорил, а у войны свои законы и не подпадают ни под мораль, ни под ответственность. Кто-то затеял, а плотом разгребать уже всей стране приходится. И пока она идет, всей правды здесь вы не найдете. У людей характеры и воспитание разные, и ведут они себя так, как считают нужным, не взирая авторитеты и на политическую власть.
 
… Российские войска выходили из Чечни. На станцию Минводы прибыл военный эшелон из Моздока. На перрон буквально вываливались пьяные, обросшие щетиной и грязных тельниках люди. На голове береты или косынки, завязанные по пиратски. А на поясах у каждого ножи в ножнах. Военная братва заполонила вокзал и близлежащие кафешки, был слышен пьяный хохот, отборный русский мат. А свидетели всего этого - гражданские лица застыли в оцепенении. Это было дыхание временно затаившейся войны, на которой действуют иные законы. Где властвуют жестокость и ненависть к ближнему, и идет свой счет за политические ошибки. .
Берегитесь политиков, которые привыкли обманывать народ, им нужна только власть. А тех, кого они направляют на войну, они брезгливо называют электоратом.
Берегитесь войны. Она очень плохая мамка. Она пьяная и беспощадная вольница, которой нечего терять, после нее остаются развалины и пожарища,  исчезают люди.
Люди, берегитесь войны!…