Перевал Дятлова

 Январский ветер 1959 года яростно бичевал склоны Северного Урала.
Девять молодых, полных сил советских туристов во главе с Игорем Дятловым упрямо шли вперед, оставляя позади километры заснеженной тайги.
Они были элитой спортивного туризма Свердловска — опытными, закаленными ребятами, для которых зимняя тайга была родным домом.
Но гора Холатчахль, угрюмо возвышавшаяся впереди, готовила им ловушку, против которой человеческий опыт оказался бессилен.
Вечером 1 февраля группа остановилась на пологом склоне.
Ветер сбивал с ног, и Дятлов принял решение ставить лагерь прямо здесь, чтобы не терять высоту.
Чтобы защитить брезентовую палатку от шквальных порывов, ребята действовали по проверенной таежной методике: они вонзили лопаты в склон, аккуратно подрезав снежный пласт, и углубились в гору примерно на метр.
Лагерь был обустроен идеально.
Уставшие, но довольные туристы переоделись, поужинали корейкой и легли спать, тесно прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло.
Они не могли знать, что глубоко под их ногами, скрытая под белым покрывалом, таилась смертельная геологическая аномалия.
Склон горы в этом месте имел незаметный глазу крутой излом, а сам снег напоминал слоеный пирог.
У самой земли из-за температурных перепадов образовался «глубинный иней» — рыхлый, кристаллический слой, похожий на рассыпанный бисер.
На нем, как на подшипниках, покоилась многотонная, спрессованная ураганными ветрами монолитная плита — та самая «снежная доска».
Подрезав склон для палатки, дятловцы лишили этот тяжелый монолит опоры.
Пока группа спала, капризная уральская природа завершала свой страшный замысел.
Лютый низовой ветер часами гнал по склону тонны свежего снега, аккумулируя его прямо над палаткой.
Час за часом нагрузка на подрезанный пласт росла, достигая критической точки.
Примерно через девять часов после того, как в лагере погас фонарь, тишину ночи разорвал глухой, зловещий хруст. Рыхлый слой инея под давлением лопнул.
Тяжелая, жесткая, как лед, снежная плита длиной в несколько метров сорвалась со своего места и плашмя рухнула на спящих людей.
Это не была кинематографичная лавина, сметшая лагерь.
Снежная доска сошла локально, но ее удар был страшен.
Спрессованный снег весом в сотни килограммов придавил ребят к жесткому настилу из лыж. Удар пришелся по тем, кто лежал с краю. Люда Дубинина, Семен Золотарев и Николай Тибо-Бриньоль приняли на себя основную тяжесть удара.
Ткань палатки и толстые зимние вещи сработали как подушка: на коже не осталось ни единого синяка, но страшная кинетическая энергия буквально раздробила ребра и проломила черепные кости.
Внутри палатки воцарился кромешный ад.
Темнота, стоны умирающих товарищей, нехватка воздуха под завалившим их тяжелым настом.
В панике и удушье, уверенные, что на гору сходит колоссальная лавина и медлить нельзя ни секунды, туристы выхватили нож.
Несколько судорожных взмахов — и брезентовая стена оказалась разрезана.
Они выбирались наружу один за другим сквозь узкую щель на сорокаградусный мороз и ураганный ветер.
Кто-то был без обуви, кто-то в одном носке, полураздетые, оглушенные трагедией.
Спасая раненых друзей, Дятлов принял единственное казавшееся тогда верным решение — немедленно уходить вниз, к лесу, где можно было укрыться от ветра и развести костер.
По цепочке следов, оставшихся на склоне, позже станет ясно: они шли организованно, бережно поддерживая покалеченных товарищей.
Они совершили невозможное — спустились на полтора километра в ледяной ад, соорудили настил в лесу, зажгли костер у старого кедра и отдали раненым последнюю теплую одежду. Но травмы были слишком тяжелы, а мороз — беспощаден.
Снежная доска, сошедшая на склоне Холатчахля, запустила роковой часовой механизм, остановить который человеческая воля была уже не в силах.