17. Цареубийство - грех русского народам

Когда кончилась наша зимняя сессия, и мы, синодалы, во главе с первенствующим Петербургским митрополитом Антонием (Вадковским), как по обычаю полагается при окончании сессии, отправились прощаться с Государем и преподать ему на дальнейшие труды благословение, то мы, по общему совету, решили намекнуть ему в беседе о том, что не худо было бы в церковном управлении поставить на очереди вопрос о восстановлении патриаршества в России. Каково же было удивление наше, когда, встретив нас чрезвычайно радушно и ласково, Государь с места сам поставил нам этот вопрос в такой форме: "Мне стало известно, что теперь и между вами в Синоде, и в обществе много толкуют о восстановлении патриаршества в России. Вопрос этот нашёл отклик и в моём сердце и крайне заинтересовал и меня. Я много о нём думал, ознакомился с текущей литературой этого вопроса, с историей патриаршества на Руси и его значения во дни великой смуты междуцарствия России, переживающей новые смутные дни. Патриарх и для Церкви, и для государства необходим. Думается мне, что и вы в Синоде не менее моего были заинтересованы этим вопросом. Если так, то каково ваше об этом мнение?"
Мы, конечно, поспешили ответить Государю, что наше мнение вполне совпадает со всем тем, что он только что перед нами высказал.
- А если так, - продолжал Государь, то вы, вероятно, уже между собой и кандидата себе в патриархи наметили?
Мы замялись и на вопрос Государя ответили молчанием.
Подождав ответа и видя наше замешательство, он сказал: "А что, если я, как вижу, вы кандидата ещё не успели себе наметить или затрудняетесь в выборе, что, если я сам его вам предложу - что вы на это скажете?"
- Кто же он? - спросили мы Государя.
- Кандидат этот, - ответил он, - я! По соглашению с Императрицей я оставляю престол моему сыну и учреждаю при нём регентство из Государыни императрицы и брата моего Михаила, а сам принимаю монашество и священный сан, с ним вместе предлагая себя вам в патриархи. Угоден ли я вам и что вы на это скажете?
Это было так неожиданно, так далеко от всех наших предположений, что мы не нашлись что ответить и промолчали. Тогда, подождав несколько мгновений нашего ответа, Государь окинул нас пристальным и негодующим взглядом, встал молча, поклонился нам и вышел, а мы остались как пришибленные, готовые, кажется, волосы на себе рвать за то, что не нашли в себе и не сумели дать достойного ответа. Нам нужно было бы ему в ноги поклониться, преклоняясь пред величием принимаемого им для спасения России подвига, а мы промолчали!
- И когда владыка нам это рассказывал, - так говорил мне молодой друг мой, то было видно, что он, действительно, готов был рвать на себе волосы, но было поздно и непоправимо: великий момент был не понят и навеки упущен - Иерусалим не познал времени посещения своего... (Лк.19:44).
С той поры никому из членов тогдашнего высшего церковного управления доступа к сердцу цареву уже не было. Он, по обязанностям их служения, продолжал по мере надобности принимать их у себя, давал им награды, знаки отличия, но между ними и его сердцем утвердилась непроходимая стена, и веры им в сердце его уже не стало, оттого что Сердце Царево Истинно в Руце Божией и благодаря происшедшему въяве открылось, что ИЕРАРХИ СВОИХ СИЛ ИСКАЛИ В ПАТРИАРШЕСТВЕ, А НЕ ЯЖЕ БОЖИИХ (1), и дом их оставлен был им пуст. Это и было Богом показано во дни испытания их и России огнём революции. Чтый да разумеет (Лк.13:35).
Вскоре после революции 1917 года митрополит Московский Макарий, беззаконно удалённый с кафедры "временным правительством", муж поистине "яко един от древних", видел сон.
- Вижу я, - так передавал он одному моему другу, - поле. По тропинке идёт Спаситель. Я за Ним и всё твержу: "Господи, иду за Тобой!" А Он, оборачиваясь ко мне, все отвечает: "Иди за Мной!(2)". Наконец подошли мы к громадной арке, разукрашенной цветами. На пороге арки Спаситель обернулся ко мне и вновь сказал: "Иди за Мной!" И вошёл в чудный сад, а я остался на пороге и проснулся.
Заснувши вскоре, я вижу себя стоящим в той же арке, а за нею со Спасителем стоит Государь Николай Александрович. Спаситель говорит Государю: "Видишь в Моих Руках две чаши: вот эта, горькая для твоего народа, а другая, сладкая - для тебя". Государь падает на колени и долго молит Господа дать ему выпить горькую чашу вместо его народа. Господь долго не соглашался, а Государь всё неотступно молил. Тогда Спаситель вынул из горькой чаши большой раскалённый уголь и положил его Государю на ладонь. Государь начал перекладывать уголь с ладони на ладонь и в то же время телом стал просветляться, пока не стал весь Пресветлый, как Светлый Дух.
На этом я опять проснулся.
Заснув вторично, я вижу громадное поле, покрытое цветами. Стоит среди поля Государь, окружённый множеством народа, и своими руками раздаёт ему манну. Незримый голос в это время говорит: "Государь взял вину русского народа на себя, и русский народ прощён".
Сон этот был мне сообщён в 1921 году, а в 1923 году бывший во время Европейской войны при Русском дворе французским послом Морис Палеолог издал книгу под заглавием "Царская Россия во время мировой войны". В этой книге он, между прочим, писал следующее.
Это было в 1909 году. Однажды Столыпин предлагает Государю важную меру внутренней политики. Задумчиво выслушав его, Николай 2 делает движение скептическое, беззаботное, - движение, которое как бы говорит: "Это ли или что другое, не всё равно?!" Наконец, он говорит тоном глубокой грусти: "Мне, Пётр Аркадьевич, не удаётся ничего из того, что я предпринимаю". Столыпин протестует. Тогда Царь у него спрашивает: "Читали ли вы жития святых?" - Да, по крайней мере, частью, так как, если не ошибаюсь, этот труд содержит около двадцати томов. - Знаете ли вы также, когда день моего рождения? - Разве я мог бы его не знать? - 6 мая. - А какого Святого праздник в этот день? - Простите, Государь, не помню! - Иова Многострадального. - Слава Богу! Царствование вашего Величества завершится со славой, так как Иов, смиренно претерпев самые ужасные испытания, был вознаграждён Благословением Божиим и Благополучием. - Нет, поверьте мне, Пётр Аркадьевич, у меня более чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречён на страшные испытания; но я не получу моей награды здесь, на земле. Сколько раз применял я к себе слова Иова: Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне (Иов.3:25).
В другом месте, перед важным решением, много молившись, он сказал:
- Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России: я буду этой жертвой - да совершится воля Божия!
- Самым простым, самым спокойным и ровным голосом делает он мне, - говорит Столыпин, - торжественное это заявление. Какая-то странная смесь в его голосе, и особенно во взгляде, Решительности и Кротости, чего-то одновременно непоколебимого и пассивного, смутного и определённого: как будто он выражает не свою личную волю, но повинуется скорее некоей внешней силе - величию Промысла...
Вот что значит Сердце Царево в Руце Божией! (Прит.21:1) И кто же пишет это? Француз, представитель самого безбожного народа, самого богоборческого правительства!
Истинно камни вопиют.


При особе Её Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны состояла на должности обер - камер - фрау Мария Феодоровна Герингер, урождённая Аделунг, внучка генерала Аделунга, воспитателя Императора Александра 2 во время его детских и отроческих лет. По должности своей, как некогда при царицах были "спальные боярыни", ей была близко известна сама интимная сторона царской семейной жизни, и потому представляется чрезвычайно ценным то, что мне известно от уст этой достойной женщины.
В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла 1, когда он был наследником, в анфиладе зал была одна небольшая зала, и в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца на четырёх столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шёлковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла 1, императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нём хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла 1, и притом только тому, кто в тот год будет занимать царский престол России.
Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нём столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных, взоров.
"В утро 12 марта 1901 года, - сказывала Мария Феодоровна Герингер, - и Государь, и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь из царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они весёлые, но возвратились задумчивые и печальные и о том, что обрели они в том ларце, никому, даже мне, с которой имели привычку делиться своими впечатлениями, ничего не сказали. После этой поездки я заметила, что при случае Государь стал поминать о 1918 годе как о роковом годе и для него лично, и для династии".


6 января 1903 года на иордани у Зимнего дворца при салюте из орудий от Петропавловской крепости одно из орудий оказалось заряженным картечью, и картечь ударила только по окнам дворца, частью же около беседки на иордани, где находилось духовенство, свита Государя и сам Государь. Спокойствие, с которым Государь отнёсся к происшествию, грозившему ему самому смертью, было до того поразительно, что обратило на себя внимание ближайших к нему лиц, окружавшей его свиты. Он, как говорится, бровью не повёл и только спросил: "Кто командовал батареей?" И когда ему назвали имя, то он участливо и с сожалением промолвил, зная, какому наказанию должен будет подлежать командовавший офицер: "Ах, бедный, бедный (имя рек), как же мне жаль его!" Государя спросили, как подействовало на него происшествие. Он ответил: "До 18 года я ничего не боюсь". Командира батареи и офицера (Карцева), распоряжавшегося стрельбой, Государь простил, так как раненых по особой милости Божией не оказалось, за исключением одного городового, получившего самое лёгкое ранение. Фамилия же того городового была - Романов. Заряд, метивший и предназначенный злым умыслом царственному Романову, Романова задел, но не того, на кого был нацелен: не вышли времена и сроки - далеко ещё было до 1918 года".


Видение послушницы Ольги было записано в Киевском Покровском монастыре заботами матери игумении Софии (Гриневой) в апреле 1917г..
Из этого тёмного и ужасного места мы с Ангелом стали подниматься вверх и подошли к большому Блестящему Белому Дому. Когда мы вошли в этот Дом, я увидела в Нём необыкновенный Свет. В Свете этом стоял большой Хрустальный Стол, и на Нём поставлены были какие-то невиданные Райские Плоды. За столом сидели Святые пророки, мученики и другие Святые. Все они были в разноцветных одеяниях, блистающих чудным Светом. Над всем этим сонмом Святых Божиих угодников в Свете неизобразимом сидел на Престоле Дивной Красоты Спаситель, а по Правую Руку Его сидел наш Государь Николай Александрович, окружённый Ангелами. Государь был в полном царском одеянии, в блестящей белой порфире и короне и держал в Правой Руке Скипетр. Он был окружён Ангелами, а Спаситель - Высшими Небесными Силами. Из - за Яркого Света я на Спасителя смотреть могла с трудом, а на земного царя смотрела свободно. Святые мученики вели между собою беседу и Радовались, что наступило последнее время и что их число умножится, так как христиан вскоре будут мучить за Христа и за неприятие печати. Я слышала, как мученики говорили, что церкви и монастыри будут уничтожены, а раньше из монастырей будут изгонять живущих в них. Мучить же и притеснять будут не только монахов и духовенство, но и всех православных христиан, которые не примут печати и будут стоять за имя Христово, за Веру и за Церковь.

1 марта, в среду вечером, Ольга, проснувшись, сказала: "Вы услышите, что будет в двенадцатый день". Бывшие тут сестры подумали, что это число месяца и что в это число с Ольгой может произойти какая - нибудь перемена. На эти мысли Ольга ответила: "В субботу". Оказалось, что то был 12 - й день её сна. В этот день у нас в обители узнали об отречении Государя от престола. Первою узнала об этом по телефону из Киева я. Когда вечером Ольга проснулась, я в страшном волнении сказала ей: "Оля! Оля! Что случилось-то, Государь оставил престол!" Ольга спокойно на это ответила: "Вы только сегодня об этом услышали, а у нас там давно об этом говорили. Царь уже там давно сидит с Небесным Царём". Я спросила Ольгу: "Какая же тому причина?" - Какая была причина Небесному Царю, что с Ним так поступили: изгнали, поносили и распяли? Такая же причина и этому Царю. Он – мученик.

Источник: Нилус Сергей Александрович "На берегу Божьей реки"


(1) Русская поговорка: "Каков поп, таков и приход".
(2) Иди за Мною, сатано (Мф.4:10).