Милые мои, хорошие. Презентация духовной прозы

С. В. Бедрий - Милые мои, хорошие
К Деве Марии пришел Архангел Гавриил и сообщил, что она родит Спасителя Мира. Мария ни на долю секунды не сомневалась. Она сразу приняла свой крест. Задала один - единственный вопрос: «Как это будет, когда я мужа не знаю?»  Вот такая вера и служение Творцу. Если бы Архангел Гавриил пришел к нам и сказал, что надо сделать, чтобы исполнить волю Божью? Отказались бы все. Поэтому он и не приходит.
Но какие-то попытки все-таки делать необходимо. Может быть, сегодня - маленькая попытка принять и услышать волю Божью. Какая она по отношению ко мне? Понятно, что уже вся жизнь наперекосяк, всё ломано-переломано. Но задаться таким вопросом -уже решительный шаг.
БОЖЬЯ ВОЛЯ
Был у меня случай.  я начала изучать и постигать православие. Все эти духовные процессы, огромный мир знаний, явлений.  Как-то раз решила проверить, как мне Господь явит свою Божью волю. Встала я утром на молитву и прошу: «Господи, покажи. Скажи мне сегодня Божью волю. Ничего больше не прошу. Ну, открой Ты мне её.
Целый день буду очень стараться: Тебя слушаться. Ну так мне хочется Божью волю встретить.»
 Отложила я все свои планы в сторону. Думаю: «А вдруг всё будет всё по-другому. Пойду, куда скажет, буду делать, что требуется.» К вечеру в монастырь, на службу меня потянуло. Собираюсь. Спешить и заботиться о времени не хочу, чтобы не отвлечься. Вдруг что-нибудь не то сделаю.
А в чем Божья воля-то? Приехала, встала спокойно в очередь на исповедь, в полной расслабленности. Смотрю, передо мной девушка красивая, с мамой и папой, все с семьёй приехали. Вот думаю, счастье-то какое! Вся  семья вместе в храм ходит, уважают друг друга, заботятся.
Счастье, да и только! Немного погодя, познакомились мы. Служба-то закончилась. В храме свет выключили, только свечи горят. Да возле батюшки светло. А мне девушка и говорит: «Поздно уже. Не торопитесь, мы вас подвезем». Ну вот, думаю, все само собой складывается, если Господу доверять.
Сели мы в машину. Девушка за рулем. Как-то так душевно, тепло разговор у нас течет. Решили мы телефонами обменяться, поближе познакомиться.  Имя я записала и спрашиваю: «А фамилия-то какая?» А она мне говорит: «Пишите: Божья воля. Два слова с большой буквы и через черточку.»
«Как», говорю: «Божья воля? Я ж сегодня Божью волю ищу. И вот она? Вы, получается? А у мамы и папы как фамилия?» «Да все мы Божьи воли.» «Чудеса! Я ж одну Божью волю просила. А тут сразу три.» И рассказываю им свою историю. Они смеются, да и я тоже смеюсь, и глазам своим не верю. Как такое может быть?
Рассказала я эту историю одному знакомому батюшке. Поделилась - и прошу; «Помолитесь за меня.» А он отвечает: «Чего за тебя молиться, если ты утром Божью волю попросила, а вечером получила?»  «Да у меня проблем вон сколько!»  А сама думаю про себя; «Это потому, что я сама все ворочу, Бога не слушаю. Мне вот так внимательно всегда к тому, что Он мне укажет, относиться надо.»
МАЛЬЧИК И АНГЕЛ
Или вот ещё один случай вспоминается. Мальчик знакомый в детский царь ходит, а там они, конечно, о Боге, об ангелах не рассуждают. А между делом и дерутся иногда. Ну, за себя стоять, конечно, надо. А тут меня попросили с ним заниматься.
Ну, я ему про ангельский мир рассказываю, а он недоверчиво так смотрит и говорит ну и где он этот ангел не вижу что-то да вот рядом с тобой стоит и плачет что ты его не видишь извать свою жизнь не хочешь, но если он тут стоит я ему сейчас как дам и давай руками махать с ангелом драться на утро звонят мне родители что мальчик заболел. Ну, дайте ему, пожалуйста, трубочку. Милый мой хороший, ты вчера ангела бил? Бил. И что? Болею теперь, температура, горло болит. Ну, полежи, подумай. В следующий раз опять мы с ним продолжаем наш разговор.
А он уже все забыл, как болел. Хорошо же все стало. И опять на своего ангела замахнулся. Утром снова звонят мне родители. Болеет сын, ухо стреляет, плачет. Трубочку мне дает. Ну как ты себя чувствуешь, мой хороший? Плохо, ухо болит, сил нет и плачет. А ты, ангела, зачем бил? Больше не буду, никогда не буду.
На третий раз мы про ангела разговариваем, а он, знаете, что делает? Руку свою правую, левую держит, чтобы нечаянно не стукнуть. Смотрю и на детей, которые с рождения воцерковлены, и радуюсь. Я даже к одному мальчику лет семьи-восьми после службы подошла и спрашиваю, ну расскажи ты мне, пожалуйста, как давно в храм ходишь? А он так удивленно на меня посмотрел и отвечает, да как родился, так и хожу.
В выходные, да по праздникам. И побежал к ребятам. А мне так светло от этого стало. Как родился, так и хожу. По выходным, да и по праздникам.

А вот случай в скиту.
 В Казанском ключе я обратила внимание на одну маленькую монахиню.
Внешне старушечку, но очень живую внутри. Она сначала приглядывалась к нам, двум трудницам из города, а потом как-то вечерком зашла на огонёк, присела на мою кровать и стала пристально рассматривать меня. А потом спрашивает: «Кто ты такая?» Я растерялась: «Ну я, это, писательница в общем». Она заулыбалась: «Я и говорю, свой человек, а я художница, понимаешь, я к твоим произведениям вмиг иллюстрации сделать могу».
Она подошла к столу, взяла в руки карандаш и на листке бумаги сделала эскиз. Как сейчас помню, храм на горке, полянка вокруг, и бежит по ней мальчик, радостный такой. Не догадалась я эскиз этот сохранить, но он мне в душу запал, как будто она краткое содержание всех моих произведений в один момент отразила.
Мы с монахиней еще несколько раз потихонечку встречались, беседовали, а когда через год я снова в скит на Рождество приехала, увидела чудесный вертеп, руками монахини-художницы нарисованный, глаз не отведешь, и краски, и сюжет, отраженный сердцем, такие живые и родные, а сама художница в тот момент по тоненькой тропиночке мимо проходила, остановилась на минутку, на лице ее застыла многозначительная улыбка.
Ни о чем она меня больше не расспрашивала, а на мой вопрос «Как же иллюстрации?» ответила уклончиво «Ну тут благословение митрополита надо», и ушла свои послушания выполнять. К митрополиту я не пошла, не готова еще книжечка моя, а сама художница, монахиня, в скором времени заболела и мирно отошла ко Господу, выполнив своё земное предназначение, и оставила меня озадаченную.
С годами поняла я, что рисовать будут сами читатели в своём воображении. Они увидят и героев, и пейзажи, и сами оживят написанное простыми словами.

 Опять эти дневники.
 Они преследовали меня с детства.
Будучи ещё маленькой девочкой, подростком, я вела тетради, в которых выписывала события, свои мысли, чувства. Постарше трудилась по-настоящему, изучая при этом писательский опыт русских и зарубежных авторов. К сожалению, эти тетради постигла жестокая расправа. Когда родители обнаружили эти записи, они решили, что все это — пустая трата времени. К тому же, отвлекает от домашних дел и учебы. Все записи ярко горели в печке, даже дыма не осталось.
Но с тех пор я храню все свои тетради, рисунки, дневники, отдавая бумаге все чаяния и мечты. В лексиконе появились такие понятия, как дневники и ночники. Дневники — это то, что я написала днем, ночники — то, что легло на бумагу ночью.

«Милые мои хорошие, так говорит наш батюшка, когда мы приходим к нему на благословение.
И вот так проникаешься этим духом любви, понимания, взаимообмена, доверия, что эта фраза становится какой-то любимый, очень ценный для всех прихожан нашего храма, и узнаем мы по этой фразе друг друга.
Детство.
Прежде чем я родилась, произошла встреча моих родителей. Это я сейчас понимаю. Тогда, в детстве, для меня они были всегда вместе. По-другому я не представляла. Характер у папы был твердый, но делал он всё мягко. Он нежно гладил по утрам, приговаривая, какая я хорошая, замечательная, и что у меня в жизни всё получится. При этом во мне вырастало понимание, что для того, чтобы у меня всё это получилось, придётся немало попотеть.
Мама вела другую тактику. Она требовала, выставляла условия, обеспечивала всем необходимым: книгой, правильно поставленной настольной лампой, лопатой, корзиной, лейкой… Результат подвергался строжайшему контролю. Каждая черточка, запятучечка, правильно уложенная прополотая травинка, поглаженный платочек.
Тут опять подключался папа. Какие красивые птички, как поют, а какой чудесный мир, столько возможностей, только делай. И поцелуй в щечку, любимая пастила, и секретные информации из жизни, увлекательный эпизод или веселая история, наполовину состоящая из правды. Расслабилась, отдохнула? Ну, сейчас мама придет. Это как шагать: левой-правой, левой-правой. И вот уже некогда загрустить даже.
То сочинение, то новая книга, то фортепиано, то грядки посыпать опилками. Или смородину с куста собирать или черёмуху рвать прямо с забора, а то как папа на покос возьмёт, косу в руки даст. Интересно. Приплетёшься домой еле-еле, а тут подружки ждут. Гулять зовут. Бегать называется. Пойдём бегать. Ну ненадолго. И начинаем мы бегать. То в беседке посидим, то по полянам пройдёмся, а то и впрямь к кому-то сбегаем.
Хлеб помню, корочки натёртые, чесноком и густо посыпанные солью. Это с собой, едим по дороге. Вот и солнце начинает опускаться на горизонте. Так красиво! настроение меняется и хочется многое в жизни успеть. А вдруг и правда все получится?
 Из дневников.
Снежинки, падающие с неба, не таяли на варежках. Они моментально превращались в маленькие капельки на щеках, на руках. Но если надеть вязаные варежки, протянуть их навстречу снежинкам, беленькие кристаллики приземлялись и долго сохраняли свой красивый, неповторимый узор. Можно было разглядывать, чувствовать себя владелицей мимолетного шедевра природы.
Навсегда сохранить не удастся, только здесь и сейчас. Увидела, обрадовалась, вобрала в себя и пошла дальше, обогащенная опытом удивительного общения с тем, чем не можешь владеть. Так и жизнь, сколько ни пытайся подчинить, спрятать в сундук чистое и красивое мгновение, но никак, пока не докопаешься до тончайшего духовного материала внутри, который вечен.
Искорка Божия, свет духовный, радость и благодарность, сияющие в чистоте. Выглянуло солнышко, снег прекратился, снежинки исчезли, в белой слипшейся массе сугроба их невозможно было отыскать. Немного грустно, но легко. Так мудро сотканный этот мир обещал много интересного и необычного.
Ну что ж, пора за дела.
Нечего отвлекаться. Родители не одобрят.

Сегодня я хорошо спала. Ночью не вставала, молитвы не включала, как будто бы всё оборвалось. Вчера я не вылезала из акафистов и псалтири, всю ночь звучали заученные наизусть молитвы, и вдруг раз — и тишина.
Немного помолилась, и Бог меня слышит. Я что, из этих текстов ниточку плела, по которой с любящим отцом соединилась? Она что, раньше не существовала или порвалась просто? Встану на колени — слышит, свечу зажгу — слышит, а раньше — не слышал, да я и не думала об этом, слышит или нет. Я о Боге не думала, слова говорила, на иконы смотрела, а о Боге не думала, о чём угодно думала, а о Боге нет.
Молюсь, то одно прошу, то другое, пусть даже каюсь и плачу, а о Боге не думаю. А сейчас и думать не надо. Он со мной. По улице иду, со мной. Книгу открываю, со мной. Подруге звоню, он со мной. Мне на работе букет подарили, так это Он мне его прислал.
Я даже не прилагаю усилий, само собой понимается как-то. Ничего придумывать не надо. Вдохнула, дышится. Ручку на бумагу поставила, пишется. А у вас как? Потеряла, возвращается. Обрела и все со мной.


Первая встреча с духовным отцом.

Стояла чудесная погода.
И я ехала в Богоявленский мужской монастырь. Ехала ни за советом, ни на исповедь и даже не на службу. Я сопровождала одну малознакомую женщину, которая прилетела из Москвы в Пермь. Меня попросили найти для нас то место, где бы ей могли помочь по её жизненным проблемам. Была зима. В центре помощи при кафедральном соборе ей выдали дублёнку и тёплую одежду.
Правда, она сначала пожила пару месяцев в Бахаревском женском монастыре, а там и узнала от монахинь, что в нашем городе есть старец, к нему желательно попасть. И она уговорила меня найти этого старца и сопроводить её туда. Так я, уроженка Перми, узнала, что у нас в городе есть старец, и принимает он в Богоявленском мужском монастыре в Верхней Курье.
Вот и ехала я, чтобы выполнить просьбу москвичей. Не знала, конечно, что в этом всем был промысел Божий, что она через некоторое время уедет в Москву и больше не вернется. А я найду себе в этом старце духовного отца, останусь возле него, чтобы проникаться духом крепчайшей и непоколебимой веры, чтобы спасаться и помогать другим. Это я сейчас, спустя много лет, понимаю, а тогда даже не собиралась я к нему, у меня был другой духовник, и жизнь моя меня устраивала.
Когда я увидела батюшку, сидящего в кресле за иконой Божьей Матери, «Скоропослушница», меня поразил свет, который шел и к нему, и от него, и распространялся вокруг, очень тонкий и мягкий. Меня потянуло на исповедь. Я встала на колени перед ним и начала говорить.
Было ощущение не только света, но и тепла, огромной любви и необыкновенной защиты. Ничего лишнего не скажешь, ненужного не вставишь. Как-то само собой хочется говорить о том, о чем даже не собиралась. «А муж мой дом построит?» — почему-то спросила я. Батюшка смотрел на меня, но было такое чувство, что он смотрит куда-то в себя, на какой-то внутренний экран, и не торопится отвечать.
Потом медленно опускает голову, утвердительно кивая, и говорит такое долгое «да». Это я сейчас понимаю, почему такое долгое. Это так, как реально будут развиваться события. Медленно, долго и болезненно. А тогда просто «да» и всё.


 Из жизни монастыря.
Монастырская жизнь очень даже меня интересовала и притягивала. Как магнит.
Все мне казалось таким чудесным, таинственным, невозможным и непостижимым, недосягаемым. И окунулась я в нее решительно и с разбегу, сразу желая увидеть всю красоту. Конечно, для окружающих я была гостей, а к гостям относятся почтительно и с уважением. Мои светские платья мне предложили сменить на юбку до пят, а изящные туфельки на что-то среднее между калошами и домашними тапочками.
Ура! Всё мирское напряжение и необходимость соответствовать, держать марку слетела с меня, как лягушечья шкура, И я почувствовала себя настоящей, естественной, свободной. Волосы под хлопковым бабушкиным платком. Отчего вообще перехватило дух. Русская, православная. Макияж смыт.
И как здорово без него. Как будто я всю жизнь об этом мечтала. Смотрю на иконы. Вот, я такая же, как вы. Простая, неприукрашенная. Какой Господь создал. Мне даже протереть иконы разрешили. С молитвой. К святыням прикасаюсь. Я про всё на свете забыла, про дом, про мужа, про детей. Теперь всё это неважно, не имеет значения, ведь я вон где.
А мне моя знакомая работница монастыря приговаривает. Наконец-то! Это Господь тебя привёл. Ты здесь и ночуй, а потом я тебя на работу устрою. Мне в отпуск надо, ты за меня поработаешь. У тебя свои деньги будут, а там и в монастырь глядишь, уйдёшь, душу спасёшь. Я рот-то и раскрыла: я? в монастырь?, а муж?, детей четверо, внуков больше десяти.
А ты не думай, Господь всё уладит. Мужу скажешь, что у тебя сверхсрочная задача, звони ему. Звоню. Он сердится. Да ты помягче говори, что, мол, так и так, родной, я теперь с Богом встретилась. Конечно, думаю, Бог дороже, чем муж обычный, если Бог позвал, слушаться надо. Но не еду я домой раз-два, а когда уже за десяток перевалило, муж посмотрел на меня, на мои одежды, платки и тапочки, на лицо мое чистое, и говорит почему-то: «Я на монашке не женился.»
Да ты обожди, родной, сейчас пост великий, терпеть надо. Я вот ещё в скит женский съезжу, поживу там немного и вернусь. И уехала на две недели.

А в скиту…
 домики деревянные, постели ровные, из досок сколочены. Вода ключевая, воздух чистый-чистый, и коровы мычат.
Печка топится, дрова пощёлкивают, а мы с монахинями молитвы при свечах читаем. Я ж домой теперь совсем не хочу. В трапезной послушание выполняю, корову кормлю, дрова таскаю. И такая я счастливая, про всё забыла. В скиту ни интернет, ни телефон не работают, далеко, связи нет. Жизнь-то настоящая, живая жизнь. Только вот матушка пришла озабочена и говорит, «Тебя благословили домой.
Собирайся, отвезу». Еду я обратно в юбке до пят, смотрю в городе на женщин, а они мне в юбках коротких и брюках голыми кажутся, как будто одеться забыли. Что-то внутри меня сильно изменилось. Батюшка мне на дорогу сказал: «Ты в длинной юбке, как стройная чинара».
Вернулась я домой и думаю «Как свою жизнь с мужем в такую же превратить, чтобы и дом деревенский, и дрова таскать, и печку топить, и молитвы вместе читать, и чтоб на мне юбка в пол, на голове коса, а у него рубашка холщёвая, вышитая моими руками.
 Откровение.
Как Бог вложил в меня желание мыслить, и музыку писать в простых словах, рвала тетради, и сжигала кисти.
Бог научил писать на облаках.

 Из повести «Реальная жизнь».
Все лето лили проливные дожди. Было ощущение, что все окружающее пространство превратилось в одну большую полноводную реку под названием жизнь. Она плохо плавала с детства. Воды не боялась, плыла, но заплывать за буйки не решалась.
А тут вдруг так сложилась жизненная ситуация, что она оказалась в открытой воде. Ей бы уж пойти ко дну, но тут появился он, спасатель, и протянул ей руку помощи. Или спасательный круг. Как он оказался рядом, куда плыл, почему заметил ее и зачем решился помочь, одному Богу известно. Река была очень широкой. Уже Несколько месяцев он сопровождал озадаченную героиню к берегу.
Порой он отпускал её, она плыла сама, но когда уставала или терялась, снова помогал ей. Хорошо, что в реке не видно слёз. Она часто и много плакала, и от этого река становилась ещё шире и полноводней, и, как ей казалось, чище. Она плакала не от страха, не от усталости, а от того, что впервые чувствовала рядом человека, живую душу, Которому она была не безразлична.
Она привыкла плыть. Это движение стало смыслом её жизни. И выходить на берег ей совсем не хотелось. Тем более, что в этой воде рядом с ней всегда был он. Почему он бросил все свои дела и посвятил этот отрезок жизни ей, плывущей и уже была потерявшей надежду?
Может, его где-то ждут, и он здесь. А он здесь, с ней. И что будет там, на берегу? Вдруг он сразу исчезнет, она снова останется одна. Это пугало ее, и у нее было одно желание — плыть. В один момент она поняла, что, если правильно взять направление, где-то на берегу есть место с мягким песком и шелковистой травой, место, которое ждет их обоих. Там есть и дом, и смысл, и их соединение в семью.
Она взяла правее, туда, к этому месту. Она не знала, где и кто мог помешать им не расстаться. И твердо решила уйти и увезти спутника из этих событий. Отдать свое счастье она не хотела, и он снова нырнул под воду и вынул для нее жемчужину их счастья. Она крепко зажала ее в руке, и даже смерть не могла их разлучить, и отпустить этот подарок из рук она не хотела.
У нее возникло огромное желание отдать ему свою любовь и сделать его счастливым.

 Четки жизни.
 Монастырь великолепен в любую погоду, во все времена года, и в дождь, и в снег, и в жару. Блестят купола на солнце или истекают слезами дождей: невыносимо прекрасное состояние человеческой души.
Монастырь тоже живет, дышит, чувствует, любит, ждет, надеется, прощается, снова встречает. У него есть дух, душа и тело. И пульс, не перестающий биться. А я спешу, как маленькая клеточка живого организма, соприкоснуться и побыть с собой. Здесь я Богу передала устройство своей жизни. Ежедневная жизнь и есть мое служение. Оказывается, существует в ней правитель - Господь.
При этом будущее мало видится. События складываются сами по себе, как бусинки на четках, а моя задача читать молитву и передвигать их одну за другой. Мало-помалу появляются люди. Именно те, которые полезны, ведут в Царствие Небесное. Детали важны. Целостную большую картину видит Господь. Он-то и направляет.
Очень медленно и болезненно отпускала я вожжи, теряя в своих руках свою значимость и переставая что-либо понимать. Зато открылись духовные знания, которые воспринимаются на ощупь, становятся новой реальностью, новым смыслом. Как будто ещё одно рождение или превращение гусеницы в бабочку. Или ещё что-то из ряда вон выходящее.
Ощущается, что прошлая жизнь уже не моя, Она осталась где-то с кем-то у кого-то, Собрана и воплощена, перешла в другие сферы, И мне уже не принадлежит

Крыльев взмах
 Сгорали дни и покидали люди,
 Хранила пепел, целовала прах,
Но знаю я, все было, есть и будет,
 И смерти нет, а просто крыльев взмах.

Вот недавно я узнала, что я жадная. Ну до всего, до жизни, например, до дел разных. Ну до всего жадная, да и только. Раньше я думала, что я щедрая, со всеми делюсь, а теперь поняла, нет, всё на себя тяну, и ни капельки отдавать не хочу. Понять-то поняла, а как от этого избавиться. С другими поделиться. Если я об этом сейчас расскажу, это поделиться? а если секреты открою, это будет считаться поделиться? и хоть на немного от жадности избавиться.

Бабушкин сундук.

 Обстановка, в которой я росла, была очень необычная. Большой, тёплый, красивый, чистый, радужный дом с бабушкиным сундуком.
А там муфточки, юбки в пол из настоящего бархата, короткие жакетики, расшитые бисером, большая чёрная шаль, до того натуральная и шерстяная, что видно, как ниточки пересекаются, а на ней однотонный гладью узор. Всё это мне разрешали брать, и я придумывала свои наряды. Перешивала, довязывала, мастерила. К сундуку добавлялись мамочкины старинные замысловатые шляпки на резиночках и высокие туфли, похожие на ботильоны, с каблуками наискосок. Всё это меня притягивало, как будто бы я погружалась в атмосферу старины.
Было странно, но я не стеснялась это надевать. Так я научилась фантазировать и выражать свой мир.

Мой маленький старенький домик.
 Мой маленький старенький домик. Раньше ты казался мне огромным. И в тебя вмещалось всё — и детство, и юность, и любовь мамы и папы, и забота бабушки.
Теперь я не знаю, куда присесть. Вокруг повырастали огромные трёхэтажные коттеджи. Но мне так тепло и уютно в моём родном родительском доме. Даже старые яблони, которые давно переросли этот дом, по-прежнему роняют те же небольшие красные яблочки. Раньше из них мы варили кисель. Теперь они никому не нужны. Вот эта же старая китайская сирень никуда не делась.
И рябина в ограде. Папа просил её сохранить. Папино место хозяина дома никто не занял. И дом стоит осиротевший. А я беру лопату и, вскрывая дерн, копаю яму. В нее я насыпаю пожелтевшие листья и вместе с ними хороню свои страхи, сомнения, неуверенности.


Дедушкин фонарик.
 Дедушка, дедушка, а куда бабушка ушла? Дергал за рукав своего любимого дедулю милый внучок Тимофей.
Я проснулся, а её нет. Она на источник к Трифону Вязкому отправилась спозаранок, помолится там, а нам с тобой дома молитву сотворить завещала. Вставай к образам! Встали рядом дедушка и внук, и потекла у них молитва мирная да искренняя. Очень любят эти минуты маленький Тимоша, когда дедушка свечу зажигает, когда тихим спокойным голосом молитву творит.
Такая в душе благодать и на сердце радость. Тимофей растет смышлёным и любознательным. Несколько лет назад семья переехала в дом у реки, недалеко от источника Трифона Вятского, местночтимого святого. Маленький Тимоша очень к дедушке привязался и повсюду его сопровождает. Рано утром дедушка выходит на улицу с маленьким фонариком.
Тимоша бежит рядом, пытаясь к фонарику прикоснуться, а когда они с бабушкой остаются, всегда спрашивает: «Бабуля, а дедушка подарит мне свой фонарик я тоже светить хочу!»
«Ах ты умница моя, конечно подарит. Светить это хорошо твое желание одобряю и благословляю тебя светить!»

 Вспоминая свое детство
мне хочется подбирать и выбирать слова, но как всегда у меня не получается, так как детство свое я не могу выразить словами.
Наверное, когда я попаду в рай, это и будет возвращение в свое детство. Цветущие деревья, бьющий фонтан, поляны и березовые рощи с красноголовиками и земляникой, чистый воздух, лес, небольшая речушка, в которой плавать научиться невозможно, сенокос, сад с цветами и плодами, огромный дом, в котором все сверкает от чистоты и уюта, фортепиано, изобилие любви, тепла и доступность получения знаний: книги, рукоделия, музыка, театр… - райский оазис.
Как он образовался, я не знаю. Я в него попала и бегала босиком по теплым прогретым солнцем дорожкам, ездила на велосипеде и принимала все окружающее меня с любовью и благодарностью. С такой же любовью я принимала и записывала тексты, вела дневники, сочиняла, импровизировала, моделировала одежду.
У меня все получалось. И мгновенно появлялось все необходимое для дальнейшего творчества. Печатная машинка, швейная, нитки для вязания, тесьма, платки.
 Взрослея, я не задумывалась, почему у меня все есть. Просто всегда есть все, что мне надо. У меня и сейчас все есть, но теперь я задумываюсь, ищу ответы.

 Дивеево.
 «Отправляйся к Серафиму Саровскому в Дивеево. Там тебе всё откроется» -  на дорогу благословил духовный отец.
Путь оказался долгим. Нас трясло в автобусе, было очень холодно. Иногда наступало сожаление, что вообще поехала. Сидела бы дома. Но в дороге постепенно растрясённые мозги стали соображать. В пять утра мы приехали в Цивильск, в женский монастырь чудотворной иконы Божьей Матери Тихвинская. Всё ещё было закрыто, и мы стояли у ворот. Немного поспали в автобусе, так как в дороге поспать не удалось.
Нас пустили на утреннюю службу, и всем выдали читать помяники.
 Я так замёрзла, что руки были ледяные. Стала молиться про себя. Дорогие сестры, может, у вас есть что-то тёплое согреться для меня грешной, мысленно получила ответ — конечно, согреем. Служба началась великопостная, длинная, с земными поклонами, и вот совершая все положенные поклоны, мне скоро стало так жарко! «Вот и тёплая одежда», подумала я.
В монастыре очень благодатно. С усердием помолилась Богородице, прося помощи и защиты, заказали требы, зажгли свечи, слава Богу. Почувствовала, что Богородица помогает и покрывает нас своим покровом, направляя на молитву и благие дела.
Нас очень вкусно покормили, и мы двинулись в дальнейший путь. До Дивеево ехать шесть часов, было уже теплее, по дороге открывались красивые русские пейзажи, белые от снега поля, освещенные солнцем, березовые рощи, часто встречались храмы, действующие и восстанавливающиеся. Может быть, потихоньку просыпается наша Россия ото сна, и у наших детей появится будущее?
Но это в случае, если мы все неравнодушно отнесемся к своей собственной жизни. Нас поселили в современную гостиницу со всеми удобствами. Мы увидели красивый храмовый комплекс с великолепным садом. Даже зимой, в замерзшее время года, здесь очень чудесно. В Свято -Троицком храме, расписанном сестрами монастыря, нас встретилось столько святых и, конечно, сам батюшка Серафим Саровский, который слышит, видит и помогает.
Мы приложились к его нетленным мощам, и он начал с нами работать. Постигая всю глубину и благодать святого места, в которое мы попали, соприкасались не только с историей Дивеевского монастыря, глубиной подвига батюшки Серафима и Дивеевских святых, но и со смыслом всего православия.
Дивеево — это место, в котором правит сама Царица Небесная. Не зря батюшка Серафим столько дней и ночей молился заступнице усердной, призывая ее защиту и благодать. Здесь спасается Россия, и здесь закладывается основа спасения будущих поколений. Батюшка слышит и видит каждого, помогает всем понять и принять свою духовную миссию. Чётко организованные службы, на которых вскрывается глубинный слой православной веры, чтобы взять с собой частичку и привезти её в родной дом.
А для этого батюшка приготовил всё: масличко, сухарики, сувенирчики, иконки, книги, конфетки. Трапеза постная, необыкновенно вкусная. «Сама Богородица угощает», - пояснили нам и напоили травяным чаем. Всем подарили Евангелие и иконочки с цветами из алтаря. Вспоминаю канавку, по которой шла, как по дорожке в Царствие Небесное.
С такой радостью читала Богородице Дево Радуйся, что хотелось всю жизнь только это и делать. Белая снежная чистота, яркое солнце, сверкающие купола, величие всех святых на храмах. Наверное, каждый, получая помощь и защиту здесь, этим самым служит своим ближним и всей России, жизни вообще. Раз вы здесь, значит, все хорошо, значит, вам помогают, говорит экскурсовод.
А я долго стою возле березы-свечки, на которой сама собою выросла голова медведя батюшки Серафима с глазами, ушами и носом. Как такое может быть? Чудеса, да и только. В святом месте каждый твой шаг не случаен. Каждое слово имеет значение и смысл, и ведёт понимание своего пути. Каждый человек рядом, как дар Божий.
Мы из Липецка, мы из Краснодара, а мы из Перми, и нас всего девять человек. Но так Богу угодно. Мы все братья и сестры во Христе, говорит мне соседка Татьяна.» Слава Богу за всё», - постоянно повторяет она, усердно крестясь и кланяясь.

 Верность Богу
Богу сердце я открыла, с ним в молитве говорим. Он увидел то, что было, мы уже не повторим.
Он отправил к исправлению наши души и сердца. Мы верны без сожаления только Богу до конца.



 Когда Господь молитву слышит
и на нее ответ дает,
когда ты веришь, этим дышишь,
 хотя и не спешит Господь,
 Когда ты Богу доверяешь
 свои мысли и дела,
 ты ничего не потеряешь,
 я только что приобрела.



Прозрение.
 Я прохожу в боях крещение,
бои духовные кипят,
 учусь с рассудком без сомнения
пройти свой жизненный наряд.
По-настоящему в окопах,
закрывшись прозой божьих фраз,
 я понимаю, как жестоко
порой прозрение для нас.
Но утро раннее настанет,
 и солнце радужным лучом
мне руку помощи протянет.
 Спасибо, Господи, на том

 Моя дорога.

Я не могла открыться Богу,
а лишь стремилась ощутить
свою бесценную дорогу
и торопилась просто жить.
Тогда Господь поставил точку
и дал мне искренний урок,
 и убедилась я воочию,
 что Бог зашел на мой порог.
 О Боже! Я впустила Бога,
 и мне принес его не тот,
 кого я понимала строго,
а тот, кто прост и просто ждет.
Вам помогу открыться Богу,
 не осуждайте лишь, прошу,
мою бесценную дорогу,
я ей очень дорожу.

И как же мне Творца благодарить,
 Дал путь любить, творить и с Богом жить.




 МУЗА МОЯ

Вот и Муза моя,
ты нашла меня
Так же смела
,так же радостна,
 Как всегда светла,
загорела,
Только в этот раз
 ничего она
не сказала.


На листах моих
от забот земных
Отдыхала, и дружила я
как всегда тогда
 с милой Музой.
Я твердила ей,
 что никто, поверь,
мне не нужен,
уж ни рыцарь мой,
ни пастух простой,
ни вздыхатель.
Мне не нужен уж
ни бывалый муж,
 ни читатель.
И простила я
то, что Муза моя
разбудила
 те мои края
, где бывала я
и грустила
 Тополя-поля,
 где живут друзья
и цветочки,
 Где звенела я
 и где пела я,
здесь не строчки.
И в большой горшок,
насыпая строк,
 поливала
 То, чем стала я,
что устало я забывала.
От молитв простых,
от любви без битв
мне теплее.
Жив былой мотив,
но забот моих
 он не греет.
 На коленях я
у Спасителя,
пред иконой.
Он живей меня,
с Ним вся жизнь моя,
все законы.
Вижу Муза моя,
поняла меня,
 поклонилась,
 Да и в Ангела
 с сердцем пламенным
превратилась.
Слов полным - полно,
но от них темно,
Здесь же свЕтло,
здесь не гаснет свет
Ни от жутких бед,
 ни от ветра.
Здесь останусь я,
здесь стезя моя,
 безсловесна,
Муза алая,
муза милая,
 бестелесна,
 муза алая, муза милая...