Если я вспомню, я напишу книгу. Глава 8

Это был очень долгий день с изнурительной дорогой куда-то на юг, без остановок, без возможности отдохнуть или хотя бы перекусить. Вокруг сменялись пейзажи, что немного отвлекало от усталости и голода. По одну сторону от нас были горы, чьи склоны полностью скрывались пышным лесом; мы долгое время шли у их подножия по узкой тропе, которая в итоге привела нас к изумрудным холмам с пышущими невероятным ароматом цветами.
Большую часть дня мы двигались именно по холмам и лугам под палящим солнцем над головой и высокими пахучими травами под ногами. Все шли молча, лишь Асиба и идущий рядом с ней Максимилиан негромко о чём-то беседовали. Мы с Марком шли в конце, за нами следовало лишь пара воинов, которые замыкали весь наш небольшой отряд.
Несколько раз я замечала, как Марк бросал взгляд на свои часы, но оставался молчаливым, да и я не рисковала лезть к нему с разговорами. Но в очередной раз глянув на часы, он таки произнёс:
— Я нашёл вещь, которая раздражает больше, чем ты, раз за разом появляющаяся на моём пороге. Время. Оно здесь неправильное.
— Знаешь, а приятно быть не на первом месте в списке раздражающих тебя вещей.
Марк никак не отреагировал на мои слова, и мы снова замолчали.
Внезапно отряд остановился, воины начали перестраиваться, а к нам вернулся Максимилиан.
— Нам лучше держаться в стороне, например… — Он начал озираться, будто бы в поисках укрытия.
— А в чём дело?
— На нас сейчас нападут, — ответил Максимилиан как ни в чём не бывало.
— Нападут? — переспросила в ужасе я, оглядывая местность.
— Да, да, там какой-то отряд впереди, и похоже, что они настроены воинственно против нас. Поэтому давайте-ка немного отойдём… — Макс не успел договорить, так как между мной и ним в землю воткнулась стрела.
— Куда? Это же поле! Мы на открытой местности!
Максимилиан бросился в сторону, а я следом за ним. Мимо пролетела ещё одна стрела, заставившая меня резко остановиться. В это время отряд под руководством Асибы уже быстро двигался в сторону нападавших. С нами остался лишь воин с барабаном и ещё пара воинов, которые вели коней, нагруженных вещами.
Я посмотрела на Марка, который стоял рядом.
— Ответы на каждом шагу, просто, — даже не взглянув на меня, пробурчал он.
До нас донёсся шум сражения: удары металла об металл, крики. Ещё пара стрел пролетела мимо, но будто бы с другой стороны, а не оттуда, где шло сражение. Складывалось впечатление, что нас окружали.
— Падай, — дёрнула за руку я Марка и сама легла в высокую траву.
Мы лежали в траве, стараясь не привлекать к себе внимания, а где-то над головой вновь пролетели стрелы.
— Лежа мы занимаем большую площадь, и стрелам легче угодить в нас, разве нет? — прошептал Марк.
— Лежа мы можем сойти и за мёртвых, — тоже шёпотом ответила я.
Я прислушивалась, но из-за шума битвы невозможно было услышать, что происходило поблизости. Внезапно кто-то пронёсся сравнительно недалеко от нас, послышалась борьба, затем воин противника в чёрных одеждах упал прямо перед нашими лицами. Но борьба не прекращалась; более того, я услышала удары в барабан, а потому рискнула высунуться из травы. Ещё двое противников сражались с воинами, которые присматривали за лошадьми. Сами лошади, судя по всему, ускакали.
Наблюдая за ходом битвы, которая разворачивалась всего в нескольких метрах от нас, я не сразу заметила, как к нам подобрался ещё один воин в чёрном. А когда заметила — замерла как вкопанная. Но в момент, когда он уже занёс топор надо мной, из ниоткуда выскочила Асиба с двумя тонкими мечами. Сказать, что она была великолепна в бою, — не сказать ничего. Она настолько владела мечами, что они молниеносно летали вокруг противника, тот не успевал отбиваться и очень скоро упал замертво под натиском воительницы.
— Это тебе пригодится, — сунула мне в руки один из своих мечей Асиба и тут же ринулась дальше в бой.
Я лишь растерянно посмотрела на Марка, который тоже поднялся из травы.
— Даже не думай. Тебе тут не место с этим, — прокомментировал он.
— Один сбежал! — раздался крик Максимилиана. — Он уже далеко!
Асиба распорядилась, чтобы пара воинов оседлала коней и преследовала сбежавшего, а сама, оценив ущерб от битвы, собрала свой отряд, и мы снова двинулись в путь, будто бы ничего и не было. Но на этот раз шли недолго: свернув с холмов, спустились к опушке ближайшего леса. Там, пройдя чуть дальше между деревьями, устроили привал. К этому времени солнце уже обогнуло большую часть неба и начинало клониться к горизонту.
Наша троица устроилась несколько поодаль от остальных возле поваленного дерева. Максимилиан воодушевлённо рассказывал о своих впечатлениях от битвы, а мы с Марком молчали. Я всё ещё сжимала в руке меч Асибы, не зная, то ли вернуть его, то ли оставить. Но так как предводительница была занята, мне оставалось только сидеть на месте и продолжать задаваться вопросами.
Лошадей с пожитками, как оказалось, поймали и вернули в отряд, а потому очень скоро удалось немного перекусить после долгой дороги. И в этот раз я наблюдала, как с недоверием Марк пробовал пищу, но, судя по тому, что он съел всю свою порцию, можно было сделать вывод: ему понравилось.
Когда ужин закончился, воины расположились на отдых, а Асиба осталась одна, покуривая тонкую длинную трубку. Я подошла к ней.
— Думаю, мне следует это вернуть, — протянула я ей меч.
— Я же сказала, что тебе это пригодится, — она снизу вверх посмотрела на меня внимательным взглядом.
— Но я даже не умею сражаться. И не думаю, что придётся…
— Никогда не загадывай, как повернётся жизнь, — перебила меня Асиба, поднимаясь и отводя меня в сторону от лагеря. — Самое время научиться.
Она достала второй свой меч, но я так и не поняла откуда, так как не видела его изначально, когда она поднималась.
— Следи за мной, — сказала она. — И повторяй.
Не рискуя отказывать той, кто кормит нас и защищает, я смирилась с этой затеей. Поначалу всё шло неплохо: я просто наблюдала, как она встаёт, как держит меч, какие движения делает, и повторяла всё то же самое. Но спустя какое-то время она скомандовала нападать на неё. И требования её становились всё жёстче.
К нам начали подтягиваться воины, которым было любопытно понаблюдать за этим зрелищем, и даже Марк с Максимилианом. Не представляю, сколько всё это длилось, но в какой-то момент, будучи раззадоренной и увлечённой, Асиба начала нападать уже слишком сильно. Я не успевала отражать её удары и попросту убегала время от времени. Но и убегать было довольно сложно: несмотря на свой внушительный рост и силу, Асиба стремительно двигалась, а меч её просто летал из руки в руку — настолько быстро она перебрасывала его, что порой казалось, будто он исчезает в одной руке и тут же появляется в другой.
В какой-то момент она сбила меня с ног, и я упала. Меч у меня выпал, а Асиба победно наставила свой к моему лицу.
— Прискорбно и неумело, — сказала она, глядя на меня сверху вниз.
— А чего вы ожидали? Я впервые держу в руках оружие!
— Даже не держишь, — усмехнулась воительница, отступая от меня.
Я встала и начала озираться по сторонам в поисках меча, но его нигде не было.
— Встретив тебя, я была уверена, что вижу перед собой человека, которого ждёт большое будущее, который смел и отважен, который идёт своим путём и дойдёт до конца, — продолжала между тем Асиба, не глядя на меня. — Но, видимо, я ошиблась. Человек Майя из Города… — В этот момент она сделала еле уловимое движение рукой, и меч просто растаял в её ладони. — Но я уверена, что не ошиблась в этом человеке…
С этими словами она подошла к Марку, который стоял неподалёку и, как и все, наблюдал за нашим боем.
— Такая пустота, такая тьма… Которая распространяется и затягивает… Кто ты на самом деле, скажи мне? — Она внезапно вытянула руку, и в ней тут же вновь появился меч, направленный в грудь Марку.
И в ту же самую секунду я обнаружила себя стоящей в шаге от неё с вытянутым мечом в своей руке, кончик которого упирался ей в шею. Ещё бы сантиметр — и он бы пронзил воительницу, а потому дикий страх окутал меня от осознания, что я угрожаю жизни той, кто принял нас (может, и не столь радушно, как ожидалось, но всё же).
Асиба опустила руку, и меч в ней тут же исчез.
— Я никогда не ошибаюсь, — повернулась она и, к моему удивлению, легко улыбнулась. — Меч оставь себе, как я уже говорила, он тебе пригодится. А раз ты разобралась, как с ним обращаться, то и в остальном проблем не будет.
Она скомандовала всем расходиться на отдых и, бросив насмешливый взгляд на меня, тоже ушла в лагерь.
— Знаешь, что сейчас произошло? — восторженно воскликнул Максимилиан, хватая меня за плечи. — Асиба приняла тебя как равную! Она что-то увидела в тебе, что-то, что заставило её не только захотеть научить тебя воинскому искусству, но и даже подарить свой меч!
— Не думаю, — глядя вслед уходящей воительнице, пробормотала я.
— Асиба — величайший воин, величайший предводитель, потомок народа, который правил миром! Она единственный человек, кто умеет владеть этими мечами! Была… до этого момента, — Максимилиан всё с тем же восторгом посмотрел на меч в моей руке.
— И что это значит?
— Значит, ты на верном пути. Если ты ищешь что-то и ты знала, что найдёшь это здесь, за мостом…
— Как это вообще связано? — перебила я его. — Ах да: конкретные вопросы — конкретные ответы… Но я задала конкретный вопрос! И всегда задавала конкретные вопросы!
На эмоциях я взмахнула рукой, и меч растворился.
— Теперь ты должна понимать моё обычное раздражение от тебя, — вставил Марк, после чего развернулся и направился обратно в лагерь.
— Асиба — последняя жрица своего народа, а не просто предводительница. Она видит намного больше, чем все мы, — продолжил уже более спокойно Максимилиан. — По легенде, именно она…
— Остановись, я прошу! Давай начистоту: я не хочу и не собираюсь ввязываться во все эти истории, которые тут закручиваются. Я просто хочу понять, откуда я появилась в Городе, кто я и что делаю здесь. И если это возможно выяснить где-то в этом месте — отлично! Но история Асибы меня не касается. Вот в чём — в чём, а тут я согласна с Марком. Свои ответы я найду точно не в здешних войнах!
Вспомни я слова Асибы о том, что не стоит загадывать, как может повернуться жизнь, я бы не была так категорична в тот момент.

***

С того дня каждое утро начиналось одинаково: едва близился рассвет, Асиба будила меня толчком в бок и вела на отдаление от лагеря, где неустанно обучала меня. Поначалу я пыталась отказаться от её затеи, вернуть меч — в общем, сделать всё, чтобы иметь возможность как можно меньше соприкасаться с жестокой стороной этого образа жизни. Но в какой-то момент меня это начало увлекать. Быть может, дело в том, что у меня начало получаться, хотя воительница всё равно раз за разом одерживала победу. А может быть, мне уже начали приедаться однотипные дни в пути, одна и та же раскидистая природа вокруг, и мне хотелось разнообразия.
Как бы там ни было, с момента нашей встречи с отрядом Асибы прошло около недели, и каждое утро — до того, как позавтракать и выдвинуться дальше — начиналось у нас с обучения.
С каждым днём я чувствовала, что проникаюсь симпатией к воительнице; теперь она открывалась в новом свете. Это была не просто грозная предводительница, страждущая отмщения за разрушенные деревни своего народа и восстановления справедливости, но и очень мудрая и чуткая женщина. Как только мы останавливались на привал или ночлег, как только воины скидывали с себя пожитки и разводили костёр, она словно мать огромной семьи заботилась обо всех них: довольно дружелюбно беседовала, помогала обустраивать лагерь и, конечно же, танцевала под неизменные звуки барабана. И иногда я ловила себя на мысли, что жизнь здесь, жизнь в пути, хоть и тяжёлом, намного интереснее, чем моя… без памяти, а потому и без особого смысла.
Очередным вечером, когда сумрак уже опустился на землю, мы остановились, как обычно, на опушке леса под раскидистыми кронами вековых деревьев, среди которых то тут, то там торчали замшелые руины прежнего поселения.
— Откуда так много руин здесь? — задала я вопрос Максимилиану, который в этот вечер остался рядом, а не вёл неизменные и столь привычные вечерние беседы с Асибой.
— Горькое воспоминание прошедших времён.
— Со времён тех войн, о которых ты рассказывал?
— В том числе, — Максимилиан задумчиво и мечтательно посмотрел на небо, которое уже было достаточно тёмным, чтобы проявились первые звёзды. Я тоже подняла взгляд вверх.
Такое высокое, тёмное небо с мелкими, будто бы разбрызганными наподобие капелек белой краски звёздами, лёгкими размытыми облаками, которые медленно тянулись над нами. Задумчиво глядя, как появляются всё новые и новые белые точки на чёрном покрывале ночи, я не сразу услышала, как Максимилиан обращается ко мне.
— Ты стала молчаливее, — повторил он.
— Вопросов не стало меньше, если ты об этом. Но я всё равно не получаю на них ответов, так есть ли смысл их задавать? — Я помолчала. — Там, в Городе, мне очень хотелось выяснить, что происходит со мной, что за мир меня окружает, что реально, а что нет. И, казалось бы, именно там меня не должно было волновать всё это, — я проследила взглядом за Марком, который прошёл мимо и скрылся в лесу. — А оказавшись здесь, я будто бы начала плыть по течению. И будто бы стало всё равно, куда это течение меня приведёт. Это нормально?
— Нормальность вообще очень субъективна. Что нормально для тебя, может оказаться ненормальным для них, — Макс кивнул на отряд, собравшийся возле костра. — Точно так же, как то, что нормально для нашего друга Марка, ненормально для нас.
— При нём только не говори, что считаешь его другом. На днях я осмелилась его так назвать и получила обычную для него реакцию: раздражение и сарказм…
Максимилиан лишь посмеялся.
— Это течение, — спустя некоторое время продолжил он, будто бы разговор и не заканчивался, — приведёт тебя рано или поздно туда, где ты получишь ответы. Я в этом уверен! Случайностей не существует. А значит, ты здесь не случайно.
Его вечная восторженная и добродушная улыбка должна была вселять надежду, но всегда лишь приводила к мысли о его сумасшествии, о чём я с ним и поделилась.
— Я знаю. Ты тоже порой кажешься мне немного не в себе, — он снова засмеялся. — Взять хотя бы твою потерю памяти: не помнить, как ты оказалась в Городе, но помнить столько всего из событий, пока ты там блуждала…
— Но ты ведь тоже не помнишь, как оказался здесь впервые…
— Я этого не говорил.
Я молча посмотрела на него. Он не обратил на внезапно прервавшийся разговор внимания, так как с интересом наблюдал за очередным танцем Асибы, кружившей вокруг костра, чьё пламя высоко поднималось в ночной воздух. Снова гремел барабан, отбивая причудливый ритм; снова пахло травами, которые горели в костре; снова меня утягивало мыслями куда-то далеко от нашего лагеря.
Здесь я чувствовала себя спокойно. Чего не было в Городе. Возможно, именно чувство страха заставляло меня так яростно рваться на улицы в поиске ответов, толкало меня на абсурдные и опасные решения, принимаемые среди тёмных холодных стен, которые давили отовсюду. А здесь, на бескрайних равнинах пышущего красками нового для меня мира, я чувствовала, как любопытство моё сменяется наслаждением от всего происходящего вокруг. Не это ли реальная жизнь? А не бессмысленное метание среди стен Города или смутные обрывки каких-то невразумительных воспоминаний иного места?
Чем больше я находилась здесь, среди этих людей, в этом путешествии на юг, тем чаще мне приходила мысль: а так ли мне надо дойти до Верхнего озера, так ли нужны мне ответы на те вопросы, которые роились во мне, пока я ещё была в Городе?
Город… Я поискала взглядом Марка, но так и не нашла. Должно быть, он ушёл спать. Для него всё окружающее так же неизвестно и ново, как и для меня. Но пока что он ни разу не обмолвился о том, что собирается вернуться назад. По нему невозможно было понять, что он думает обо всём этом: Марк по-прежнему был молчалив, большую часть времени проводил в отдалении от всех, а все диалоги с ним были всё такими же краткими. Всё как всегда. Хотя порой я замечала редкий проскальзывающий интерес в его взгляде — лишь мимолётный, будто зажжённая искорка, которая тут же потухала. И если моё предположение, что Город глушит все желания и эмоции, верно, то для Марка, который провёл неизвестно какое долгое время там в одиночестве, среди мёртвой тишины серых стен, довольно непросто оказаться в настолько ином месте, где всё пронизано цветом, светом и эмоциями.
Под непрерывный ритм барабана невозможно было уснуть, но усталость от каждого нового дня наслаивалась на усталость от предыдущего, потому высиживать перед костром до самого конца становилось всё сложнее. Вот и теперь, чувствуя, что засыпаю, я решила дать себе шанс выспаться хоть сколько-нибудь перед тем, как на рассвете воительница снова разбудит меня раньше всех.
Поодаль от лагеря, под пышными ветвями деревьев, мы устроили себе место для сна, где уже вовсю спал Марк. Выбрав место чуть подальше, я тоже легла; некоторое время размышляла о том, что если даже я не буду вмешиваться в дела Асибы, то мне всё равно стоит держаться её — так как наши пути идут в одну сторону. С этими мыслями я не заметила, как задремала.