Если я вспомню, я напишу книгу. Глава 9

Сквозь сон я слышала музыку, и решила, что это продолжаются посиделки вокруг костра. Но звуки были не знакомые и совершенно не походившие на ритм барабана. Окончательно проснувшись, я открыла глаза, и первое время не могла понять, почему небо так низко, но в конце концов поняла, что над головой моей – темный потолок. Музыка продолжала звучать откуда-то со стороны, и в поиске ее источника я привстала и огляделась.
Комната, в которой я находилась, тонула во мраке, в котором я с трудом разглядела проем окна, завешенного плотными шторами. Через музыку доносились приглушенные голоса. Когда глаза привыкли к темноте, я смогла различить дверь, с другой стороны которой, судя по всему, и играла музыка.
- Можно по тише? – крикнула я в сторону двери и в этот же момент музыка с нарастающей громкостью заиграла словно бы у меня в голове.
Я схватилась руками за виски и зажмурилась, и также внезапно, как появилась, музыка исчезла, наступила тишина. Я открыла глаза. Все та же комната, но в ней уже светло, напротив кровати, на которой я сидела, прямо на стене висело огромное зеркало. И сейчас я видела своей растерянное напуганное отражение в нем. Подойдя к зеркалу, я внимательно оглядела отражение, не вполне узнавая себя. Нет, это точно я: поднимаю руку, наклоняю голову.
Внезапно распахнулась дверь, и кто-то вошел. От неожиданности я даже вздрогнула и попыталась разглядеть вошедшего, но мой взгляд просто проскальзывал мимо его лица, никак не желая остановиться и посмотреть прямо. Вошедший человек что-то говорил, но его голос доносился будто бы издалека, и я никак не могла расслышать слова.
- Кажется, я слишком долго спала, - пробормотала я, потирая глаза и вновь в мою голову врывается музыка.
Мне показалось, что от этого даже искры из глаз пошли, и хватаясь за голову, я попыталась снова крикнуть, чтобы музыку выключили, но она зазвучала еще громче, пульсируя в висках и разрывая голову изнутри.
«Ты не должна быть здесь» - услышала я шепот сквозь нарастающий гул и превозмогая боль от него подняла глаза на человека, чье отражение теперь стояло в зеркале рядом с моим.
«Не здесь» - повторился шепот.
- Стой! Стой! – перекрикиваю музыку я.
В своей руке я обнаруживаю фотоаппарат, и не отводя взгляда от наших отражений делаю снимок. Но когда опускаю взгляд на экран фотоаппарата на нем вижу нашу фотографию со спины.
- Кто ты? Где я? – кричу я и музыка начинает настолько громко играть внутри меня, что я не выдерживаю и начинаю кричать от боли.
«Майя!» - доносится прежний шепот до меня, но я не могу открыть глаза, не могу перестать сжимать виски.

- Майя!
Я открыла глаза. Надо мной склонился Максимилиан, как обычно с широкой доброй улыбкой:
- Пора вставать!
Новый день начался не как обычно: солнце уже высоко висело в небе, а лагерь сбыл собран. Отряд был готов выступать дальше. Мысленно удивившись, что сегодня Асиба решила дать мне выспаться вместо ставшего уже привычным обучения, я тоже быстро собралась.
- Сегодня нам предстоит вступить на земли вольных народов, - сказал Максимилиан, когда мы уже шли вслед за всем отрядом. – Потому следует держаться вместе и быть на чеку. Если уж на территории поселений Асибы на нас рискнули напасть, то там, куда мы идем это в порядке вещей.
- Что это за земли и почему там опасно? – полюбопытствовала я.
- Там нет правителя, люди предоставлены сами себе. В основном там обретают кров наемники и воры. Не все жители центральных земель являются таковыми, но те, кого не устроил вариант жить бок о бок с убийцами, давно покинули эти земли и переселились на берега Верхнего озера, на остров, либо примкнули к поселениям нашей доброй хозяйки, - ответил Максимилиан.
Ответ был вполне исчерпывающий, как мне показалось, потому уточнять что-либо не было смысла. Зато, к моему удивлению, вопрос появился у Марка:
- Почему бы не обойти эти земли вдоль реки через горы?
- На это потребуется гораздо больше времени, чем напрямую. А терять время нельзя, - сказал Максимилиан, который даже не удивился внезапному интересу нашего спутника. – Да и дорога там сложная. Будь у нас корабль или лодка, можно было бы поплыть сразу к острову, а там уже к Верхнему озеру, но у нас нет ни того, ни другого.
Вопросов больше не возникло, потому мы продолжали путь молча. Я все пыталась понять, когда же мы перейдем границу вольных земель, будут ли они как-то отличаться от того, что мы уже видели в дороге. Но пейзаж не сильно менялся по мере нашего продвижения на юг, лишь горы остались позади, да холмы медленно превратились в равнину.
- Оказавшись за мостом, ты не задумывался, как бы прошла твоя жизнь, если бы ты очутился не в Городе, а где-то здесь? – спросила я шедшего рядом Марка.
- Что? – растерянно переспросил он с видом, будто бы мой вопрос сбил его с толка.
- Ну, если представить, что ты никогда не был в Городе, а жил здесь…
- Не задумывался, - перебил меня он. – И не хочу.
Он ускорил шаг, удаляясь от меня, будто бы сбегая от возможных последующих вопросов.
- А ты? – спросил меня Максимилиан, который все слышал.
- Если бы я очнулась со своей амнезией здесь, а не в городе, должно быть, не была так обеспокоена всеми вопросами, которые появились, когда я поняла, что Город пуст, а я по какой-то причине раз за разом появляюсь в нем…
- Не правда. Вопросы были бы в любом случае.
- Ладно, ты прав, возможно, и были бы. По крайней мере здесь поприятнее находиться.
- Это точно, - щурясь на только-только выглянувшее из-за облаков солнце, произнес Максимилиан.
Сегодня было облачно, и солнце не так сильно палило, а потому было довольно приятно продолжать наше путешествие, тем более что мне удалось хорошо выспаться, и я была полна сил. Шли без остановок, и вскоре без приключений на горизонте показался какой-то город, судя по всему, довольно большой, окруженный высокой каменной стеной.
- Наш путь лежит через этот город, именуемый Спасительной гаванью для ищущих свободы, - говорила Асиба, когда мы остановились. – Его не обойти, а потому придется идти напрямую, по группам. Вас я беру под свою защиту при прохождении, - добавила она, глядя на нашу троицу. – Остановимся здесь ненадолго, нужно пополнить запасы провизии.
Воительница дала несколько указаний своим людям, после чего мы первыми отправились дальше, за стены города.
Здесь было сумрачно и сыро из-за высоких стен и плотно толпившихся строений, которые отбрасывали тень на узкие грязные улочки. Под ногами хлюпали лужи и густая грязь, но по мере того, как мы двигались вперед, становилось чище и суше. Нас окружали одноэтажные домишки из грубого камня, под ногами то и дело пробегали дети, откуда-то слышался лай собак. Спасительная гавань кипела жизнью. И я с любопытством озиралась по сторонам, стараясь увидеть как можно больше. Нельзя сказать, что здесь было что-то особенно примечательное, но после мертвой тишины Города, и даже после ярких цветущих бескрайних просторов, которые окружали меня на протяжении последних дней, все вокруг было в диковинку. Такого скопления людей я еще не встречала. Просто одетые, занятые своими делами, все они мельтешили на улочках, даже не обращая на нас внимания.
Так, без проблем, мы прошли какую-то часть города и вышли на большую круглую площадь, обрамленную колоннами и вымощенную мелкой каменной кладкой. В самом центре располагался деревянный помост, на котором стоял мужчина средних лет с тонкой книжкой в руках. Его голос разносился по всей площади, и ему вторили голоса небольшой группы людей, собравшейся перед помостом.
- Это местный молитвенник, - негромко сказала Асиба. – В наше время почти никто не почитает прежних богов, потому большинство верующих ушло сюда в свое время.
Разобрать, о чем молятся эти люди, я не смогла, так как язык мне был не знаком, но уж очень складно для слуха звучали рифмы, будто бы человек на помосте декламировал стихи.
- А что он говорит? – поинтересовалась я, когда мы обходили площадь вокруг, дабы не мешать молитве.
- Он называет каждого старого бога по имени, рассказывает о нем и воздает хвалу, - ответила Асиба. – Когда-то это было повсеместно. Люди выходили раз в неделю на городские площади, чтобы почтить святых. Но это было давно. Сейчас уже почти никто не верит в старые божества, никто не отдает им дань уважения.
- Но ты веришь? – спросила я, вспоминая танцы воительницы перед костром.
Она лишь загадочно улыбнулась в ответ.
Пока мы стояли здесь, я краем глаза наблюдала за ней. Столько гордости и восторга было в ее взгляде, направленном на старца, продолжающего зачитывать свою ветхую книжку! Асиба стояла словно вытянувшись по струнке и будто бы впитывала каждое слово.
- Эти божества, - осторожно начала я. – Чьи имена он называет, в них верили во времена двух королевств?
- И задолго до, - кивнула воительница.
Некоторое время молчали.
Мужчина закончил свою речь и на трясущихся толи от усталости, толи от возраста, ногах спустился с помоста и скрылся за колоннами. Вскоре разошлась и немногочисленная толпа.
Размышляя обо всем том, что я успела узнать об этом мире, о его истории и событиях, которые сейчас происходят вокруг, я все больше зарывалась в вопросах. Словно читая мои мысли, Асиба внезапно произнесла:
- Судьба этого мира, по крайней мере грядущая – не твоя забота.
Она взяла меня под руку, и мы медленно пошли вкруг колонн.
Обойдя площадь и оставив молитвенника позади, мы вновь двинулись по оживленной узкой улочке. С нее ушли на следующую, где воительница остановилась перед одним из домов. Дверь в него была ниже уровня земли, а к ней вела каменная лесенка. По ней то мы все и спустились – Асиба, я, а следом Максимилиан и Марк, которые все это время молчали.
Это была темная комната без окон, освещенная масляными лампами. Вдоль стен тянулись много численные полки и столы, заполненные самыми разными вещицами от глиняных изделий до поблескивающих монет с причудливыми узорами. Это был антикварный магазин.
Воительница скомандовала ждать, а сама скрылась в дальнем углу за прикрывающей узкую дверцу шторкой.
- Невероятно! – в привычной манере восхищался Максимилиан каждой безделушке, которую успевал заметить.
Без особого интереса проходясь вдоль полок, я тоже разглядывала вещицы. Вот старинные, судя по всему, горшки из глины и металла, а вот поломанные кинжалы и мечи, на деревянном манекене была нацеплена частями сохранившаяся кольчуга и вогнутый шлем. На полках лежали монеты, амулеты, кольца, какие-то тускло блестевшие каменья.
Мой взгляд зацепился на подвеске-раковине. Она висела вместе со множеством других подвесок на крючке. Край раковины был обломан, а цепочка, должно быть серебряная, потемнела от времени. Аккуратно перебирая подвеску пальцами, я прислушивалась к себе: что-то еле уловимо колыхнулось в памяти, когда я только-только увидела ее, но теперь у меня не получалось вернуть это мимолетное воспоминание.
Внезапно я почувствовала взгляд. Марк стоял на расстоянии и исподлобья наблюдал за мной. Взгляд его тяжелый и обжигающий, как никогда.
В этот момент вернулась Асиба.
Когда я отходила к ней, Марк последовал за мной, мимо висящих на крючке подвесок, и я была готова поклясться, что видела, как одну из них он сунул себе в карман.
- Майя, - обратилась ко мне воительница, чем заставила тут же забыть Марка и подвески. – Так как наш путь лежит в одном направлении, я должна сказать, что нам придется здесь задержаться до следующего дня.
Я лишь пожала плечами. В текущих обстоятельствах я зависела от нее больше, чем она от меня, а потому решения приходилось оставлять за ней.
Когда мы покидали это место, я увидела довольно плотно набитый мешочек на поясе Асибы, и я решила, что она скорее всего продала что-то ценное. Спрашивать же, конечно, я не стала.
Далее наш путь лежал вновь по узким улочкам. Очень скоро под ногами вновь захлюпала грязь, отчего я сделала вывод, что мы приближаемся к окраинам города. Мою догадку подтвердила Асиба, объяснив, что город растянулся на многие километры вширь, потому его сложно обойти, но очень легко пересечь напрямую.
У ворот мы встретили еще одну группу из отряда воительницы. Что-то негромко сообщим им, Асиба их отпустила, а сама повела нас вдоль стены города к ближайшему двухэтажному зданию, которое оказалось гостевым домом, как выразился Максимилиан. Оплатив монетами из того самого мешочка наше проживание и какую-то овощную похлебку для нас (ни я, ни Марк не решились к ней прикоснуться), воительница оставила нашу троицу на самих себя и скрылась в неизвестном направлении, лишь подчеркнув, что обязательно вернется к ночи.
Нас разместили в двух смежных комнатах: Марк с Максимилианом в одной, мне выделили отдельную. Маленькую, с одним узким окном, выходящим всё на ту же серую городскую стену. Внутри — койка с соломенным тюфяком, глиняный кувшин с водой и закопчённая масляная лампа на грубом деревянном столе.
Я осталась одна.
Сначала просто сидела на краю койки, глядя на потрескавшуюся стену напротив. За дверью, слышались шаги, приглушённые голоса — Максимилиан что-то оживлённо рассказывал, Марк молчал. Потом хлопнула соседняя дверь, шаги стихли, и наступила тишина.
Я подошла к окну. За мутным стеклом темнела стена — серая, обветшалая, в выбоинах. Ничего живого. Ни дерева, ни куста, ни птицы. Только камень и грязь у подножия.
«Как будто снова в Городе», — подумала я.
Да. В этом было что-то от Города. Та же серая тоска, та же давящая пустота. Но здесь, в отличие от Города, за стеной кто-то жил. Дышал. Ссорился и мирился. Торговал, пил, молился старым богам. Я слышала это утром — шум, крики, лай собак, детский смех. Земли вольных народов кипели, хоть и были грязными и бедными.
И я поймала себя на мысли, что это «кипение» почему-то успокаивает.
В Городе не было жизни. Только я, Марк, Максимилиан и тени. Здесь же жизнь была везде — даже в этой облупленной комнате, даже в запахе сырости и старого дерева.
Я легла на грубый матрас, не раздеваясь, уставилась в потолок с тёмными разводами.
Что я знаю об этом мире? Что он большой, что в нём есть два королевства, земли вольных народов и забытый всеми замок Йарт. Что где-то на берегу Верхнего озера ждут ответы. Что Асиба верит в богов, которых здесь почти никто уже не помнит.
А что я знаю о себе?
В Городе я думала: «Мне нужно идти вперед, чтобы найти ответы». И я шла. И я дошла до моста. Но за ним я поняла только одно: мир большой, а я в нём маленькая. И ответы не спешат ко мне. Они где-то там, впереди, за горами, за лесами, за водами Верхнего озера.
В Городе это бесило. Но и толкало вперед. Здесь — почти не тревожило.
Странно. Я должна была рваться вперёд, должна была злиться на каждую задержку, должна была допрашивать Асибу и Максимилиана… А вместо этого я лежала на жёстком матрасе в грязном городе и чувствовала, как напряжение уходит из плеч.
Здесь не было погони за правдой. Не было теней. Не было тумана, от которого хотелось бежать не оглядываясь.
Была только тишина. И я.
Я закрыла глаза и подумала: может быть, это и есть то, что нужно? Не бежать, не искать, не задавать вопросы — а просто остановиться. Посмотреть вокруг. Подышать.
В Городе я бы не смогла так лежать. Меня бы разрывало изнутри: «Вставай, иди, узнавай, пока не исчезла». А здесь — исчезновений не было. Здесь всё оставалось на своих местах. Даже эта серая стена за окном — она стояла здесь давно и простоит ещё долго.
Я снова открыла глаза.
Потолок с разводами. Сырость. Запах старого дерева. И спокойствие, от которого становилось почти не по себе.
«Что со мной происходит?» — подумала я.
Но ответа, как всегда, не было.

Я повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза. За стеной что-то упало, кто-то выругался (должно быть Марк)  — и снова тихо.
Я не спала. Я просто лежала и слушала, как этот странный, чужой, живой мир дышит за стеной. И чувствовала, что впервые за долгое время я не против того, чтобы просто быть здесь. Не искать. Не спрашивать. Не бояться.
Просто быть.