Мамины руки. Детство

ДЕТСТВО. ОТ МЕЧТЫ – К ЕЁ ИСПОЛНЕНИЮ.

 МАМИНЫ РУКИ.
В детстве я очень любила мамины руки.
Они были шершавые и натруженные. Несмотря на то, что мама была врачом, руководила курортом, мамуля выполняла много физической работы. Мамочка редко гладила и обнимала меня, ей было некогда. Но я любила забираться к маме в постель и за её спиной чувствовать тепло, защиту, любовь, нежность… Мне не хотелось выбираться из этого уютного гнёздышка.
Маме всегда надо было рано вставать. Хотя кухней занималась бабушка, но мама выдавала продукты, оставляла распоряжения всем членам семьи – четкие задания на весь день. По труду, по учёбе, по дополнительным дисциплинам, таким, как музыка и чтение.
У нас были: большой дом, большой сад, большая семья, большая любовь…
О любви не принято было говорить. Она подтверждалась делами, послушанием, уважением, заботой друг о друге.
Мамины руки. Они мыли, стирали, пололи грядки, ухаживали за растениями, поливали. Всё вокруг цвело, благоухало, давало плоды. Я удивлялась, как у мамулечки получалось выращивать такие расчудесные цветы, ягоды, овощи. Всё это перерабатывалось и укладывалось в баночки – до самой весны хватит всем.
Мне нравилось наблюдать за мамиными руками. Вот они листают мои тетрадки, раскладывают передо мной книги, вырезают картиночки для иллюстрации моих сочинений. Прообраз будущих книг.
И ещё эти руки рисуют в маленьком блокнотике цветочки, узоры, фигуры людей: тут и священник, и добрые люди, окружающие мою мамочку.
Она ничего не рассказывает, не делится, но позволяет мне полистать и заглянуть в её блокнотик.
Там живут мамины тайны! Они во всём: в одежде, например. Мне тоже хочется заглянуть в её шифоньер, внимательно разглядеть расцветки, кружева, рюши, банты… В её словах: она напевает мелодии оперетты приятным, тёплым голосом. Всё это складывается у меня в чудесный мир, полный красоты, радости, добра и великолепия.
Зимой мамины руки красные от мороза. Она редко надевает варежки или перчатки, не бережёт рук.
А ещё у мамы хранятся картины, вышитые её руками: Маяковский, мальчик, играющий на скрипке. И огромная льняная скатерть, чуть-чуть незавершённая. На краю - оставлены пяльцы и иголочка с розовой ниточкой мулине, воткнутая в ткань.
Мне продолжать.
Когда мамочка умирала, её рука была в моей руке, она передала мне свою любовь и напутствие: хранить и оберегать семью, детей. Быть, как и она, послушной дочерью, верной женой, любящей мамой и заботливой бабушкой.
Мамины руки превратились в крылья. Но их тепло всегда со мной: и охраняет, и бережёт, и спасает.

МОЙ МАЛЕНЬКИЙ СТАРЕНЬКИЙ ДОМИК.
 Мой маленький старенький домик. Раньше ты казался мне огромным. И в тебя вмещалось всё — и детство, и юность, и любовь мамы и папы, и забота бабушки.
Теперь я не знаю, куда присесть. Вокруг повырастали огромные трёхэтажные коттеджи. Но мне так тепло и уютно в моём родном родительском доме. Даже старые яблони, которые давно переросли этот дом, по-прежнему роняют те же небольшие красные яблочки. Раньше из них мы варили кисель. Теперь они никому не нужны. Вот эта же старая китайская сирень никуда не делась.
И рябина в ограде. Папа просил её сохранить. Папино место хозяина дома никто не занял. И дом стоит осиротевший. А я беру лопату и, вскрывая дёрн, копаю яму. В неё я насыпаю пожелтевшие листья и вместе с ними хороню свои страхи, сомнения, неуверенности.


ВЫШИВАЮ.
Странно. Дома нашего давно нет. Его снесли. А воспоминания остались. Живые воспоминания детства наполняют душу благодатью.
Мы с мамой начищаем до блеска мебель полиролью. И пианино. Нужно отшлифовать так: если встанешь сбоку и вглядишься в блестящую поверхность - чтоб ни одного отпечатка пальца не было, а всё сияло!
Аккуратно отглаженное бельё укладывается на полочки. Всё такое чистое, накрахмаленное, аж хрустит. Мама моя – такая мастерица. Она даже крахмал научилась сама из картофеля делать. Ну, удивительно!
Есть у нас один встроенный шкаф – «отвал» называется. Это единственное место, куда можно какие-то свои вещи швырнуть. На время. Потом придётся достать, расправить, перевесить на вешалку. На стульях и диванах вещей оставлять нельзя.
Книжки – по местам. Тетрадки – на полках, обёрнуты в бумагу: иногда цветную, или просто в газеты.
Это женская работа – упорядочить и почистить в дому.
И еще украсить его рукоделием. Глядя на мамины вышитые узоры, вышиваю… свою жизнь.
Фотографий и портретов мы никогда не ставим и к стенам не прикрепляем, не принято.
 И икон у нас нет. За исключением одной: металлического складня Спасителя и Богородицы с эмалевыми украшениями. Стоит она в серванте средь посуды, просто и незаметно.

…Живу я теперь в квартире, но, если приглядеться, уклад тот же.
А иконы Спасителя и Божией Матери теперь в красном углу.



ОПЯТЬ ЭТИ ДНЕВНИКИ!
 Они преследовали меня с детства. Будучи ещё маленькой девочкой, подростком,
я вела тетради, в которых выписывала события, свои мысли, чувства. Постарше - трудилась по-настоящему, изучая при этом писательский опыт русских зарубежных авторов. К сожалению, эти тетради постигла жестокая расправа. Когда родители обнаружили эти записи, они решили, что всё это — пустая трата времени. К тому же, отвлекает от домашних дел и учёбы. Все записи ярко горели в печке, даже дыма не осталось.
Но с тех пор я храню все свои тетради, рисунки, дневники, отдавая бумаге все чаяния и мечты. В лексиконе появились такие понятия, как дневники и ночники. Дневники — это то, что я написала днём, ночники — то, что легло на бумагу ночью. «Милые мои хорошие», так говорит наш батюшка, когда мы приходим к нему на благословение.
И вот так проникаешься этим духом любви, понимания, взаимообмена, доверия, что эта фраза становится какой-то любимый, очень ценной для всех прихожан нашего храма, и узнаем мы по этой фразе друг друга.

ДЕТСТВО,
Прежде чем я родилась, произошла встреча моих родителей. Это я сейчас понимаю. Тогда, в детстве, для меня они были всегда вместе. По-другому я не представляла. Характер у папы был твёрдый, но делал он всё мягко. Он нежно гладил по утрам, приговаривая, какая я хорошая, замечательная, и что у меня в жизни всё получится. При этом во мне вырастало понимание, что для того, чтобы у меня всё это получилось, придётся немало попотеть.
Мама вела другую тактику. Она требовала, выставляла условия, обеспечивала всем необходимым: книгой, правильно поставленной настольной лампой, лопатой, корзиной, лейкой… Результат подвергался строжайшему контролю. Каждая черточка, запятучечка, правильно уложенная прополотая травинка, поглаженный платочек.
Тут опять подключался папа: «Какие красивые птички, как поют!»  Ах, какой чудесный мир, столько возможностей, только делай. И поцелуй в щёчку, любимая пастила, и секретная информация из жизни, увлекательный эпизод или весёлая история, наполовину состоящая из правды. Расслабилась, отдохнула? Ну, сейчас мама придет. Это как шагать: левой-правой, левой-правой. И вот уже некогда загрустить даже.
То сочинение, то новая книга, то фортепиано, то грядки посыпать опилками. Или смородину с куста собирать, или черёмуху рвать прямо с забора, а то папа на покос возьмёт, косу в руки даст. Интересно. Приплетёшься домой еле-еле, а тут подружки ждут. Гулять зовут. Бегать называется. «Пойдём бегать!»  Ну ненадолго. И начинаем мы бегать. То в беседке посидим, то по полянам пройдёмся, а то и впрямь к кому-то сбегаем.
Хлеб помню, корочки, натёртые чесноком и густо посыпанные солью. Это с собой, едим по дороге. Вот и солнце начинает опускаться на горизонте. Так красиво! настроение меняется и хочется многое в жизни успеть. А вдруг и правда все получится?





ЖАДНАЯ.
Вот недавно я узнала, что я жадная. Ну до всего, до жизни, например, до дел разных. Ну до всего жадная, да и только. Раньше я думала, что я щедрая, со всеми делюсь, а теперь поняла. Нет, всё на себя тяну, и ни капельки отдавать не хочу. Понять-то поняла, а как от этого избавиться? С другими поделиться. Если я об этом сейчас расскажу, это - поделиться? А если секреты открою, это будет считаться поделиться? И хоть на немного от жадности избавиться.

БАБУШКИН СУНДУК.
 Обстановка, в которой я росла, была очень необычная. Большой, тёплый, красивый, чистый, радужный дом с бабушкиным сундуком.
А там… муфточки, юбки в пол из настоящего бархата, короткие жакетики, расшитые бисером, большая чёрная шаль, до того натуральная и шерстяная, что видно, как ниточки пересекаются, а на ней однотонный гладью узор. Всё это мне разрешали брать, и я придумывала свои наряды. Перешивала, довязывала, мастерила. К сундуку добавлялись мамочкины старинные замысловатые шляпки на резинках и высокие туфли, похожие на ботильоны, с каблуками наискосок. Всё это меня притягивало, как будто бы я погружалась в атмосферу старины.
Было странно, но я не стеснялась это надевать. Так я научилась фантазировать и выражать свой мир.



 ВСПОМИНАЯ СВОЁ ДЕТСТВО.
Мне хочется подбирать и выбирать слова, но, как всегда, у меня не получается, так как детство своё я не могу выразить словами.
Наверное, когда я попаду в рай, это и будет возвращение в своё детство. Цветущие деревья, бьющий фонтан, поляны и березовые рощи с красноголовиками и земляникой, чистый воздух, лес, небольшая речушка, в которой плавать научиться невозможно, сенокос, сад с цветами и плодами, огромный дом, в котором всё сверкает от чистоты и уюта, фортепиано, изобилие любви, тепла и доступность получения знаний: книги, рукоделия, музыка, театр… - райский оазис.
Как он образовался, я не знаю. Я в него попала и бегала босиком по тёплым прогретым солнцем дорожкам, ездила на велосипеде и принимала всё окружающее меня с любовью и благодарностью. С такой же любовью я принимала и записывала тексты, вела дневники, сочиняла, импровизировала, моделировала одежду.
У меня всё получалось. И мгновенно появлялось необходимое для дальнейшего творчества. Печатная машинка, швейная, нитки для вязания, тесьма, платки.
 Взрослея, я не задумывалась, почему у меня всё есть. Просто всегда есть всё, что мне надо. У меня и сейчас всё есть, но теперь я задумываюсь, ищу ответы.