Мурзик и день, когда остановились часы

Мурзик и день, когда остановились часы

Утро в Молочном городе обычно начиналось очень аккуратно.

В семь часов на башне звонил колокол.

В семь пятнадцать Омлет открывал пекарню.

В семь двадцать пять по Сливочной улице пробегала сорока Стрекотуха и сообщала всем новости, которые большинство жителей ещё не успело узнать.

А чуть позже Мурзик выходил из белого домика с жёлтой крышей и садился на скамейку с книгой.

Так было почти каждый день.

В то утро он тоже устроился на привычном месте, открыл детектив и машинально взглянул на часы над дверью пекарни.

Было семь двенадцать.

Мурзик прочитал две страницы.

Снова поднял глаза.

Семь двенадцать.

Хвост-помпон дёрнулся.

Мурзик прочитал ещё одну страницу.

Семь двенадцать.

— Очень медленное утро, — сказал он.

В этот момент дверь пекарни распахнулась.

На улицу выбежал Омлет в переднике. На носу у него была мука. На усах — тоже мука. Даже выражение морды было немного мучное.

— Кто-нибудь знает, который час?!

Мурзик указал на циферблат.

— Семь двенадцать.

— Не может быть!

— Почему?

— Потому что мои булочки уже подгорели!

Из пекарни потянуло дымком.

Омлет ахнул и скрылся внутри.

Мурзик закрыл книгу.

На Сливочной улице начиналось что-то гораздо интереснее детектива.

Через несколько секунд по дорожке примчался Изюмчик.

— Мурзик!

Мышонок придерживал карман жилетки. Из него выглядывала голова маленького вязаного мышонка.

— Что случилось?

— У нас дома часы сломались!

— Какие?

— Все!

Изюмчик перевёл дух.

— Большие на стене показывают семь двенадцать. Маленькие на кухне — семь двенадцать. И будильник тоже семь двенадцать.

— Может, сейчас семь двенадцать?

— Я уже завтракал!

Мурзик задумался.

Это был серьёзный довод.

Из соседнего дома вышла Агата. На шее у неё висел клубничный кулон, а в лапе она держала карманные часы.

— У меня то же самое.

Мурзик взглянул на циферблат.

Семь двенадцать.

— Правда, — добавила Агата, — я бы пока не говорила, что они «сломались». Мы ещё не знаем, в чём неисправность.

Изюмчик посмотрел на неё.

— Но они не идут.

— Это наблюдение. «Сломались» — уже вывод.

Мурзик достал блокнот.

— Согласен.

Агата едва заметно улыбнулась.

Тут из-за угла вылетел Кляксик в спортивном костюме.

— Апчхи-доброе утро!

Из кармана у него торчал короткий кусочек синей верёвочки.

— Который час? — спросил Мурзик.

Кляксик посмотрел на часы над пекарней.

— Семь двенадцать.

— А теперь?

Кляксик снова поднял голову.

— Всё ещё семь двенадцать.

Его глаза стали круглыми.

Потом он широко улыбнулся.

— Если часы не идут, значит, мы больше никогда никуда не опоздаем!

Агата приподняла бровь.

— Смелая теория.

— Правда?

— Нет.

Кляксик вздохнул.

— Жалко.

Мурзик написал в блокноте:

Все часы остановились.
Время — 7:12.

Подумал.

Зачеркнул вторую строчку.

И написал:

Все часы показывают 7:12.

— Почему исправил? — спросил Изюмчик.

— Потому что мы пока знаем только это.

Изюмчик задрал голову.

Солнце уже поднялось заметно выше крыш.

— А время, кажется, пошло дальше.

Мурзик поднял карандаш.

— Хорошее замечание.

И добавил:

Время не остановилось.

— Уже уверен? — спросила Агата.

Мурзик покосился на окно пекарни. На подоконнике лежала первая партия подгоревших булочек.

— Достаточно.

Агата тоже посмотрела на булочки.

— Допустим.

В маленьком Молочном городе понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить: дело гораздо серьёзнее.

Часы показывали семь двенадцать в банке Логарифма.

У госпожи Сметанки в лавке.

В школе.

На вокзале.

Даже огромные часы в форме сырной головки над магазином замерли на тех же цифрах.

На площади начали собираться соседи.

— Мне магазин открывать или я уже опоздала?

— А обед когда?

— Мой суп ещё утренний или уже обеденный?

Два знакомых сиамских котёнка спорили у дороги.

— «Сырный экспресс» уже должен был приехать!

— Не должен!

— Должен!

— А откуда ты знаешь?

Котята одновременно посмотрели на остановившиеся часы.

— Никак.

Над площадью кружила Стрекотуха.

— Шэк-шэк-шэк! В Молочном городе пропало время!

Мурзик поднял голову.

— Время не пропало!

— Шэк! Уточнение! Время почти не пропало!

— Нельзя «почти не пропасть», — заметила Агата.

Стрекотуха зависла на мгновение в воздухе.

— Шэк! Тогда часы пропали!

— Они перед тобой, — сказал Мурзик.

Сорока посмотрела на башню.

Потом на часы над магазином.

Потом на карманные часы Агаты.

— Новость становится всё хуже.

Она села на фонарь.

Агата тем временем подошла к Мурзику.

— Ты заметил?

— Что?

— Не просто то, что часы остановились.

Она раскрыла свои карманные часы.

— Они все показывают одно и то же.

Мурзик посмотрел в блокнот.

Точно.

Ни одни часы не остановились в шесть.

Или в восемь.

Или без трёх минут семь.

Все замерли ровно на семи двенадцати.

— Значит, с ними что-то произошло одновременно, — сказал Мурзик.

— Или они связаны, — добавила Агата.

Мурзик поднял голову.

Хвост-помпон снова дёрнулся.

— Проверим.

Часы над пекарней висели невысоко.

Мурзик подошёл ближе и заметил под циферблатом небольшую металлическую коробочку. От неё к крыше уходил тонкий провод.

— Омлет!

Из окна показалась мучная морда.

— Что?

— Эта коробочка всегда здесь была?

Омлет прищурился.

— Нет. Вчера появилась. Логарифм устанавливал.

Мурзик посмотрел на коробочку.

Потом на провод.

— Нам нужен Логарифм.

В этот момент со стороны банка раздался вопль:

— КАТАСТРОФА!

Агата повернула голову.

— Похоже, Логарифм уже догадался.

Логарифм выбежал из банка через несколько секунд.

Пиджак был застёгнут неправильно. В одной лапе он держал отвёртку, в другой — кусок хлеба.

— Они остановились! — воскликнул он.

— Кто? — спросил Изюмчик.

Логарифм посмотрел на хлеб.

— Не он.

На отвёртку.

— И не она.

Наконец вспомнил, зачем выбежал.

— Часы!

— Мы заметили, — сказала Агата.

Мурзик открыл блокнот.

— Вчера ты что-то устанавливал на городские часы.

Логарифм замер.

— Откуда ты знаешь?

— Коробочка под часами Омлета.

— Ах. Это.

— Что «это»?

Логарифм поправил очки.

— Одно небольшое улучшение.

Агата скрестила лапы.

— Насколько небольшое?

Логарифм кашлянул.

— На весь город.

Все помолчали.

После истории с незапертой дверью банка Логарифм вообще стал особенно любить системы, которые должны были всё проверять, перепроверять и желательно делать это без его участия.

— Вчера, — сказал он, — я закончил Систему Единого Точного Времени.

Изюмчик нахмурился.

— Это длинное название.

— Зато точное.

Агата заинтересованно посмотрела на него.

— Продолжай.

— Я соединил все городские часы с главными часами на башне. Теперь они автоматически с ними сверяются.

Кляксик поднял лапу.

— Зачем?

— Чтобы все часы в городе всегда показывали одинаковое время.

Кляксик посмотрел на ближайший циферблат.

— Получилось.

Логарифм снял очки.

— Предполагалось, что оно будет ещё и правильным.

Мурзик записал:

Все часы связаны с башней.
Главные часы — проверить.

— Значит, если башенные часы остановились… — начал Изюмчик.

— Остальные послушались их, — закончил Мурзик.

Логарифм погрустнел.

— Теоретически система была безупречна.

— Теоретически, — сказала Агата, — вообще очень удобно быть безупречным.

Кляксик посмотрел на неё.

— А практически?

Агата указала на часы.

— Практически уже довольно давно семь двенадцать.

Часовая башня стояла в самом центре Молочного города.

Высокая, сливочного цвета, с четырьмя большими циферблатами.

Обычно внутри мерно покачивался маятник:

тик…

так…

тик…

так…

Сегодня башня молчала.

Мурзик приложил ухо к двери.

Ничего.

Изюмчик тоже прислушался.

— Может, часы спят?

— Часы не спят, — сказал Логарифм.

Кляксик задумался.

— Тогда им очень повезло.

Логарифм полез за ключом.

Сначала в левый карман.

Потом в правый.

Из одного достал карандаш.

Из другого — три пуговицы.

Из внутреннего кармана появилась маленькая ложка.

— Зачем тебе ложка? — спросил Изюмчик.

— Для чая.

— А чай?

Логарифм застыл.

— Хороший вопрос.

Агата молча указала на шнурок у него на шее.

На шнурке висел ключ.

— А.

— По крайней мере, потерять его сложно, — сказала Агата.

— Вот именно!

— Найти, как выяснилось, сложнее.

Логарифм открыл дверь.

Внутри пахло деревом, металлом и пылью. Вверх уходила узкая лестница.

— Ничего не трогаем без необходимости, — сказала Агата.

Кляксик, уже протянувший лапу к большому рычагу, быстро отдёрнул её.

— Я просто смотрел.

— Лапой?

— У меня очень внимательные лапы.

Наверху было тихо.

Посреди башни висел огромный неподвижный маятник. Вокруг теснились шестерёнки — большие, маленькие, медные и стальные.

Мурзик медленно обошёл механизм.

— Ищем то, что мешает ему двигаться.

Логарифм проверил крепления.

Агата осмотрела нижние шестерёнки.

Изюмчик заглянул в узкие щели.

Кляксик тоже очень старательно искал, хотя после предупреждения Агаты держал лапы за спиной.

И вдруг Мурзик заметил наверху что-то яркое.

Синий кусочек между двумя зубчатыми колёсами.

Хвост-помпон дёрнулся.

— Кляксик.

— Что?

— Покажи верёвочку из кармана.

Кляксик вытащил короткий синий обрывок.

Мурзик сравнил цвета.

— Откуда она?

— От воздушного змея.

— Где змей?

— Не знаю.

— Почему?

Кляксик почесал ухо.

— Вчера ветер был сильный. Я запускал его за городом, а потом верёвка выскользнула.

Мурзик указал наверх.

— Кажется, мы нашли, куда он улетел.

Все задрали головы.

Между колёсиками торчала синяя лента.

К ней была привязана верёвка, туго намотавшаяся вокруг маленькой шестерёнки.

Кляксик тихо сказал:

— Хвост.

— Твоего змея? — спросил Изюмчик.

— Очень похож.

Зажатое колесо не могло повернуться. Оно удерживало соседнее, то — следующее, а вместе с ними остановился весь механизм.

— Вот почему! — воскликнул Логарифм и потянулся к верёвке.

— Не дёргай, — сказал Мурзик.

Логарифм застыл.

— Она затянулась вокруг оси. Если потянуть, можно сделать хуже.

Агата наклонилась ближе.

— Узел с другой стороны.

Мурзик попробовал подобраться к нему.

Не получилось.

Щель между шестерёнками была слишком узкой.

Кляксик сунул туда голову.

— Даже для меня.

Изюмчик подошёл ближе.

Он уже знал, что иногда маленький рост оказывается не недостатком, а очень полезным качеством.

Но одно дело — пролезть между коробками.

И совсем другое — между огромными металлическими зубьями.

Изюмчик сунул лапку в карман и на секунду сжал вязаного мышонка.

— Ну что, полезли, — тихо сказал он.

Мурзик посмотрел на него.

— Страшно?

Изюмчик подумал.

— Немного.

Он ещё раз оглядел механизм.

— Зато это опять работа мышиного размера.

Мурзик улыбнулся.

— Только не торопись. Сначала посмотри, за что можно держаться.

Изюмчик кивнул и осторожно юркнул между неподвижными шестерёнками.

— Здесь один оборот! — донёсся его голос. — Ещё один… и узел!

— Достанешь? — спросил Мурзик.

— Попробую.

Изюмчик принялся распутывать верёвку.

Кляксик стоял рядом, сжимая синий обрывок.

— Это из-за меня?

Мурзик посмотрел на него.

— Змей твой.

Кляксик опустил уши.

— Я не хотел ломать часы.

— Конечно, не хотел.

— Но всё равно сломал.

— Одни часы, — сказал Логарифм.

Кляксик поднял голову.

Логарифм посмотрел на провода своей системы.

— А сделать так, чтобы из-за одних часов остановились все остальные, придумал я.

Теперь уже он опустил уши.

Кляксик немного подумал.

— Значит, мы сломали город вдвоём?

Агата вздохнула.

— Никто не сломал город.

— Но…

— Кляксик запустил змея. Верёвка попала в механизм. Логарифм сделал систему без запаса на случай поломки. Это несколько разных ошибок.

Она поправила кулон.

— Сваливать их в одну большую катастрофу просто неаккуратно.

С улицы донёсся голос Омлета:

— БУЛОЧКИ ГОТОВЫ!

Пауза.

— Кажется!

Агата продолжила:

— Есть вещи, которые нужно исправить. Вот и всё.

Кляксик расправил уши.

— Мне так больше нравится.

Пока Изюмчик возился с узлом, Молочный город пытался жить без часов.

Получалось непривычно.

Омлет стоял перед печью.

— Булочки должны печься восемнадцать минут.

Рядом сидела Мелисса.

— А если не смотреть на часы?

Омлет посмотрел на неё так, будто она предложила печь булочки под водой.

— А на что тогда смотреть?

Мелисса заглянула в печь.

— На булочки.

Омлет тоже заглянул.

Они стали золотистыми.

— А ещё можно понюхать, — сказала Мелисса.

Омлет вдохнул.

Пахло корицей.

Он вынул противень.

— Готовы.

Мелисса улыбнулась.

Омлет задумался.

— Восемнадцать минут всё-таки надёжнее.

— Конечно.

— Но запах тоже неплох.

У лавки госпожи Сметанки жители пытались решить, пора ли обедать.

Два сиамских котёнка решили, что пора.

Стрекотуха объявила, что, по её сведениям, обед уже наступил.

Через минуту она сообщила, что эти сведения пока не подтверждены.

А из башни наконец донёсся голос Изюмчика:

— Получилось!

Верёвка соскользнула с шестерёнки.

Через несколько секунд Изюмчик выбрался наружу. На носу у него была пыль, жилетка перекосилась, а вязаный мышонок всё так же выглядывал из кармана.

Изюмчик поправил его.

— Я же говорил, справимся.

Кляксик моргнул.

— Ты опять с ним разговариваешь?

— Только по важным делам.

Логарифм осторожно повернул маленькое колесо.

Оно двинулось.

Следом другое.

Потом третье.

Маятник качнулся.

Раз.

Другой.

И башня наполнилась знакомым:

тик…

так…

тик…

так…

Кляксик подпрыгнул.

— Апчхи-починили!

Но Мурзик смотрел на циферблат.

Стрелки тронулись вперёд от семи двенадцати.

— Подождите.

Все замерли.

— Что теперь? — спросил Изюмчик.

— Механизм работает, — сказал Мурзик. — Но часы не знают, сколько сейчас времени.

Логарифм застыл.

— Им нужно выставить точное.

— Какое?

Логарифм посмотрел в окно.

Солнце стояло уже высоко.

— Мы… не знаем.

Кляксик поднял лапу.

— Я знаю.

Все повернулись к нему.

— Время обеда.

— Это не время, — сказал Логарифм.

Живот Кляксика громко заурчал.

— У меня есть независимый источник.

Изюмчик захихикал.

Логарифм начал ходить кругами.

— Можно вычислить по солнцу. Мне понадобится высота, дата, угол…

Агата прислонилась к перилам.

— И в итоге ты скажешь «примерно».

Логарифм поморщился.

— Довольно точно примерно.

— Не люблю это сочетание.

— А песочные часы? — предложил Изюмчик.

— Они покажут, сколько прошло времени, но не который час сейчас, — сказал Мурзик.

— Омлетов таймер?

— То же самое.

Кляксик выглянул наружу.

— А если спросить у кого-нибудь, у кого часы не сломались?

Логарифм развёл лапами.

— Я подключил к системе все часы, которые нашёл в городе.

Агата посмотрела на него.

— Разумеется.

Несколько секунд все молчали.

И вдруг откуда-то со стороны вокзала донёсся протяжный свист:

Ту-у-у!

Мурзик поднял голову.

На лице Агаты тоже появилось понимание.

— «Сырный экспресс», — сказала она.

— Из Колбасного города! — воскликнул Изюмчик.

Мурзик уже направлялся к лестнице.

— На вокзал!

Когда они выбежали на платформу, «Сырный экспресс» как раз остановился.

Из дверей показался Хрустик в синей фуражке.

— О, вы опять все вместе, — сказал он. — На этот раз хоть не в холодильном вагоне?

— Хрустик! — подбежал Мурзик. — Который час?

— Даже не поздоровались.

— Добрый день. Который час?

Хрустик достал круглые часы на цепочке.

— Одиннадцать сорок три.

Логарифм схватился за голову.

— Уже?!

Хрустик посмотрел на башню.

— А сколько у вас?

— Семь двенадцать.

Хрустик перевёл взгляд на солнце.

— Очень смелая версия.

— Твои часы точно идут? — спросил Мурзик.

Хрустик даже выпрямился.

— Это железнодорожные часы!

Агата протянула лапу.

— Можно?

Хрустик с некоторой неохотой показал ей циферблат.

— Я сверяю их на каждой конечной станции.

— Когда сверяли в последний раз?

— Сегодня утром в Колбасном городе.

Агата ещё секунду изучала часы и вернула их.

— Подойдёт.

Хрустик возмутился:

— «Подойдёт»?

— Это высокая оценка.

— По ней не скажешь.

Мурзик улыбнулся.

— Зато теперь у нас есть время, которое не связано с системой Логарифма.

Логарифм уже записывал:

11:43.
Независимый источник — железнодорожные часы Хрустика.

Потом помчался обратно к башне.

Через несколько минут огромные стрелки двинулись.

Раздался первый удар.

БОМ!

Потом второй.

БОМ!

Потом третий.

Часы над пекарней дрогнули.

Минутная стрелка пошла вперёд.

Часы в банке ожили.

У госпожи Сметанки.

В школе.

На вокзале.

Даже огромная сырная головка снова начала отсчитывать минуты.

По всей Сливочной улице жители одновременно задрали головы.

Стрекотуха взлетела над площадью.

— Шэк-шэк-шэк! Время вернулось!

— Оно никуда не уходило! — крикнул Мурзик.

Сорока сделала круг.

— Шэк! Исправление! Часы снова показывают время, которое всё это время продолжало идти!

Мурзик подумал.

— Вот теперь правильно.

Агата тоже подумала.

— Немного громоздко.

Стрекотуха уселась на фонарь.

— Но правильно?

Агата неохотно кивнула.

— Правильно.

— Шэк! Тогда оставляем!

К вечеру возле пекарни собралась почти вся Сливочная улица.

В маленьком Молочном городе большие происшествия обычно заканчивались именно так: кто-нибудь приносил стулья, кто-нибудь чай, а Омлет обязательно что-нибудь пёк.

На этот раз он вынес огромную корзину свежих булочек.

— Испытательная партия.

Кляксик сразу взял одну.

— Что испытываем?

— Булочки.

— А если они не пройдут испытание?

— Придётся съесть следующую.

Кляксик посерьёзнел.

— Ответственный труд.

За столом Логарифм уже писал новый план.

Мурзик заглянул через его плечо.

На листе было написано:

Система Единого Точного Времени — версия 2.

Ниже:

Если главные часы остановились, остальные продолжают идти самостоятельно.

Потом:

Если связь с башней пропала — сообщить об ошибке.

И ещё:

Не соединять всё со всем только потому, что это возможно.

Мурзик кивнул.

— Хорошее правило.

— Универсальное, — сказал Логарифм.

Агата прочитала последнюю строчку.

— «Всё со всем» — не самая точная формулировка.

Логарифм быстро прикрыл лист лапой.

— Нет.

Агата удивлённо посмотрела на него.

— Что значит «нет»?

— Это значит: версия два закончена.

— Но формулировка…

— Версия три завтра.

Агата помолчала.

Потом кивнула.

— Разумно.

Рядом Кляксик распутывал остатки верёвки.

— Я тоже придумал правило.

— Какое? — спросил Изюмчик.

— Не запускать воздушного змея возле часовой башни.

Он подумал.

— И возле мельницы.

Ещё немного подумал.

— И возле бельевых верёвок госпожи Сметанки.

Изюмчик прищурился.

— А это уже происходило?

Кляксик быстро откусил булочку.

— Какая вкусная булочка.

Мелисса засмеялась.

Мурзик достал блокнот и написал на чистой странице:

Дело об остановившихся часах.

Ниже:

Часы могут остановиться.
Время — нет.

Он задумался и добавил ещё одну строчку:

Если всё указывает на одно место — проверь, не связано ли всё проводом.

Логарифм заглянул ему через плечо.

— Очень специфическое правило.

— Зато сегодня сработало.

Изюмчик тоже заглянул в блокнот.

Потом поправил в кармане вязаного мышонка.

— А мои внутренние часы говорят, что пора есть ещё одну булочку.

— Ты уже ешь булочку, — заметил Мурзик.

Изюмчик посмотрел на неё.

Подумал.

— Значит, мои внутренние часы немного спешат.

Омлет поставил на стол новую тарелку.

— Следующая партия будет готова через две минуты.

Все одновременно посмотрели на часы.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Кляксик тоже смотрел.

Потом не выдержал:

— А если они опять остановятся?

Омлет понюхал воздух.

— Тогда ждём запаха корицы.

Кляксик сразу принюхался.

— Уже пахнет!

— Потому что ты держишь булочку под носом.

Кляксик посмотрел на булочку.

Мурзик улыбнулся и закрыл блокнот.

Над маленьким Молочным городом медленно садилось солнце.

На башне тикали часы.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

А где-то совсем рядом пахло корицей.