Мурзик и день, когда остановились часы

Мурзик и день, когда остановились часы

Утро в Молочном городе обычно начиналось очень аккуратно.

В семь часов на башне звонил колокол.

В семь пятнадцать Омлет открывал пекарню.

В семь двадцать пять по Сливочной улице пробегала сорока Стрекотуха и сообщала всем новости, которые большинство жителей ещё не успело узнать.

А в семь тридцать кот Мурзик выходил из белого домика с жёлтой крышей и садился на скамейку.

Мурзик был сыщиком.

По крайней мере, сам он в этом совершенно не сомневался.

Один глаз у него был голубой, другой — зелёный, на плечах лежала клетчатая пелерина, а короткий хвост-помпон особенно сильно дёргался, когда происходило что-нибудь загадочное.

В то утро Мурзик сел на скамейку, достал книгу и посмотрел на часы над дверью пекарни.

Было семь двенадцать.

Он прочитал две страницы.

Посмотрел на часы.

Семь двенадцать.

Мурзик нахмурился.

Прочитал ещё одну страницу.

Снова посмотрел.

Семь двенадцать.

— Очень медленное утро, — сказал Мурзик.

В этот момент дверь пекарни распахнулась.

На улицу выбежал белый кот Омлет в переднике.

На носу у него была мука.

На усах — тоже мука.

Даже выражение морды было немного мучное.

— Кто-нибудь знает, который час?!

Мурзик показал на часы.

— Семь двенадцать.

— Не может быть!

— Почему?

— Потому что мои булочки уже подгорели!

Из пекарни потянуло дымком.

Омлет ахнул и убежал обратно.

Через несколько секунд по улице промчался маленький мышонок Изюмчик.

На нём была жилетка с большими карманами. Из одного кармана выглядывала голова маленького вязаного мышонка — талисмана, которого Изюмчик почти всегда носил с собой.

— Мурзик!

— Что случилось?

— У нас дома часы сломались!

— Какие?

— Все!

Изюмчик перевёл дух.

— Большие на стене показывают семь двенадцать. Маленькие на кухне — семь двенадцать. И будильник тоже семь двенадцать.

— Может, сейчас семь двенадцать?

— Я уже завтракал!

Мурзик задумался.

Это был серьёзный довод.

Из соседнего дома вышла чёрная кошка Агата. На шее у неё висел клубничный кулон, а в лапе она держала карманные часы.

— У меня тоже.

Мурзик посмотрел на циферблат.

Семь двенадцать.

Тут из-за угла вылетел полосатый котёнок Кляксик в спортивном костюме.

— Апчхи-доброе утро!

Из кармана у него торчал короткий кусочек синей верёвочки.

— Который час? — спросил Мурзик.

Кляксик посмотрел на часы над пекарней.

— Семь двенадцать.

— А теперь?

Кляксик снова посмотрел.

— Всё ещё семь двенадцать.

Его глаза стали круглыми.

Потом он широко улыбнулся.

— Если часы не идут, значит, мы больше никогда никуда не опоздаем!

Агата покачала головой.

— Боюсь, это работает не так.

— Жалко.

Мурзик достал блокнот.

Написал:

Все часы остановились.
Время — 7:12.

Подумал.

Зачеркнул вторую строчку.

И написал:

Все часы показывают 7:12.

— Почему исправил? — спросил Изюмчик.

— Потому что мы пока знаем только то, что показывают часы.

Изюмчик посмотрел на солнце.

Оно уже поднялось довольно высоко.

— А время, кажется, пошло дальше.

Мурзик поднял карандаш.

— Хорошее замечание.

И записал:

Время не остановилось.

Агата посмотрела на него.

— Уже уверен?

Мурзик снова взглянул на подгоревшие булочки, выглядывавшие из окна пекарни.

— Почти.

Вскоре выяснилось, что дело гораздо серьёзнее.

Часы остановились в банке.

В магазине.

На вокзале.

В школе.

Даже часы в форме сырной головки над лавкой госпожи Сметанки показывали семь двенадцать.

На площади собирались жители.

— Когда открывать магазин?

— Когда закрывать магазин?

— А обед когда?

— Мой суп уже обеденный или ещё утренний?

Стрекотуха сидела на крыше и радостно перекрикивала всех:

— Шэк-шэк-шэк! В Молочном городе пропало время!

Мурзик поднял голову.

— Время не пропало!

— Шэк! Уточнение! Время почти не пропало!

— Совсем не пропало!

— Шэк! Время не пропало, зато часы пропали!

— Часы тоже никуда не пропали!

Стрекотуха задумалась.

— Тогда новость получается хуже.

Мурзик вздохнул.

Агата подошла к нему.

— Ты заметил?

— Что?

— Все часы показывают одно и то же.

Мурзик посмотрел в блокнот.

Точно.

Ни одни часы не остановились в шесть.

Или в восемь.

Или без трёх минут семь.

Все замерли ровно на семи двенадцати.

— Значит, с ними что-то произошло одновременно, — сказал он.

— Или они как-то связаны, — добавила Агата.

Мурзик подошёл к часам над пекарней и внимательно осмотрел их.

Под циферблатом была маленькая металлическая коробочка.

Из неё вверх, к крыше, уходил тонкий провод.

— Омлет! — крикнул Мурзик.

Из окна показалась мучная морда.

— Что?

— Это всегда здесь было?

Омлет прищурился.

— Коробочка?

— Да.

— Вчера появилась. Логарифм устанавливал.

Мурзик посмотрел на Агату.

Потом на провод.

Потом на часы.

Его хвост-помпон дёрнулся.

— Нам нужен Логарифм.

В этот момент из банка донёсся крик:

— КАТАСТРОФА!

— Кажется, он тоже нужен себе сам, — сказала Агата.

Логарифм жил на втором этаже банка.

Он был худым серым котом в круглых очках и умел считать практически всё.

Количество ступенек.

Количество монет.

Сколько булочек понадобится девятнадцати гостям.

Какова вероятность дождя, если утром три воробья сидят на мокрой крыше.

Правда, иногда он забывал, зачем вообще начал считать.

Логарифм выбежал из банка.

Пиджак был застёгнут неправильно.

В одной лапе он держал отвёртку.

В другой — кусок хлеба.

— Они остановились! — воскликнул он.

— Кто? — спросил Изюмчик.

Логарифм посмотрел на хлеб.

— Не он.

Потом на отвёртку.

— И не она.

Наконец поднял голову на часы.

— Часы!

— Мы заметили, — сказала Агата.

Мурзик открыл блокнот.

— Вчера ты устанавливал что-то на городские часы.

Логарифм замер.

— Откуда ты знаешь?

— Коробочка под часами Омлета. И провод.

Логарифм поправил очки.

— Ах. Это.

— Что — «это»?

— Одно небольшое улучшение.

Агата скрестила лапы.

— Насколько небольшое?

— На весь город.

Все замолчали.

Логарифм кашлянул.

— Вчера я закончил Систему Единого Точного Времени.

— Чего? — спросил Изюмчик.

— Я сделал так, чтобы все городские часы сверялись с главными часами на башне.

Кляксик поднял лапу.

— Зачем?

— Чтобы они показывали одинаковое время.

— Они и показывают, — сказал Кляксик. — Очень одинаковое.

Логарифм снял очки.

— Предполагалось, что оно будет ещё и правильным.

Мурзик записал:

Все часы связаны с башней.
Главные часы — проверить.

— Значит, если башенные часы остановились… — начал Изюмчик.

— Остальные послушно остановились вместе с ними, — закончил Мурзик.

Логарифм погрустнел.

— Теоретически система была безупречна.

— А практически? — спросила Агата.

Логарифм посмотрел на часы.

— Практически сейчас семь двенадцать уже довольно давно.

Часовая башня стояла в центре города.

Высокая, сливочного цвета, с четырьмя огромными циферблатами.

Обычно внутри мерно покачивался большой маятник:

тик…

так…

тик…

так…

Сегодня башня молчала.

Мурзик приложил ухо к двери.

Ничего.

Изюмчик тоже прислушался.

— Может, часы спят?

— Часы не спят, — сказал Логарифм.

Кляксик задумался.

— Тогда им очень повезло.

Логарифм начал искать ключ.

Сначала в левом кармане.

Потом в правом.

Из внутреннего достал карандаш.

Из другого — три пуговицы.

Из третьего — маленькую ложку.

— Зачем тебе ложка? — спросил Изюмчик.

— Для чая.

— А чай?

Логарифм замер.

— Хороший вопрос.

Агата указала на шнурок у него на шее.

На нём висел ключ.

— А.

Логарифм открыл дверь.

Внутри пахло деревом, металлом и пылью.

Вверх уходила узкая лестница.

— Ничего не трогаем без необходимости, — сказала Агата.

Кляксик, уже протянувший лапу к большому рычагу, быстро отдёрнул её.

— Я просто смотрел.

— Лапой?

— У меня очень внимательные лапы.

Они поднялись наверх.

Посреди башни висел огромный неподвижный маятник.

Вокруг него тянулись шестерёнки.

Мурзик подошёл к механизму.

— Ищем причину, по которой он не может двигаться.

Логарифм проверял винтики.

Агата осматривала пол.

Изюмчик заглядывал под шестерёнки.

Мурзик медленно обошёл механизм.

Вдруг его хвост дёрнулся.

Высоко между двумя колёсиками виднелось что-то синее.

— Кляксик.

— Что?

— Покажи верёвочку у тебя в кармане.

Кляксик вытащил короткий синий обрывок.

Мурзик посмотрел наверх.

Такой же цвет.

— Что это?

Кляксик почесал ухо.

— От воздушного змея.

— Где сам змей?

— Не знаю.

— Почему?

— Вчера был сильный ветер. Я запускал его за городом, а потом верёвка выскользнула.

Мурзик посмотрел наверх.

— Кажется, мы нашли, куда он улетел.

Все задрали головы.

Между двумя колёсиками торчала синяя лента.

К ней была привязана верёвка.

Кляксик тихо сказал:

— Хвост.

— Твоего змея? — уточнил Изюмчик.

— Очень на него похож.

Верёвка обмоталась вокруг маленького зубчатого колеса.

Колесо не могло повернуться.

Из-за него остановилось соседнее.

Потом ещё одно.

А вместе с ними — весь механизм.

— Вот почему! — воскликнул Логарифм и потянулся к верёвке.

— Стой, — сказал Мурзик.

Логарифм замер.

— Если дёрнуть, можно что-нибудь сломать.

Агата кивнула.

— Сначала посмотрим, как она намоталась.

Мурзик попробовал подобраться ближе.

Не получилось.

Агата заглянула между шестерёнками.

— Слишком узко.

Кляксик тоже сунул туда голову.

— Даже для меня.

Изюмчик подошёл к щели.

Посмотрел на большие неподвижные зубцы.

Потом на тесный проход между ними.

Сунул лапку в карман и на секунду сжал своего маленького вязаного мышонка.

— Ну что, полезли, — тихо сказал он.

Мурзик посмотрел на него.

— Не страшно?

Изюмчик немного подумал.

— Страшновато.

И улыбнулся.

— Зато это работа мышиного размера.

Он юркнул между шестерёнками.

— Здесь один оборот! — донёсся его голос. — Ещё один… и узел!

— Сможешь развязать? — спросил Мурзик.

— Попробую.

Изюмчик осторожно просунул лапки между неподвижными колёсиками.

Кляксик стоял рядом и смотрел на свои лапы.

— Это из-за меня?

Мурзик взглянул на него.

— Змей твой.

Кляксик опустил уши.

— Я не хотел ломать часы.

— Конечно, не хотел.

— Но всё равно сломал.

— Одни часы, — сказал Логарифм.

Кляксик поднял голову.

Логарифм посмотрел на провода своей системы.

— А сделать так, чтобы из-за одних часов остановились все остальные, придумал я.

Теперь уже он опустил уши.

Кляксик подумал.

— Значит, мы сломали город вдвоём?

Агата вздохнула.

— Никто не сломал город.

Снаружи раздался голос Омлета:

— БУЛОЧКИ ГОТОВЫ!

Пауза.

— Кажется!

Агата продолжила:

— Просто у нас есть несколько вещей, которые нужно исправить.

— Это звучит лучше, — сказал Кляксик.

Пока Изюмчик распутывал верёвку, жители Молочного города пытались жить без часов.

Сначала получалось не очень.

Омлет стоял перед печью.

— Булочки должны печься восемнадцать минут.

Рядом сидела кошка Мелисса.

Она умела вязать шарфы, жилетки, носки и даже однажды связала чехол для чайника с ушками.

— А если не смотреть на часы? — спросила она.

Омлет посмотрел на неё так, будто она предложила печь булочки под водой.

— А на что смотреть?

Мелисса заглянула в печь.

— Например, на булочки.

Омлет тоже заглянул.

Булочки стали золотистыми.

— А ещё можно понюхать.

Омлет вдохнул.

Пахло корицей.

Он вытащил противень.

— Готовы.

Мелисса улыбнулась.

Омлет задумался.

— Восемнадцать минут всё-таки надёжнее.

— Конечно.

— Но запах тоже неплох.

Наконец из башни донёсся голос Изюмчика:

— Получилось!

Верёвка соскользнула с шестерёнки.

Через мгновение Изюмчик выбрался наружу.

На носу у него была пыль, жилетка немного перекосилась, а из кармана всё так же выглядывал вязаный мышонок.

— Ну? — спросил Изюмчик у него. — Я же говорил, справимся.

Кляксик моргнул.

— Ты с ним разговариваешь?

Изюмчик поправил карман.

— Только по важным делам.

Логарифм осторожно повернул колесо.

Оно двинулось.

Следом повернулось другое.

Маятник качнулся.

Раз.

Другой.

И башня снова наполнилась знакомым:

тик…

так…

тик…

так…

Кляксик подпрыгнул.

— Апчхи-починили!

Но Мурзик смотрел на циферблат.

Стрелки всё ещё показывали семь двенадцать.

— Подождите.

Все замерли.

— Что теперь? — спросил Изюмчик.

— Часы снова идут, — сказал Мурзик. — Но какое время им показывать?

Логарифм застыл.

— Точное.

— Какое именно точное?

Логарифм посмотрел на солнце.

Потом на часы.

Потом опять на солнце.

— Мы не знаем.

Кляксик поднял лапу.

— Я знаю.

Все повернулись к нему.

— Время обеда.

— Это не точное время, — сказал Логарифм.

— Мой живот считает иначе.

Как по заказу живот Кляксика громко заурчал.

Изюмчик хихикнул.

Логарифм начал ходить кругами.

— Нам нужен независимый источник времени. Что-нибудь, что не подключено к моей системе.

Мурзик задумался.

В этот момент снаружи раздался паровозный свист.

Ту-у-у!

Мурзик поднял голову.

— Поезд.

Агата сразу поняла.

— Из другого города.

— А значит, его часы не связаны с нашими.

Мурзик уже бежал к лестнице.

— На вокзал!

На станцию как раз прибыл поезд из Сырного посёлка.

С платформы спрыгнул хомяк-кондуктор Хрустик.

На голове у него была синяя фуражка, а на цепочке висели маленькие круглые часы.

Мурзик подбежал к нему.

— Хрустик! Который час?

Хомяк посмотрел на часы.

— Одиннадцать сорок три.

Логарифм схватился за голову.

— Уже?!

— А сколько у вас?

— Семь двенадцать.

Хрустик посмотрел на солнце.

Потом на Логарифма.

— Очень смелая версия.

— Ваши часы точно идут? — спросила Агата.

Хрустик возмутился.

— Это железнодорожные часы! Я сверяю их на каждой конечной станции.

Мурзик улыбнулся.

— Вот и наш независимый источник.

Логарифм записал время и помчался обратно к башне.

Через несколько минут огромные стрелки сдвинулись.

Раздался звон.

БОМ!

Потом второй.

БОМ!

Потом третий.

Часы над пекарней дрогнули.

Стрелка двинулась вперёд.

Часы в банке пошли.

В магазине.

В школе.

На вокзале.

Даже сырные часы госпожи Сметанки снова начали отсчитывать минуты.

Стрекотуха взлетела над площадью.

— Шэк-шэк-шэк! Время вернулось!

— Оно не уходило! — крикнул Мурзик.

Сорока сделала круг.

— Шэк! Исправление! Часы снова показывают время, которое всё это время никуда не уходило!

Мурзик подумал.

— Вот теперь правильно.

К вечеру жители собрались возле пекарни.

Омлет вынес огромную корзину свежих булочек.

— Испытательная партия.

Кляксик сразу взял одну.

— Что испытываем?

— Булочки.

— А если они не пройдут испытание?

— Придётся съесть следующую.

Кляксик посерьёзнел.

— Ответственный труд.

За столом Логарифм писал новый план.

Мурзик заглянул ему через плечо.

На листе было написано:

Система Единого Точного Времени — версия 2.

Ниже:

Если главные часы остановились, остальные продолжают идти сами.

И ещё:

Не соединять всё со всем только потому, что это возможно.

Мурзик кивнул.

— Хорошее правило.

— Универсальное, — сказал Логарифм.

Рядом Кляксик распутывал остатки воздушного змея.

— Я тоже придумал правило.

— Какое? — спросила Агата.

— Не запускать змея возле часовой башни.

Он подумал.

— И возле мельницы.

Ещё подумал.

— И возле бельевых верёвок госпожи Сметанки.

Изюмчик прищурился.

— А это уже происходило?

Кляксик быстро откусил булочку.

— Какая вкусная булочка.

Мелисса засмеялась.

Мурзик достал блокнот.

На чистой странице он написал:

Дело об остановившихся часах.

Ниже:

Часы могут остановиться.
Время — нет.

Изюмчик прочитал через его плечо.

Потом сунул лапку в карман и поправил вязаного мышонка.

— А мои внутренние часы говорят, что пора есть ещё одну булочку.

— Ты уже ешь булочку, — заметил Мурзик.

Изюмчик задумался.

— Значит, они немного спешат.

Омлет поставил перед ними новую тарелку.

— Следующая партия будет готова через две минуты.

Все посмотрели на часы.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Кляксик тоже смотрел.

Потом не выдержал:

— А если они опять остановятся?

Омлет понюхал воздух.

— Тогда ждём запаха корицы.

Кляксик сразу принюхался.

— Уже пахнет!

— Потому что ты держишь булочку под носом.

Кляксик посмотрел на неё.

Мурзик улыбнулся и закрыл блокнот.

Над Молочным городом медленно садилось солнце.

На башне тикали часы.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

И где-то совсем рядом пахло корицей.