Четыре мушкетёра часть 62

СЦЕНА 26

(Блуа, дом Атоса. Атос сидит на диване с книгой. Входят Гримо и Арамис. Гримо молча показывает на Арамиса и выходит)

АТОС

Рад вас видеть, дорогой друг! — воскликнул Атос после того, как я вошёл в его дом почти тотчас вслед за Гримо, доложившем о моём прибытии

АРАМИС

И я не меньше вашего рад нашей встрече, дорогой Атос! Я счастлив найти вас в добром здравии и в хорошем настроении!

АТОС

В отличнейшем, Арамис! Ваше прибытие для меня – праздник вдвойне. Впрочем, у меня в последнее время каждый день – праздник, ведь вы помните моего воспитанника Рауля?

АРАМИС

Конечно, и я полагаю, что этот стройный юноша – он и есть? Кажется, я его узнал!

АТОС

Только не хвалите его раньше времени, вы ведь ещё совсем не узнали его достоинств. И тем более не хвалите после того, как их узнаете, чтобы не избаловать его.

АРАМИС

В таком случае я буду хвалить вас за то, что вы его великолепно воспитали, и обучили, вероятно, всему тому, что сами знали в его возрасте. Я никогда не поверю, что вы не обучили его пользоваться шпагой, мушкетом, пистолетом и другими видами оружия, а также скакать на коне.

АТОС

Не поверите, и правильно сделаете, поскольку всему этому я его обучил. Я заменяю ему и отца, и мать, как видите. Но если серьёзно, мать ему могла бы заменить лишь женщина, так что с этим у нас нелады. Хорошо ещё, что он – мужчина, и нуждается в наставлениях опекуна намного больше, чем в сюсюканье опекунши.

АРАМИС

Вы как всегда правы, дорогой Атос.

АТОС

На этом предлагаю прервать череду взаимных комплиментов, перейти в столовую и отдать должное обеду, после чего вы расскажите мне своё дело.

АРАМИС

Моё дело? Разве повидаться с вами – недостаточный повод для моей поездки?

АТОС

Он был недостаточным на протяжении двадцати лет, кроме одного случая, так что он мог бы оставаться недостаточным и дальше. Со мной, дорогой друг, нет смысла хитрить. Я ничуть не стану к вам хуже относиться оттого лишь, что вы не заглядываете ко мне без повода. Да и как бы я мог упрекать в этом, если я и сам в точности таков же? Ведь я тоже мог бы навестить вас, но не делал этого, кроме того раза.

АРАМИС

Вы, кажется, были заняты воспитанием вашего подопечного, а, кроме того, я слышал, что вы исполняли функции посла Франции при Английском Короле Карле. В то время как у меня нет подобного оправдания. Между прочим, наше письмо было доставлено, но  ответа не пришло. Вам известно что-нибудь? Помогли ли Королю ваши советы?

АТОС

Эти советы были скорее ваши, Арамис, но мни ничего не известно. Ответа не было. Надеюсь, Его Величество извлёк пользу из ваших бесценных рекомендаций. Если же нет, то это его выбор.

АРАМИС

Вы не уверены в том, что Король прислушивается к умным советам?

АТОС

Я уверен в обратном. Я был бы послом и дальше, если бы от этого была хоть какая-то польза. Король Карл умел слушать только своего Бекингема, затем некую Люси Хей, чего уж точно делать не следовало, и, наконец, свою супругу Генриетту Марию, что следовало делать с осторожностью. Наконец, он перестал слушать и её советы в то самое время, когда они стали более разумными, чем его личные идеи. Что было делать мне при таком дворе? Я написал, чтобы меня отозвали и вернулся сюда, в Блуа. По счастью мои посольские обязанности не мешали мне выполнять функции опекуна, ведь они были не столь уж длительные, и всё это время меня заменяли Гримо, Блезуа и ещё кое-какие воспитатели и слуги.  Зато радость Рауля при моём возвращении была настолько сильной, что она с лихвой искупила потраченное на посольские обязанности время.

АРАМИС

Вы могли бы взять Рауля с собой, Атос?

АТОС

Для чего? В Англии нет ни хорошего климата, ни хорошей кухни, ни хорошего обхождения, и вообще ничего, заслуживающего внимания. И уж что совершенно точно, так это то, что в Англии нет и хорошего воспитания. Об этом я как-нибудь вам расскажу.

АРАМИС

А как насчёт хорошеньких женщин?

АТОС

В меру хорошую женщину можно найти почти везде, а действительно хорошую почти нигде. Кроме того, мне женщины уже не нужны, а Раулю, слава Богу, они ещё не нужны. Я, вероятно, предчувствовал, что моя миссия будет недолгой. Но пойдём же обедать! Блюда остынут!

АРАМИС

Что вы скажете о Мазарини, граф

АТОС

Ничего, поскольку о людях в их отсутствии принято говорить или хорошо, или ничего.

АРАМИС

В таком случае, что вы скажете о герцоге де Бофоре?

АТОС

Единственный его недостаток – косноязычие. Для политика это сильнейший порок, а для принца – лишь лёгкая чудинка.

АРАМИС

А о его нынешнем положении?

АТОС

Прежде всего, сожаление о том, что он помещён в Венсенский замок. Внука Генриха IV не должен был сажать в тюрьму какой-то там Мазарини. Если же его приказала арестовать Королева, я сожалею, что она это сделала.

АРАМИС

Его вина, как вы знаете, в том, что он хотел избавить Францию от Мазарини.

АТОС

Если подобное желание является виной, достаточной для заключения в крепости, тогда следует посадить всё дворянство Франции, за исключением десятка человек, среди которых, разумеется, во-первых, сам Мазарини, во-вторых, Королева, в-третьих, вероятно, дворяне, которые при ближайшем рассмотрении таковыми вовсе не являются.

АРАМИС

Полностью с вами согласен, Атос. Итак, мы едем?

АТОС

Куда?

АРАМИС

Освобождать герцога де Бофора из крепости, куда его посадили без нашего с вами одобрения, а коль скоро мы не одобряем этого действия, трудно поручиться за то, что мы не отменим его.

АТОС

Это мне нравится.

АРАМИС

Вы ведь уже оставляли Рауля. Можно будет и на этот раз так поступить.

АТОС

Здесь совсем иной случай. Я оставлял малолетнего юношу, отбывая выполнять миссию, которую мне поручил Король. Я мог погибнуть, но я не мог попасть в опалу, и подобная опала не могла повредить моему воспитаннику. Напротив, он стал бы наследником моего титула и моего поместья, всего, что у меня имеется. Теперь же мы предполагаем пойти против воли Королевы и первого министра. В случае неудачи нас может ожидать не только смерть, но и опала наших близких. А Рауль, между тем, уже не дитя. Я сначала должен устроить его будущее, обеспечить его карьеру, после чего смогу смело отправляться на это дело. Я надеюсь, что герцог де Бофор простит нам недельную задержку? Ведь он, полагаю, уже почти привык к тюремному распорядку.

АРАМИС

Это такое дело, к которому я никому не желал бы привыкнуть. Но герцог де Бофор простит нам недельную отсрочку. Я, между тем, постараюсь разыскать Портоса и увлечь его этой идеей.

АТОС

А почему вы не говорите о д’Артаньяне?

АРАМИС

Потому что, находясь на регулярной королевской службе, он естественным образом перешёл в подчинение к Мазарини. Если для всех нас эта затея может окончиться тюрьмой, то для него – Гревской площадью, поскольку к его деяниям примешается государственная измена. Мы же на службе не состоим.

АТОС

Это дело для всех нас может закончиться Гревской площадью.

АРАМИС

Но Мазарини обязательно придумает для него что-то более отвратительное. Если нам отрубят голову, то его четвертуют.

АТОС

Вы правы, Арамис, побережём нашего друга. Но что если ему будет приказано предотвратить это дело, или, того хуже, разыскать и наказать виновных? Неужели мы скрестим с ним шпаги?

АРАМИС

Надеюсь, до этого не дойдёт. Так как же вы собираетесь устроить судьбу Рауля? У меня есть некоторый шанс на то, чтобы кое-кто из знатных особ посодействовал в этом деле.

АТОС

У меня есть идея получше. Но не спрашивайте меня, в чём она состоит. В своё время я, быть может расскажу вам о ней, и, полагаю, весьма удивлю вас.

АРАМИС

Что ж, если ваша идея лучше моей, о которой я даже ещё не успел ничего рассказать, я считаю, что мы в целом решили все вопросы и обо всём условились, кроме одного. Где и как мы встретимся?

АТОС

Ровно через неделю в Париже в кабачке на улице Феру, где мы часто отмечали наши победы все вчетвером. Надеюсь, этот кабачок всё ещё там?

АРАМИС

Он всё ещё там, и хозяин у него тот же, только он полысел, потолстел и овдовел, так что в нём теперь подают больше разнообразной выпивки и чуть менее разнообразную еду.

АТОС

Это несущественно, ведь нам нужно только место встречи. Что касается выпивки, мне кажется, что свою норму я выпил двадцать лет назад, и с тех пор совершенно охладел к вину.

АРАМИС

Что ж, в добрый час!

АТОС

Так как же обед?

АРАМИС

В другой раз, Атос, я очень спешу!

(Обнимаются, Арамис уходит)

СЦЕНА 27

(Будуар герцогини де Лонгвиль. Герцогиня и Арамис)

АРАМИС

Эх…

ЛОНГВИЛЬ

Вы вздыхаете? Вас что-то тревожит?

АРАМИС

Герцогиня! Видеть вас для меня – высшее счастье, а видеть вас столь близко и, я осмелюсь сказать, интимно, это верх блаженства.

ЛОНГВИЛЬ

Для начала, когда мы наедине, зовите меня попросту Анже, сокращённое от Анна Женевьева. Так звал меня дорогой мой батюшка. Это имя мне по сердцу.

АРАМИС

Хорошо, дорогая Анже.

(Целует ей руку)

ЛОНГВИЛЬ

Вы можете продвинуться гораздо дальше.

(Подставляет щеку, Арамис целует и привлекает её к себе, она мягко высвобождается)

Вы хотите опять? Подождите. После. Я хочу поговорить.

АРАМИС

Поговорить? Ну что же… Я готов.

ЛОНГВИЛЬ

Анри, что вы думаете о правлении Мазарини? — сказала Анже.

АРАМИС

Я полагаю, что его давно пора приструнить.

ЛОНГВИЛЬ

Ах, как это чудесно! Ведь точно то же самое думаю и я!

АРАМИС

С этой минуты мы можем не только разделять наши мысли на это счёт, но и объединить усилия для реализации нашего желания. Мы могли бы организовать национальное течение, возглавляемое, разумеется, людьми знатными и наиболее достойным, как вы, например, и как члены вашего семейства. Это течение могло бы превратиться в партию, которая со временем могла бы добиться полной отставки Мазарини.

ЛОНГВИЛЬ

Именно о таком развитии событий я хотела посоветоваться с вами, и мне интересно знать ваше мнение о том, каковы перспективы у организаторов этого течения в наихудшем случае? — спросила Анже.

АРАМИС

Я понимаю, почему вы не интересуетесь наилучшим вариантом развития событий, поскольку наилучшим вариантом должна считаться ваша полная победа. Мне кажется, что наихудший вариант этого дела не представляет для вас серьёзной опасности, так что дело это стоит того, чтобы за него взяться.

ЛОНГВИЛЬ

Да, разумеется, объяснять мне вероятный исход наилучшего развития событий мне не надо.

АРАМИС

Что ж, полагаю, что Мазарини не решится преследовать представителей столь знатного рода, как вы, без особых на то причин и оснований.

ЛОНГВИЛЬ

Но ведь он решился арестовать и заключить в замок герцога де Бофора, разве не так?

АРАМИС

Подобное заключение следует рассматривать лишь как временное неудобство. К тому же у меня имеются основания полагать, что скоро оно закончится, и наш славный герцог де Бофор вновь обретёт свободу.

ЛОНГВИЛЬ

Неужели это правда? Откуда вы можете этот знать?

АРАМИС

Я знаю это хотя бы уже потому, что приложу к этому максимальные усилия.

ЛОНГВИЛЬ

Вы надеетесь уговорить Мазарини освободить Бофора? — с сомнением спросила Анже.

АРАМИС

Я надеюсь решить этот вопрос положительно, а какими средствами я при этом воспользуюсь, вы узнаете после того, как вопрос будет решён окончательно.

ЛОНГВИЛЬ

(Громким шоптом)

Вы его похитите, Анри

АРАМИС

(Прикладывает палец к губам герцогини)

Только об этом тс-с-с-с.

ЛОНГВИЛЬ

Это будетчудесно, волшебно!

АРАМИС

Самое чудесное и волшебное будет потом.

ЛОНГВИЛЬ

Что же будет потом?

АРАМИС

Париж восстанет против Мазарини.

ЛОНГВИЛЬ

Париж? Вы в это верите?

АРАМИС

Я это организую.

ЛОНГВИЛЬ

Что  вам для этого нужно.

АРАМИС

Только одно. Чтобы Поль де Гонди и Ларошфуко не писали мемуаров, иначе всю заслугу этогодела они припишут себе.

ЛОНГВИЛЬ

А вам так важно, что о вас будуть думать последующие поколения?

АРАМИС

Если вдуматься, что мнение о нас последующих поколений – это самое важное. По сути их мнение о нас – это и будем мы сами. История не раз это доказала.

ЛОНГВИЛЬ

В таком случае, почему бы вам самому не начать писать  мемуары?

АРАМИС

Это требует слишком много  времени, а у меня его нет.

ЛОНГВИЛЬ

А под старость?

АРАМИС

Старость? Вы думаете, я доживу до старости? Не далее как вчера меня пытались убить.

ЛОНГВИЛЬ

Боже!  Какой ужас! Кто же это были? Разбойники?

АРАМИС

Много хуже. Вполне честные и порядочные люди. Слуги какого-нибудь герцога. Может быть Ларошофуко. А может быть Гонди. Кто их знает?

ЛОНГВИЛЬ

Как же вы спаслись?

АРАМИС

Пришлось убить парочку честных и порядочных людей, которых на это гнусное дело отправил какой-то негодяй, их наниматель. Обычное дело.

ЛОНГВИЛЬ

Как вы думаете, Анри, настанут когда-нибудь такие времена, когда люди прекратят подло убивать друг друга?

АРАМИС

Безусловно. Как минимум, когда человечество закончится.

ЛОНГВИЛЬ

А раньше?

АРАМИС

Раньшее? Что ж, дайте подумать. Вы хотите знать точную дату, когда настанут такие времена? Хорошо. Сегодня у нас двенадцатое? Значит, завтра – тринадцатое, полезавтра – четырнадцатое. Итак… Погодите-ка. Да, я вычислил.

ЛОНГВИЛЬ

И когда же?

АРАМИС

Никогда. Плюс-минус сто лет.

ЛОНГВИЛЬ

(Грустно)

Это печально.

АРАМИС

Ещё бы! Но мы работаем над этим.

ЛОНГВИЛЬ

Кто такие «мы»?

АРАМИС

О! это большая тайна, герцогиня.

ЛОНГВИЛЬ

Даже от  меня?

АРАМИС

Прежде всего, от вас, герцогиня, потому что прикосновение к этой тайне делает из человека чудовище, а бы этого не перенёс. Оставайтесь такой же, как сейчас – жизнерадостной, наивной и прекрасной.

ЛОНГВИЛЬ

(Со вздохом)

Но всё-таки у каждой женщины должна быть  какая-то  тайна.

АРАМИС

У вас, герцогиня, их, как минимум, две.

ЛОНГВИЛЬ

У меня? Две тайны? Интересно! Какие же?

АРАМИС

Первая тайна – как вам удаётся быть самой обворожительной дамой Франции?

ЛОНГВИЛЬ

О, это большая тайна и даже не надейтесь, что я вам её открою.

АРАМИС
Я и не желал бы её знать, я хотел бы, чтобы ей владели только вы Анже!

ЛОНГВИЛЬ

Какая же вторая тайна?

АРАМИС

А вторая тайна… Что вы во мне нашли?

ЛОНГВИЛЬ

Ну на этот вопрос даже я не знаю ответа.

АРАМИС

И не ищите. Пусть всё остаётся как есть.

(Целует ей руку, затемнение)